Хондроциты препараты: препараты выбора (ч.2) // Фармакология

Содержание

Симптоматическая и хондропротекторная терапия при остеоартрозе (дайджест)

Сегодня выделяют более сотни различных ревматологических заболеваний, и одним из самых распространенных является остеоартроз (ОА) [1]. При этом необходимо отметить, что данные о рас­пространенности данной патологии значительно варьируют, что среди прочего связано с отсутствием параллелизма между наличием клинической симптоматики и данными различных исследований (рентгенография, магнитно-резонансная томография, ультразвуковые методы и др.). Так, клиническая симптоматика данного заболевания наблюдается у >20% населения. Частота выявления ОА повышается с возрастом — у людей старше 60 лет он диагностируется в 97% [2]. При этом следует отметить, что ОА наблюдается значительно чаще у женщин по сравнению с мужчинами. Так, согласно данным различных исследований, поражение крупных суставов ОА отмечают у женщин в 1,5–4 раза чаще по сравнению с мужчинами [3]. К тому же согласно прогнозам к 2020 г. выявляемость ОА в популяции может достичь 57% [2].

При этом следует отметить, что поскольку при ОА в первую очередь страдают крупные суставы, поддающиеся значительным нагрузкам, то развитие данной патологии может в значительной мере ухудшать трудоспособность и качество жизни больных. ОА является одной из причин длительной потери нетрудоспособности [4]. Так, по данным Европейской антиревматической лиги (European League Against Rheumatism — EULAR) (2003), риск нетрудоспособности вследствие ОА коленных суставов равен риску, связанному с заболеваниями сердца, и находится на 4-м месте среди основных причин нетрудо­способности у женщин и на 8-м месте — у мужчин. Таким образом, ОА является серьезной социально-медицинской проблемой, терапевтические подходы к решению которой нуждаются в дальнейшем совершении. При этом все фармакотерапевтические мероприятия необходимо проводить с учетом глубокого понимания патогенетических процессов, протекающих при ОА.

Патогенез первичного ОА во многом расшифрован и связан с нарушением равновесия между процессами катаболизма и анаболизма. При ОА патологический процесс локализуется в гиалиновом хряще и в других структурах сустава и околосуставных мягких тканях. Уже на ранних этапах развития этого патологического процесса наблюдаются в той или иной степени рецидивирующий синовит, дегенерация хряща с уменьшением его объема, а позже — костное ремоделирование, склероз суставной капсулы, дегенерация мениска, периартикулярная мышечная атрофия [4]. Его развитие во многом обусловлено недостаточным синтезом протеогликанов хондроцитами и связанным с этим нарушением процесса формирования их агрегатов. При этом происходит активация матриксных металлопротеиназ, ферментов, ответственных за деградацию компонентов экстрацеллюлярного матрикса, гиперэкспрессия провоспалительных цитокинов — интерлейкина (ИЛ)-1 и фактора некроза опухоли (ФНО)-α — и дефицит противовоспалительных цитокинов, например трансформирующего фактора роста-β и ингибитора плазминогена-1, что усиливает катаболические процессы в хряще. ИЛ-1 и ФНО-α стимулируют катаболизм матрикса и ингибируют синтез его молекул. Также важная роль в развитии патогенетического процесса принадлежит супероксидным радикал-анионам, снижению уровня гиалуроновой кислоты, гиперэкспрессии простагландина Е

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({}); 2 [4, 5].

Основная цель при терапии ОА заключается в купировании болевого синдрома, уменьшении функциональной недостаточности суставов, замедлении прогрессирования заболевания и, таким образом, улучшении качества жизни пациентов. Это достигается нефармакологическими, фармакологическими и хирургическими методами. Сегодня среди препаратов, широко применяющихся при ОА, можно выделить нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП) и структурно-модифицирующие препараты (хондропротекторы). Первые являются симптоматическими препаратами немедленного действия, предназначенными для купирования боли, уменьшения выраженности отека, скованности и улучшения функции суставов. Положительное влияние вторых на метаболизм внутрисуставных тканей, в частности на хрящ, не так однозначно.

Структурно-модифицирующие препараты

К структурно-модифицирующим препаратам относятся хондроитинсульфат, глюкозамин сульфат для пер­орального и парентерального лечения и гиалуроновая кислота, вводимая внутрисуставно. Эффект от их применения обычно наступает достаточно отсрочено — через 2–8 нед, при этом сохраняясь на протяжении 2–3 мес после прекращения терапии. Так, хондроитин сульфат обладает противовоспалительной активностью, стимулирует синтез гиалуроновой кислоты и протеогликанов и ингибирует действие протеолитических ферментов [6]. В ходе двойного слепого рандомизированного контролируемого пилотного клинического исследования, длившегося в течение 1 года, установлено, что хондроитин сульфат влияет на прогрессирование ОА коленных суставов, стабилизируя ширину суставной щели и метаболические процессы в субхондральной кости и хряще [7].

In vitro показано, что глюкозамин сульфат стимулирует синтез хондроцитами протеогликанов [8]. В двойном слепом плацебо-контролируемом рандомизированном клиническом исследовании ОА коленных суставов глюкозамин сульфат при внутримышечном введении в течение 6 нед показал себя более эффективным по сравнению с плацебо [9]. Следует отметить, что глюкоз­амин сульфат и хондроитин сульфат в культуре клеток хондроцитов не влияют на продукцию простагландина Е2, повышение которой характерно для больных ОА [8].

Особое внимание среди хондропротекторов привлекает гиалуроновая кислота — полисахарид, состоящий из длинной цепи дисахаридов. Целесообразность клинического применения гиалуроновой кислоты обоснована данными о том, что в процессе развития ОА в синовиальной жидкости значительно снижается уровень гиалуроновой кислоты, а также отмечается укорочение длины цепей [5]. Гиалуроновую кислоту вводят внутрисуставно, что связано с риском потенциально повреждающего действия данной процедуры. Различают низко- и высокомолекулярную гиалуроновую кислоту.

Согласно данным двойного слепого рандомизированного плацебо-контролируемого клинического исследования, применение низкомолекулярной гиалуроновой кислоты является эффективнее плацебо у пациентов в возрасте старше 60 лет и с более тяжелым гонартрозом [10]. При этом высокомолекулярная гиалуроновая кислота показала себя эффективной у широкого круга пациентов. Так, согласно результатам ретроспективного клинического исследования, в котором участвовали более 300 пациентов, применение высокомолекулярной гиалуроновой кислоты показало хороший ответ у 76% и сохранение эффекта терапии на >8 мес [11]. При этом продемонстрирована возможность одновременного применения высокомолекулярной гиалуроновой кислоты и НПВП, что приводило к повышению эффективности последних [12].

С одной стороны, существуют данные об эффективности некоторых структурно-модифицирующих препаратов, с другой — этих данных, видимо, недостаточно для снятия с повестки дня этого вопроса, и в мировом медицинском сообществе имеют место дискуссии относительно целесообразности применения структурно-модифицирующих препаратов. Так, согласно мнению Международного исследовательского общества, занимающегося вопросами остеоартрита (The Osteoarthritis Research Society International — OARSI), лечение с применением глюкозамина и/или хондроитин сульфата может обеспечить лишь симптоматическую пользу у пациентов с ОА коленного сустава.

Аналогичного мнения придерживается и EULAR в отношении ОА тазобедренных суставов. Так, отмечается, что глюкозамин сульфат, хондроитин сульфат, гиалуроновая кислота оказывают симптоматический эффект и низкую токсичность, но величина эффекта мала, целевая аудитория четко не определена, клинически значимая структурная модификация хряща, а также фармакоэкономические аспекты лечения недостаточно изучены.

При этом Американская коллегия ревматологов (American College of Rheumatology — ACR) хотя и отмечает наличие ряда исследований, подтверждающих эффективность глюкозамина и хондроитин сульфата для паллиативного лечения при боли в суставах у пациентов с ОА коленного сустава, тем не менее считает преждевременным делать конкретные рекомендации по их применению при этой патологии, исходя из методологических соображений, в том числе из-за отсутствия стандартизированных оценок результатов, а также из-за недостатка четкой информации о дизайне клинических исследований в этих опубликованных докладах.

Более определенного мнения в вопросе применения структурно-модифицирующих препаратов придерживается Национальный институт здоровья и качества медицинской помощи Великобритании (National Institute for Health and Clinical Excellence — NICE), который не рекомендует применение продуктов на основе глюкозамина или хондроитина для лечения ОА [13].

Таким образом, в силу приведенных данных на первый план выходят НПВП, обладающие быстрым симптоматическим эффектом.

Нпвп

НПВП — наиболее широко применяемые в клинической практике лекарственные средства. В ревматологии НПВП считаются препаратами первой линии для купирования боли. Противовоспалительное действие НПВП связывают, в первую очередь, с подавлением активности циклооксигеназы (ЦОГ), а открытие двух ее изоформ, ЦОГ-1 и ЦОГ-2, играющих разную роль в регуляции синтеза простагландинов, способствовало новому пониманию механизма действия НПВП. Показано, что НПВП подавляют активность обеих изоформ ЦОГ, но их противовоспалительная активность, вероятно, связана с ингибированием ЦОГ-2. Однако большинство НПВП обладают значительным ингибирующим действием на ЦОГ-1, присутствующую в клетках различных органов и регулирующую продукцию простагландинов, чем и объясняется наличие побочных эффектов при их применении. Cреди побочных эффектов, характерных для класса НПВП, напрямую связанных с ингибированием ЦОГ-1-зависимого синтеза простагландинов, для пациентов с ОА особое значение обретает вопрос ингибирующего воздействия на восстановление компонентов межклеточного матрикса хряща.

Сегодня вопрос о негативном влиянии НПВП на прогрессирование ОА широко обсуждается. При этом необходимо учитывать, что влияние НПВП на метаболизм хряща является многоплановым. Так, некоторые НПВП оказывают негативное влияние на синтез компонентов межклеточного матрикса хряща и тем самым способствуют прогрессированию ОА, другие обладают хондронейтральным действием и третьи — хондропротекторным. Учитывая влияние НПВП на синтез компонентов матрикса хряща при ОА, их разделяют на три группы:

  • ингибирующие — индометацин, напроксен, ибупрофен, нимесулид;
  • нейтральные — пироксикам, набуметон;
  • стимулирующие — тенидап, ацеклофенак [14].

Неселективные НПВП (индометацин, ибупрофен и др.) при длительном применении угнетают пролиферацию хондроцитов, вызывая тем самым усиление процессов деградации хрящевой ткани [15]. Индометацин также ингибирует синтез хондроцитами сульфатов коллагена II типа, гиалуроновой кислоты и протеогликанов, воздействуя на синтез полисахаридных цепей последних и скорость инкорпорирования, способствует преждевременной гибели хондроцитов. Известно также, что индометацин негативно влияет на суставной хрящ как в начальной, так и в развернутой стадии заболевания, а например диклофенак и напроксен — преимущественно в развернутой [4].

При этом некоторые НПВП, в частности ацеклофенак (Аэртал, фармацевтическая компания «Рихтер Гедеон»), способны сдерживать апоптоз хондробластов и хондроцитов, а также стимулировать продукцию ими протеогликанов [4], чем представляют большой интерес для применения при ОА.

Ацеклофенак (Аэртал) — производное фенил­уксусной кислоты — является сильным ингибитором фермента ЦОГ, который участвует в синтезе простагландинов. Он показан для симптоматической терапии болевого синдрома и воспаления при ОА, ревматоидном артрите и анкилозирующем спондилите, а также при других заболеваниях опорно-­двигательного аппарата, сопровождающихся болью (например плечелопаточный периартрит или внесуставной ревматизм) и др.

Ацеклофенак (Аэртал) обладает высокой (99%) степенью связывания с белками плазмы крови. При пероральном применении препарат адсорбируется, и спустя 1,25–3 ч достигается его максимальная концентрация в крови. Ацеклофенак проникает в синовиальную жидкость, где концентрация достигает около 60% концентрации в плазме крови. Его фармакокинетика не зависит от возраста, что имеет большое значение для пациентов пожилого возраста, составляющих львиную долю больных ОА. Ацеклофенак метаболизируется в печени с помощью CYP 2С9 до основного метаболита 4-ОН-ацеклофенака. Период полувыведения колеблется от 4,0–4,3 ч. Препарат выводится из организма преимущественно с мочой. Максимальная рекомендованная доза для взрослых составляет 200 мг/сут в 2 приема по 100 мг (1 таблетка утром и 1 таблетка вечером).

Рациональность применения препарата Аэртал (ацеклофенака) у больных ОА объясняется не только его антивоспалительными и анальгезивными свойствами, но и особенностями влияния на метаболизм основного вещества гиалинового хряща. Существует обширная доказательная база, подтверждающая хондропротекторное и репаративное свойства ацеклофенака (Аэратала).

Показана способность ацеклофенака (Аэртала) ингибировать синтез ряда провоспалительных цитокинов (ФНО-α, ИЛ-1β). Таким образом, ацеклофенак тормозит процессы деградации межклеточного матрикса хряща за счет ингибирования активности ИЛ-1β и стимуляции синтеза глюкоз­аминогликанов в хряще при ОА. Как известно, ИЛ-1β подавляет синтез хондроцитов и инициирует процессы деградации хряща в результате усиления высвобождения протеолитических ферментов. Указанные свойства связаны с особенностями фармакологической активности ацеклофенака и его основного метаболита (4-гидроксиацеклофенака), которые ингибируют преимущественно ЦОГ-2 и в меньшей степени — ЦОГ-1 [16].

Согласно результатам исследования, проведенного in vitro, ацеклофенак и его метаболиты пол­ностью блокируют синтез простагландина Е2 в синовиальной жидкости, который задействован в процессах воспаления [16, 17]. Лечебный эффект ацеклофенака реализуется также посредством ингибирования ИЛ-6 и ФНО-α, снижения экспрессии молекул адгезии, подавления продукции оксида азота и воздействия на свободные радикалы [17].

В другом эксперименте на животных на модели острого и хронического артрита, индуцированного внутрисуставным введением кристаллов урата натрия, ацеклофенак продемонстрировал такую же антивоспалительную и анальгезивную активность, как диклофенак, и большую, чем напроксен и фенилбутазон. При этом применение ацеклофенака было эффективно не только в качестве симптоматической терапии, препарат проявил выраженное профилактическое действие, предотвращая развитие острого артрита [18].

Ацеклофенак, в отличие от напроксена, способен повышать синтез протеогликанов, нормализирует протеогликановый состав гиалинового хряща. Ацеклофенак способствует экспрессии протеогликанов и гиалуроновой кислоты как в преклинической, так и в поздней стадии ОА. Он стимулирует синтез гликозаминогликанов в хряще у больных ОА по сравнению с диклофенаком и напроксеном, которые не обладают такими свойствами. Таким образом, применение ацеклофенака может также иметь и репаративные свойства в отношении хряща [17, 19].

Аналогичные результаты получены и в другом клиническом исследовании, в ходе которого изучали изменения в метаболизме протеогликанов и гиалуроновой кислоты под влиянием ацеклофенака, диклофенака и мелоксикама в эксплантатах хряща, взятых у пациентов со среднетяжелым и тяжелым гонартрозом. Метаболический баланс между содержанием протеогликанов и гиалуроновой кислоты в экстрацеллюлярном матриксе гиалинового хряща при лечении диклофенаком оставался без изменений. Напротив, ацеклофенак и мелоксикам обладали дозозависимым эффектом и повышали синтез протеогликанов и гиалуроновой кислоты при среднетяжелом и тяжелом ОА [20].

Хондропротекторные свойства ацеклофенака могут быть также связаны с ингибированием активности матриксных металлопротеиназ. Так, в эксперименте на животных продемонстрировано, что 4-гидроксиацеклофенак ингибирует продукцию проферментов матриксных металлопротеиназ-1 и -3 (стромелизин-1) наряду со снижением уровня их мРНК в хондроцитах и синовиоцитах [21]. Поскольку матриксные металлопротеиназы — ферменты, ответственные за расщепление межклеточного матрикса, то ацеклофенак таким образом тормозит процессы катаболизма в гиалиновом хряще.

Таким образом, применение ацеклофенака при ОА оказывает как симптомо-модифицирующий, так и патогенетический эффект [15] посредством ингибирования провоспалительных цитокинов, ферментов, расщепляющих межклеточный матрикс хряща, и активации процессов синтеза его компонентов — протеогликанов и гиалуроновой кислоты.

Список использованной литературы

1. Балабанова Р.М. (2012) Аэртал — анальгетический и противовоспалительный эффект при ревматических заболеваниях. Укр. ревматол. журн., (2): 25–27.
2. Артеменко Н.А., Чвамания М.А. (2005) Особенности прогрессирования и лечения остеоартроза. (РМЖ) Русский медицинский журнал, 13(7): 403–406.
3. Sangha O. (2000) Epidemiology of rheumatic diseases. Rheumatology, 39(Suppl. 2): 3–12.
4. Бадокин В.В. (2006) Пути оптимизации терапии остеоартроза. (РМЖ) Русский медицинский журнал, 14(25): 1824–1824.
5. Алексеева Л.И. (2000) Современные представления о диагностике и лечении остеоартроза. (РМЖ) Русский медицинский журнал, 8(9): 377–379.
6. Ronca F., Palmieri Panicucci P. et al. (1998) Anti-inflammatory activity of chondroitin sulfate. Osteoarthritis Cartilage, 6 (Suppl. A): 14–21.
7. Uebelhart D., Thonar E.J., Delmas P.D. et al. (1998). Effects of oral chondroitin sulfate on the progression of knee osteoarthritis: a pilot study. Osteoarthritis Cartilage, 6: 39–46.
8. Bassleer C., Henrotin Y., Franchimont P. (1992) In vitro evaluation of drugs proposed as chondroprotective agents. Int. J. Tissue React., 14: 231–241.
9. Reichelt A., Forster K.K., Fisher M. et al. (1994) Efficacy and safety of intramuscular glucosamine sulfate in osteoarthritis of the knee. A randomised, placebo-controlled, double-blind study. Arzneimittelforschung, 44: 75–80.
10. Lohmander L.S., Dalen N., Englund G. et al. (1996) Intra-articular hyaluronan injections in the treatment of osteoarthritis of the knee: a randomised, double blind, placebo controlled multicentre trial. Hyaluronan Multicentre Trial Group. Ann. Rheum. Dis., 55: 424–431.
11. Lussier A.J., Cividino A.A., McFarlane C.A. et al. (1996) Viscosupplementation with hylan for the treatment of osteoarthritis: findings from clinical practice in Canada. J. Rheumatol., 23: 1579–1585.
12. Adams M.E., Atkinson M.H. et al. (1995) The role of viscosupplementation with hylan G-F 20 (Synvisc) in the treatment of osteoarthritis of the knee: a Canadian multicentre trial comparing hylan G-F 20 alone, hylan G-F 20 with non-steroidal anti-inflammatory drugs (NSAIDs) and NSAIDs alone. Osteoarthritis Cartilage, 3: 213–225.
13. Henrotin, Y., Mobasheri, A., Marty, M. (2012). Is there any scientific evidence for the use of glucosamine in the management of human osteoarthritis. Arthritis Res Ther, 14(1), 201.
14. Dingle J.T., Parker M. (1997) NSAID Stimulation of Human Cartilage Matrix Synthesis. Clin. Drug. Invest., 14(5): 353–362.
15. Лила А.М. (2009) Применение препарата аэртал (ацеклофенак) в клинической практике. Укр. ревматол. журн., 4 (38): 58–62.
16. Henrotin Y., De Leval Х., Mathy-Hartet M. et al. (2001) In vitro effects of aceclofenac and its metabolites on the production by chondrocytes of inflammatory mediators. Inflam. Res., 50: 391–399.
17. Alvarez-Soria M.A., Largo R., Santillana J. et al. (2006) Long term NSAID treatment inhibits COX-2 synthesis in the knee synovial membrane of patients with osteoarthritis: differential proinflammatory cytokine profile between celecoxib and aceclofenac. Ann. Rheum. Dis., 65: 998–1005.
18. Grau M., Guash J., Montero J.I. et al. (1991) Pharmacology of the potent new nonsteroidal inflammatory agent aceclofenac. Arzneimittelforschung, 41: 126–176.
19. Mastbergen S.C., Jansen N.W.D., Bijlsma J.W.J.  al. (2006) Differential direct effects of cyclo-oxygenase-1/2 inhibition on proteoglycan turnover of human osteoarthritic cartilage: an in vitro study. Arth. Res. Ther., 8(1): R2.
20. Blot L., Marcelis A., Devogelaer J.P. et al. (2000) Effects of diclofenac, aceclofenac and meloxicam on the metabolism of proteoglycans and hyaluronan in osteoarthritic human cartilage. Br. J. Pharmac., 131: 1413–1421.
21. Akimoto H., Yamazaki R., Yashimoto S. еt al. (2000) A major metabolite of aceclofenac 4-hydroxy aceclofenac supresses the interleukin-1 induced production of promatrix metalloproteinases and release of sulfated-glycosaminoglycans from rabbit articular chondrocytes. Eur. J. Pharmacol., 401(3): 429–436.

Клетки для нового хряща

Российская фирма «Генериум» разработала технологию восстановления поврежденной хрящевой ткани с помощью наращивания здоровых клеток. Сейчас проходит третья фаза клинических испытаний. Об этой разработке и о перспективах регенеративной медицины мы беседуем с вице-президентом по внедрению новых медицинских технологий АО «Генериум» Дмитрием Кудлаем

Короткое сообщение от министра здравоохранения Михаила Мурашко о том, что «Минздрав России выдал разрешение на проведение клинического исследования биомедицинского клеточного продукта для восстановления хрящевой ткани коленного сустава, разработанного российскими учеными, который способен заменить поврежденную ткань, избавив пациента от необходимости травматичного эндопротезирования», в публичном пространстве мало кто заметил. А мне стало интересно. Что это за компания? Почему именно им дали разрешение? Что вообще происходит в сфере биомедицины в нашей стране?

А первопроходцем в сфере биомедицины стала компания «Генериум», и разработки, о которых сказано в сообщении Минздрава, уже вошли в третью клиническую фазу, когда метод тестируется на всех желающих. И речь идет о революционной технологии создания, скажем так, запчастей для каждого человека из его же клеток. В течение двух недель.

Кстати, «Генериум» — первая компания, которая завершила трансфер полного цикла производства вакцины «Спутник V», от субстанции до готовой формы, и разработала тестовую систему на клеточный иммунитет.

На сайте «Генериум» информация о компании довольно лаконичная: научно-производственная компания полного цикла, лидер в орфанном сегменте российского фармацевтического рынка. У нее есть собственный R&D-парк, способный осуществить разработку любого биотехнологического препарата, от создания молекулы до начала промышленного выпуска. Заявлен немногословный пайплайн, в разработке сейчас продукты «Элизария», «Глуразим», «Тигераза», «Генолар», «Ревелиза», «Инфибета», диаскин-тест, T-SPOT TB, «Изотерм SARS-CoV-2 РНК-скрин», «Магнитест», «Антигма», «Спутник V», где за каждым из названий стоят серьезные научные исследования и решения.

Я встретилась с вице-президентом по внедрению новых медицинских технологий АО «Генериум» Дмитрием Кудлаем доктором медицинских наук, профессором. И, что важно, врачом.

Дмитрий Кудлай и Елена Николаева

Фотография предоставлена Е. Николаевой

 

— Вот человек повредил колено и попал с этой проблемой в больницу. Существующий сейчас вариант — протезирование. Что происходит в вашем случае?

— При травмировании в поврежденном суставе существует как поврежденная хрящевая ткань, так и участки здоровой. Мы через артроскоп (разновидность классического эндоскопа) мини-доступом изымаем небольшой фрагмент здорового хряща. В принципе, эту процедуру можно назвать биопсией. Далее этот фрагмент здорового хряща отправляется на лицензированное производство, и там, в специальном изоляторе, из здорового хряща выделяют отдельные клетки, которые потом наращивают в особых условиях. На выходе мы получаем материал, способный закрыть до восьми–десяти квадратных сантиметров повреждения. И главное, что это аутологичный продукт, с самой высокой степенью персонализации из возможных.

— Выращивается набор клеток или уже недостающий сустав? Хрящ?

— Клетки собираются в небольшие конгломераты. И когда их вводят, они буквально прикрепляются к поврежденным тканям.

— И сами себя достраивают? То есть каждая клетка сама находит место?

— Да, если агломерат прикрепился и клетки распластались по поверхности дефекта, то в ней инициируются процесс клеточного деления. Таким образом происходит рост клеток и восстановление.

— Сколько времени нужно на все манипуляции?

— После забора клеток шесть‒восемь недель идет наращивание биомассы и формирование агломератов, и в это время мы не трогаем пациента. Далее у нас есть сорок восемь часов, в течение которых выращенный биоматериал нужно вернуть пациенту тем же мини-доступом.

— Выходит, больнице, которая будет делать такие операции в дальнейшем, необходимо иметь собственный изолятор?

— Вы сейчас затронули ключевую вещь. Производство продуктов такого класса должно осуществляться на специально лицензированном производстве, и соблюсти все необходимые требования в больничных условиях крайне затруднительно, тем более для достаточно продолжительного процесса, в ходе которого необходимо обеспечивать определенные условия выращивания клеток, контроль их качества и так далее. Аутологичные продукты (то есть продукты из собственных клеток пациента) отличаются от остальных (например, аллогенных) тем, что один пациент — это одна серия продукта и для того, чтобы продукт соответствовал спецификации, необходимо контролировать множество параметров, которые были установлены и подтверждены в ходе доклинических и клинических исследований.

 Аутологичные продукты (то есть продукты из собственных клеток пациента) отличаются от остальных тем, что один пациент — это одна серия продукта и для того, чтобы продукт соответствовал спецификации, необходимо контролировать множество параметров

У нас для этого всё есть: проверенное производство, лицензирование и выпускающий контроль, паспорт качества и спецификация на этот продукт. И после всех проверок производства (включая сам изолятор) мы получаем лицензию на производство этого продукта.

При производстве таких высокотехнологичных продуктов очень важно действовать в строгом соответствии с утвержденными протоколами и стандартными операционными процедурами. Если в лекарственных препаратах на серию из пятидесяти тысяч упаковок может быть один паспорт качества, то здесь нужна гарантия на каждый продукт.

— То есть производство находится на аутсорсинге и продукт биопсии отправляется в специальный центр?

— Да. К нам в «Генериум». И это нельзя назвать аутсорсингом, так как данный продукт не может производиться в рамках «госпитального производства».

— Когда мы говорим о биоклеточных продуктах, в памяти всплывают стволовые клетки и все связанные с ними проблемы и даже скандалы.

— Это так. Со стволовыми клетками боязнь появилась обоснованно. И есть люди, которые пострадали от халатности и отсутствия достоверной экспертной базы. Ведь то, что привыкли называть стволовыми клетками, на самом деле не до конца понятно, сложно даже толком определить, что тогда вводилось пациентам, когда законодательной базы не существовало в принципе.

Поэтому в нашем случае точнее вести речь о терминально дифференцированных хондроцитах — клетках хряща.

И это не разработанные на коленке продукты, это технология, которая описана в Европе, под которую написаны 180-й федеральный закон и Решение Совета Евразийской экономической комиссии № 78. 

В лабораториях R&D-парка компании «Генериум»

Фотография предоставлена Е. Николаевой

Стадия исследований и применения

— В августе ваши исследования вошли в третью стадию, когда выборочно по стране любой травмированный человек добровольно может выбрать инновационный метод. Как выглядит эта третья фаза?

— Для начала мы взяли точечную географию, города, в которых есть инновационные центры и травматологи, владеющие самыми современными методами. Например, Смоленск, потому что там Федеральный центр травматологии, ортопедии и эндопротезирования, а это группа профессора Овсянкина, это Сеченовский Университет — подразделение профессора Лычагина, это Институт ревматологии профессора Александра Михайловича Лилы; Самарский медуниверситет — это группа академика Геннадия Петровича Котельникова; Курган… — и так мы добрались до Урала.

— В Германии уже прошли все необходимые процедуры для вывода технологии на рынок?

— Да, прошли в Германии и еще в Англии.

 И, я помню, в какой-то момент все увязли с этими дискуссионными площадками — Совет федерации, Госдума, — устали спорить и пришли к компромиссу. Закон был принят, причем удивительно быстро

— Этих стран для открытия «окна в Европу» недостаточно?

— В Европе история несколько сложнее, чем кажется на первый взгляд. Долгое время Великобритания играла ключевую роль в регулировании всех биофармацевтических препаратов. Допустим, если раньше Словакия или Португалия хотели зарегистрировать какой-то препарат, досье уходило на оценку в Великобританию. Но после брексита Англия потеряла эту функцию, которая теперь перешла к Голландии.

— Сколько лет в Великобритании, в Европе работает направление биофармы, к которому относится ваша технология?

— Этой активности около десяти лет. Интересно, что фундаментальные закладки в биотехнологиях, регенеративной медицине и в генной терапии производились почти одновременно. Потом регенеративная медицина безнадежно отстала, в основном из-за множества громких провалов, где терялись огромные инвестиции. Генная терапия тогда тоже сбавила обороты, а биотехнологии выдвинулись за счет тестов, исследований, выявления антител, которые помогали получать качественные результаты. Потом начала подтягиваться генная терапия. Регенеративная медицина лишь недавно начала показывать стабильные результаты. И сейчас по инвестициям обогнала все остальное.

— Выходит, в Германии уже существует понятный маршрут для этих направлений. У нас 180-ФЗ принят года три назад, и до сих пор, я так понимаю, его дописывают и, что называется, «допиливают» подзаконные акты. И вы у нас в стране первопроходцы и, наверное, непосредственные участники, редакторы готовящейся инфраструктуры?

— Действительно, оказывается, что на каждом этапе не хватает некоторых требований, но мы на эту тему не рефлексируем, а действительно, как вы говорите, пытаемся показать мировые данные, показать данные наших коллег, потому что из пяти мировых лидеров в этой сфере с четырьмя мы общаемся персонально.

Ведь все, что ты не объяснишь, будет запрещено, и ты просто не сможешь двигаться дальше.

В лабораториях R&D-парка компании «Генериум»

Фотография предоставлена Е. Николаевой

Это действительно была непростая история, участвовало несколько инициативных групп от Минздрава, от Росздравнадзора, от Минпромторга, от фармы и от частных экспертов.

И, я помню, в какой-то момент все увязли с этими дискуссионными площадками — Совет федерации, Госдума, — устали спорить и пришли к компромиссу. Закон был принят, причем удивительно быстро. Все три чтения успели пройти в одну сессию до летних каникул, что тоже нонсенс. Но в такой спешке удалось лишь буквально очертить какие-то основные моменты, но, чтобы что-то большое и красивое работало, нужны, конечно, подзаконные акты, которые потом стали дописывать. 

— В Европе сроки прохождения доклинических и клинических этапов отличаются от наших? 

— Я думаю, наши подзаконные акты предпишут сроки, которые будут отличаться месяцев на десять, это несущественно. Как только первый лыжник проложит лыжню, будет более понятно. Но мы уже в период обсуждения закона начали инвестировать средства ввиду процесса строительства профильного производства во Владимирской области и конкретно в участок под клеточную терапию с изоляторными мощностями, которые используются для наработки клеток.

Существенно замедляет процесс и то, что мы как страна все время находимся в процессе принятия регуляторики. Например, сейчас пытаются 180-й ФЗ гармонизировать с требованиями ЕАЭС.

— А чем они отличаются?

— Существенное отличие в том, что 180-ФЗ не распространяется на лекарственные препараты. А в ЕАЭС они должны быть консолидированы.

 Достаточно молодые люди, работающие, из среднего класса, как раз зимой, катаясь на лыжах, повреждали коленные суставы. И получается, что никакой иной терапии, кроме хирургии, не было. А ведь это трудоспособные люди, которые выпадали из экономики

— Если вы считаетесь первопроходцами, начав закладку производства пять лет назад, выходит, в нашей стране в целом внимания клеточной и регенеративной медицине совсем не уделяется?

— Во всем мире это тренд, и биофармацевтические компании 70 процентов инвестиционных средств направляют в клеточную терапию, в регенеративную медицину. Наша Академия наук тоже на это обратила внимание, группа академика Всеволода Арсеньевича Ткачука, декана факультета фундаментальной медицины МГУ, в Москве выступала в январе 2021 года на отдельной сессии, посвященной этому 180-му федеральному закону. И в финальном докладе вице-президента Академии наук Владимира Павловича Чехонина было зафиксировано, что при всей перспективности всего остального живой проект, который зашел в клинические исследования всего один, — наш, разрабатываемый на площадке «Генериум».

— Я помню, что еще лет семь назад в узких профессиональных кругах говорили, что такие технологии возможны. Китай вообще подозревали в выращивании, клонировании клеток лет пятнадцать назад. «Овечка Долли была слишком злой и быстро умерла» — сколько лет этой фразе? Вызывает недоумение, почему Россия только сейчас разрешила у себя эти исследования.

— Наработки в России были. Были разговоры, что живыми клетками можно попробовать научиться управлять. В основном брались идеи, фигурирующие в зарубежной прессе. Энтузиасты мыслят совершенно некритически, и реализовано все было очень узко. Потом появились законодательные основы за рубежом, которые описали регуляторику — требования к доклиническим исследованиям, требования к клиническим исследованиям, воспроизводимость данных из доклинического исследования в клиническом исследовании — что требуется, допустим, по аналогии с лекарственными препаратами. Развилки было две, и часть продвинутых стран — Южная Корея, Германия, Швейцария — решили работать с клетками, объединяя их в общем законе с лекарственными препаратами, а другие разделили биомедицинские клеточные препараты и лекарственные препараты, потому что специфика тоже есть. В России выбрали путь автономного движения, без привязки к 61-му федеральному закону, регулирующему лекарственные препараты.

В лабораториях R&D-парка компании «Генериум»

Фотография предоставлена Е. Николаевой

Дополнительные возможности

— Правильно ли я понимаю, что таким образом восстанавливаться могут не только коленные хрящи, суставы?

— Начали с них, потому что по статистике это наиболее частая поломка в организме человека. А вот по организации, конечно, миоциты или хондроциты — это клетки, про которые понятно, как они дифференцируются, так как есть признаки их дифференцировки. И, собственно, на них на первых и попробовали разобраться, как вообще можно управлять клеткой. Потому что, например, нейроциты, и это доказано, — это самые сложноорганизованные клетки.

А то, о чем мы говорим сегодня, еще интереснее — это воздействие уже не на саму клетку, а на процессы дифференцировки и апоптоза.

— А зубы, теоретически, вы можете выращивать?

— Практически это сделать можно, но экономически невыгодно, потому что есть достаточно много полимеров и других материалов, которые можно использовать.

— Наверное, с коленями «высокий сезон» травм, если так можно выразиться, зимой?

— В этом вопросе интересно посмотреть на немецкую практику: оказалось, что достаточно молодые люди, работающие, из среднего класса, как раз зимой, катаясь на лыжах, повреждали коленные суставы. И получается, что никакой иной терапии, кроме хирургии, не было. А ведь это трудоспособные люди, которые выпадали из экономики. И методика аутологичных хрящей там сработала, потому что немцы очень практичные.

— Но что получается: вы дарите новое колено, будто ничего и не было? Или все-таки есть какие-то ограничения в эксплуатации? Срок годности?

— Для молодых, средних лет людей показатели шикарные: действительно, будто новый сустав. Лет в 70–80 у контрольной группы уже может наблюдаться атрофия тканей и даже нарушения кровообращения, и тогда, конечно, фрагменты хрящей плохо адаптируются.

— Могла бы ваша технология вписаться в понятие «превентивная медицина»? Когда делается чекап организма и там, «где тонко», чтобы не порвалось, производятся некоторые замены клеток?

— Я думаю, для профилактики время не пришло, потому что необходимы отдельные исследования. Это еще три-четыре года исследований и достаточно ограниченный контингент.

 У нас всегда параллельно идут от 20 до 30 проектов, и здесь мы достаточно гибкие: в рамках проектных совещаний лаборатории, службы, департаменты собираются и обсуждают статус проектов и кросс-коммуникации. Имеющиеся технологические платформы помогают в решении новых задач, развивая новые идеи

— Какая у вас цель — выйти в страховую медицину или остаться в платном сегменте?

— Наша цель сейчас — сделать достаточно большую выборку в третьей фазе, потому что масштабирование дает доступную для здравоохранения себестоимость. Мы стараемся заходить в проект в рамках государственного бюджета, который выделяется на конкретную проблему. Так что это не какая-то медицина для избранных.

— Почему в вашей технологии не регистрируется сразу ее принцип? Почему нужно идти по конкретным зонам в организме и каждый раз регистрироваться исключительно на устранение травм именно в них?

— Пока, поскольку процедура новая, регуляторы на все смотрят через увеличительное стекло, система себя страхует. Я не хотел бы критиковать систему регуляторики, потому что, будь я с той стороны, наверное, тоже относился бы очень консервативно.

— Как устроен ваш R&D-парк? Это четыре с половиной тысячи квадратных метров лабораторий. Настроена ли связь между ними, синергетический эффект может быть мощным?

— У нас всегда параллельно идут от 20 до 30 проектов, и здесь мы достаточно гибкие: в рамках проектных совещаний лаборатории, службы, департаменты собираются и обсуждают статус проектов и кросс-коммуникации. Имеющиеся технологические платформы помогают в решении новых задач, развивая новые идеи.

— Судя по вашему пайплайну, вы сконцентрировались на нишах, которые влияют на смертность и демографию в нашей стране.

— Да, инфаркты и инсульты, онкология, травмы и инфекционные заболевания. Туберкулез, самая неприятная инфекция даже по сравнению с коронавирусом. Из статистики она ушла, потому что за чем охотятся, то и выявляется. Интересно, что от коронавируса уже множество вакцин, а от туберкулеза до сих пор нет ни одной, кроме БЦЖ.

В лабораториях R&D-парка компании «Генериум»

Фотография предоставлена Е. Николаевой

— Еще одно направление работы R&D-центра — орфанные, редкие заболевания. Я бы их, если позволите, сравнила с космическими технологиями, которые решают задачи одной сферы, а потом «спускаются» в повседневный быт каждого из нас

— Так оно и есть. Орфанную тему мы выбрали как самую сложную, наукоемкую и комплексно тяжелую. И мы знаем, что здесь никто быстро не «выстрелит». Сразу деньги ты, может быть, и не получил, но получил какой-то инструмент, который у тебя сработает в других сферах. И когда занимаешься не очень маржинальной орфанной тематикой, у тебя появляются мышцы, мозги, то, что как раз нам пригодилось — ведь мы первые создали системы диагностики того же ковида. Когда все делали ПЦР, мы начали делать экспресс-системы, на том же оборудовании с теми же врачами на результат уходит 45 минут. Потом, когда все увлеклись антителами, мы сделали не просто выявление IgM или IgG — мы первые сделали комплексные ИФА-тесты на антитела A, M и G.

Вообще, относительно коронавируса огромные научно-практические перспективы, на уровне диагностики, на уровне реабилитации. В случае фиброза нет лекарственных препаратов, которые могли бы легочную ткань восстановить. А вот в биомедицинских клеточных продуктах у нас уже есть наработки и пул публикаций.

— У нас в стране есть бонусы для команд, которые входят в такие исследования, чтобы рынок получал российские лекарства? Ведь, будучи страной с социальной медициной, бесплатной для граждан, Россия вынуждена закупать все новинки, в основном в США. И это очень дорогие препараты.

И на Западе существенный толчок к решению этих редких задач дала идея Билла Гейтса, поддержанная американским регулятором: команды, получившие лекарственные средства в части орфанных заболеваний, проходят согласование их выпуска по ускоренной схеме и, более того, получают «проездной» на любой следующий препарат, и этот «проездной» они могут передавать или, чем, собственно, на рынке активно пользуются, — продавать. Недавно была сделка: большая фармкомпания для получения преимущества перед конкурентами купила такой «проездной» за несколько сотен миллионов долларов.

— Да, система называется fast track. Но у нас есть понятие статуса фармпрепарата: если Минздрав при подаче документов на регистрацию признает, что этот препарат относится к орфанным, срок ответа на первичное досье сокращается на 30 дней. Вот и все. Больше никаких мер содействия нет. Это демотивирующая, если честно, ситуация, и мы показывали все, что «выстрелило» на Западе, ведь можно просто продублировать эти подходы. Допустим, на Западе в онкологии много проектов прошли регистрацию на основе второй фазы, когда были параметры, по которым фиксируется эффективность.

 Орфанную тему мы выбрали как самую сложную, наукоемкую и комплексно тяжелую. И мы знаем, что здесь никто быстро не «выстрелит». Сразу деньги ты, может быть, и не получил, но получил какой-то инструмент, который у тебя сработает в других сферах

— Насколько программы наших вузов отстают от реального времени, открытий, изменений? Доходит ли до них информация о современных технологиях, в которые сейчас вкладывается масса инвесторов?

— Программы достаточно консервативные. Но, например, есть «Сириус», где руководство постоянно проводит апгрейд существующих программ. Потому что, если этим не заниматься, как потом внедрять новое в клиники? Вот, например, мы пришли в регионы помочь людям, но столкнулись с тем, что больницы, даже если у них есть лицензия на клинические исследования, работать с биомедицинскими клеточными продуктами не могут, нужна отдельная аккредитация. И нам нужно было объяснить, какого рода аккредитация нужна, потом мы приглашали врачей на постдипломные курсы в МГУ, только тогда все наконец начали разговаривать на одном языке. А без этого мы просто не получим нужные стране результаты.

— Когда появилась первая информация о допуске единственного проекта до исследований, причем исследований, которые проводятся впервые в истории развития наших технологий, у вас был какой-то вал запросов от журналистов? То есть у нас вообще интересуются этой темой?

— Шквала не было. Были отдельные запросы. На фоне ковида, коррупции или чего-то еще наша тема скучна для журналистов. Другое дело с вакциной или тест-системами. Поступает много вопросов на тему сроков доступности этой технологии людям, участия в клинических исследованиях. Мы адресуем обратившихся в аккредитованные центры.

Фармакотерапия остеоартроза: роль и место хондроитин сульфата :: ТРУДНЫЙ ПАЦИЕНТ

Л.И. Алексеева

Остеоартроз (ОА) – это гетерогенная группа заболеваний различной этиологии, которые имеют сходные биологические, морфологические, клинические проявления и исход, в основе которых лежит поражение всех компонентов сустава, в первую очередь, хряща, а также субхондральной кости, синовиальной оболочки, связок, капсулы, периартикулярных мышц.
ОА широко распространён практически во всех популяциях. Рентгенографические признаки заболевания выявляются приблизительно у 50 % людей в возрасте 55 лет и у 80 % лиц старше 75 лет. Среди причин нетрудоспособности ОА занимает ведущее место в США и других развитых странах. По современным представлениям, ОА возникает в результате взаимодействия множества генетических и средовых факторов. Соответственно этому ОА имеет мультифакториальный патогенез со многими признанными факторами риска, такими как возраст, пол, наследственная предрасположенность, избыточный вес, механические и гормональные факторы.
Суставной хрящ представляет собой специализированную ткань, состоящую из матрикса и погружённых в него хондроцитов, важнейшими функциями которой являются адаптация сустава к механической нагрузке и обеспечение движения в суставе. Двумя наиболее важными компонентами хрящевого матрикса являются макромолекулы коллагена различных (главным образом II) типов и протеогликана, обеспечивающих уникальные адаптационные свойства хряща. Хондроциты играют главную роль в физиологическом обмене хряща и в деградации матрикса при ОА, продуцируя не только протеогликаны и коллаген, но и энзимы, такие как металлопротеиназы, которые катализируют деградацию коллагена и протеогликанов. В норме эти процессы находятся в сбалансированном состоянии. Предполагается, что одним из патогенетических механизмов ОА является нарушение баланса между катаболическими и анаболическими процессами, в результате чего начинает преобладать деградация хряща. Отчасти это связано с патологией хондроцитов, т. е. нарушением их функциональной активности. Например, под действием интерлейкина-1 хондроциты увеличивают продукцию протеолитических ферментов, вызывающих деградацию коллагена и протеогликанов хряща. Синтез компонентов хряща, с другой стороны, по-видимому, зависит от количества факторов роста, включающих инсулиноподобный фактор роста-1 и трансформирующий фактор роста β. Возможно, что in vivo равновесие между цитокинами и факторами роста определяет соотношение синтеза и деградации экстрацеллюлярного матрикса в хряще человека. Кроме того, при ОА хондроцитам свойственна гиперэкспрессия ЦОГ-2, индуцирующей синтез провоспалительных простагландинов и индуцируемой формы синтетазы оксида азота (фермента, регулирующего образование оксида азота, оказывающего токсическое действие на хрящ).

При прогрессировании ОА хрящ становится более рыхлым, появляются глубокие язвы, простирающиеся до кости, часто только в одной части сустава – области, несущей нагрузку.
В процессе развития ОА изменения затрагивают и субхондральную кость, которая подвергается склерозированию в участках, лишённых хряща, что сопровождается нарушением её микроархитектоники. В ряде гистологических исследований было обнаружено, что костномозговой канал кости инфильтрируется липидами, холестерином и фибрином. Продукты деградации хряща обладают антигенными свойствами и, попадая в синовиальную жидкость, провоцируют синовит. Синовиальное воспаление приводит к нарушению обменных процессов в синовиоцитах, в результате чего страдает образование эндогенных гиалуроновой кислоты (ГУК) и синовиальной жидкости. Следствием нарушения синтеза ГУК синовиоцитами является снижение её молекулярного веса. Помимо этого, медиаторы воспаления, продуцирующиеся в синовиальных клетках, способствуют повышению проницаемости сосудов и усиленной трансфузии плазмы в синовиальную жидкость, вследствие чего концентрация ГУК уменьшается. Вышеописанные процессы приводят к снижению вязкоэластических и лубрикантных свойств синовиальной жидкости и снижению её защитных свойств.
Выделяют две основные формы остеоартроза: первичный (идиопатический) и вторичный, возникающий на фоне различных заболеваний. Развитие ОА проявляется выраженными болями и деформацией суставов, приводящими к нарушению их функций. Чаще всего в процесс вовлекаются нагрузочные суставы (коленные, тазобедренные), мелкие суставы кистей (дистальные и проксимальные межфаланговые суставы кистей, первый пястно-запястный сустав кисти) и позвоночник. Наиболее важное клиническое значение имеет поражение тазобедренных и коленных суставов, являющееся основной причиной снижения качества жизни и инвалидизации больных, страдающих остеоартрозом.
Лечение ОА до сих пор остаётся сложной и нерешённой проблемой. Основная цель лечения ОА заключается в уменьшении боли, улучшении функциональной недостаточности суставов, ограничении прогрессирования заболевания и в конечном счёте улучшении качества жизни больных. Метод лечения у конкретного больного должен разрабатываться с учётом тяжести и распространённости суставного поражения, общего статуса больного и наличия сопутствующих заболеваний. Оно должно быть направлено на решение следующих задач: замедление прогрессирования, уменьшение боли и воспаления, снижение риска обострений и поражения новых суставов; улучшение качества жизни и предотвращение инвалидизации.
В настоящее время принята классификация «противоартрозных» препаратов, которые подразделяются на две группы. Первую группу составляют препараты, модифицирующие симптомы болезни быстрого (простые анальгетики и нестероидные противовоспалительные препараты (НПВП) и замедленного действия (глюкозамин, хондроитин сульфаты, диацереин и др.). Вторую группу – препараты, модифицирующие структуру хряща. Для некоторых препаратов с замедленным действием получены доказательства их структурно-модифицирующего влияния на хрящ.
Симптоматическое лечение ОА направлено на уменьшение болевого синдрома и улучшение функции суставов. Для уменьшения болей используют: простые анальгетики (парацетамол), НПВП и симптоматические препараты медленного действия.
Весьма эффективными препаратами для симптоматической (а возможно, и патогенетической) терапии ОА являются естественные компоненты суставного хряща, такие как хондроитин сульфат и др. Применение этих препаратов особенно актуально в свете многочисленных данных о тяжёлых побочных эффектах, связанных с применением НПВП (поражение желудочно-кишечного тракта, кардиоваскулярные осложнения и др.), особенно у лиц пожилого и старческого возраста.
Особенно большой интерес представляет применение хондроитин сульфата (ХС), которое патогенетически хорошо обосновано, а эффективность доказана в серии контролируемых исследований (уровень доказательности А) (табл. 1 и 2).
ХС входит в состав большинства биологических тканей и присутствует преимущественно в экстрацеллюлярном матриксе. Наибольшее содержание ХС обнаружено в соединительной ткани, хряще, коже, стенках сосудов и костной ткани, а также связках и сухожилиях. ХС представляет собой гликозаминогликан, который играет важную роль в физиологии суставного хряща: благодаря высокой гидрофильности участвует в транспорте воды, а также аминокислот и липидов в аваскулярных участках суставного хряща, с ним связаны вязкоэластические и механические свойства ткани. ХС представляет собой полисахаридную цепь, построенную из дисахаридов, образованных уроновыми кислотами (глюкуроновой, галактуроновой и идуроновой), N-ацетилгексозаминами и нейтральными сахаридами. Данные полисахаридные цепи существуют в тканях только благодаря образованию ковалентных связей с белками. Формирование подобных связей приводит к образованию протеогликанов (Пг). Пг наряду с коллагеновыми фибриллами ответственны за основные свойства экстрацеллюлярного матрикса, объём которого составляет до 98 % всего объёма хрящевой ткани. Сочетание свойств Пг и коллагена обеспечивает растяжимость ткани и её устойчивость к компрессии.
В основе дегенеративных процессов в хряще лежит потеря Пг, а также нарушение процесса формирования Пг полноценных агрегатов и появление механических разрывов в коллагеновой сети. Дисбаланс синтеза различных классов Пг приводит к структурным изменениям в цепях ХС: увеличивается их длина, а также содержание эпитопов, распознаваемых специфическими моноклональными антителами [1].
ХС является гетерогенным классом полисахаридов. Это обусловлено главным образом наличием разного числа сульфатных групп, присоединяющихся в различных позициях, и различиями в молекулярном весе. Различие в числе и позиции сульфатных групп дисахаридов обусловливает разнообразие структуры и функции гликозаминогликанов. В зависимости от дисахаридных последовательностей выделяют несколько классов ХС: ХС типа А (хондроитин-4-сульфат), ХС типа С (хондроитин-6-сульфат) и ХС типа В, связанный с цепями дерматан сульфата, описаны ХС типа Д и Е.
Биодоступность препарата при пероральном приёме составляет 13 %, в фармакокинетических исследованиях было выявлено, что препарат хорошо адсорбируется и обнаруживается в высоких концентрациях в синовиальной жидкости [2, 3]. В исследованиях in vitro получены доказательства того, что ХС обладает противовоспалительной активностью и способен оказывать влияние на метаболизм хрящевой ткани. ХС и его фракции ингибируют хемотаксис клеток, уменьшают фагоцитоз и высвобождение лизоцима, а также защищают клеточные мембраны от воздействия кислородных радикалов. Было обнаружено, что ХС ингибирует активность лейкоцитарной эластазы и увеличивает содержание РНК в хондроцитах, что коррелирует с повышением синтеза Пг и коллагена [4]. Помимо этого, ХС ингибирует интерлейкин-1 стимулированный синтез простагландинов и коллагеназы, а также активность агреканазы [5-7].
ХС применяют в лечебной практике более 20 лет. К настоящему времени проведено более 20 контролируемых исследований эффективности препарата при ОА, в которых доказан симптоматический эффект ХС при ОА коленных, тазобедренных и суставов кистей. В 1992 г. B. Mazieres c соавт. провели рандомизированное двойное слепое плацебо-контролируемое исследование (РКИ), в которое было включено 120 пациентов с ОА коленных суставов. Использовалась интермиттирующая схема приёма ХС (три месяца приёма, два месяца наблюдения), доза препарата составила 1 г/сут. Эффективность лечения оценивалась по потребности больных в НПВП. По завершению трёх месяцев терапии пациенты из группы ХС испытывали значительно меньшую потребность в НПВП, причём эта тенденция сохранялась в течение последующего наблюдения. Также было отмечено достоверное снижение интенсивности боли в коленных суставах по визуальной аналоговой шкале (ВАШ), уменьшение функционального индекса Лекена и улучшение оценки общего состояния здоровья пациентами. Переносимость препарата была хорошей, и все больные закончили исследование [8].
Симптом-модифицирующие свойства ХС были подтверждены в другом РКИ L. Bucsi и G. Poor (1998). Авторы провели сравнение эффективности ХС в дозе 800 мг/сут (40 больных) с плацебо (40 больных), длительность терапии составила 6 месяцев. В исследование вошли пациенты с 1-3 рентгенологической стадией гонартроза по Келлгрену. Клинические симптомы оценивались в начале, через 1, 3 и 6 месяцев терапии. У больных, получавших ХС, отмечено достоверное улучшение по индексу Лекена, выраженности боли по ВАШ и времени прохождения 20 метров. Потребность в приёме парацетамола была ниже в группе больных, принимавших ХС, но различия не были достоверными [9].
Аналогичные результаты получены в исследовании P. Morreale с соавт., которые оценили эффективность ХС у 146 пациентов с гонартрозом. Из них 74 больных получали ХС в дозе 1200 мг/сут в течение трёх месяцев, наблюдение составило также три месяца; 72 больных принимали диклофенак 150 мг/сут. В группе диклофенака отмечено уменьшение боли в коленных суставах к 10-му дню терапии и возобновление её спустя небольшой промежуток времени после окончания приёма препарата. В группе ХС симптоматический эффект отмечен через месяц терапии и сохранялся в течение трёх месяцев после её окончания. Выявлено снижение индекса Лекена на 78 % через три месяца лечения, через три месяца наблюдения он оставался на 64,4 % ниже первоначального значения. В группе диклофенака снижение индекса составило 62,6 %, через три месяца после прекращения приёма диклофенака – только 29,7 %. Таким образом, в этом исследовании была продемонстрирована более высокая эффективность ХС, а также выраженный эффект последействия препарата по сравнению с традиционной терапией НПВП [10].
Способность ХС контролировать течение ОА продемонстрировано в ходе одногодичного РКИ, которое включало 42 больных с симптоматическим ОА коленных суставов обоих полов в возрасте 35-78 лет [11]. Для оценки ширины суставной щели коленного сустава использовался компьютеризированный анализ. Группа ХС принимала препарат в дозе 800 мг/сут. Помимо клинической оценки ОА (выраженность боли и функциональная недостаточность), проводилась оценка ширины суставной щели в медиальном отделе тибио-феморального сустава, а также уровень биохимических маркеров костного и хрящевого метаболизма. Исследование подтвердило, что ХС вызывает достоверное уменьшение болевого синдрома и функциональной недостаточности. Через год в группе ХС не наблюдалось изменения ширины суставной щели, в то время как в группе плацебо отмечено заметное её сужение. Отмечалась стабилизация костного и хрящевого обмена на фоне приёма ХС. И хотя исследование было пилотным и включало небольшое число больных, авторам удалость показать, что ХС способен не только влиять на симптомы ОА, но и оказывать структурно-модифицирующее действие, т. е. стабилизировать ширину суставной щели в тибио-феморальном суставе.
В другой работе после года лечения 100 пациентов с остеоартрозом коленных суставов в виде двух трёхмесячных курсов ХС 800 мг/сут отмечено снижение индекса Лекена на 36 % против 23 % в группе плацебо. Подобное соотношение получено и по другим вторичным показателям. В группе ХС не отмечено рентгенологических признаков сужения суставной щели, в то время как в группе плацебо сужение было значительным. Таким образом, получены доказательства того, что ХС уменьшает боль и улучшает функцию коленного сустава. Замедление рентгенологического прогрессирования сужения суставной щели при использовании ХС расценено как дополнительное доказательство в пользу его структурно-модифицирующих свойств [12].
Мета-анализ 7 исследований, включавших 372 пациента с ОА коленных суставов, лечённых ХС в дозе 800-1600 мг/сут в течение 6 месяцев и более, показал достоверное уменьшение боли и функционального индекса Лекена по сравнению с плацебо [13].
Другой мета-анализ 15 рандомизированных контролируемых исследований за период с 1966 по 1999 гг. (404 больных ОА с преимущественным поражением коленных и тазобедренных суставов) свидетельствует о влиянии препарата (по сравнению с плацебо) на болевой синдром, функциональный индекс Лекена, потребность в НПВП и анальгетиках [14].
В 1998 г. опубликованы результаты проспективного РКИ ХС у больных ОА суставов кистей. В исследование вошли 119 больных, 34 больных принимали ХС 1200 мг/сут, 85 – плацебо. Длительность терапии составила три года, в течение которых ежегодно проводилась рентгенография кистей. В группе ХС за трёхлетний период выявлено достоверное уменьшение числа новых эрозий в суставах кистей [15]. Эти данные были подтверждены исследованиями G. Rovetta с соавт. на основании лечения 24 больных ХС в дозе 800 мг/сут в течение двух лет [16].
Дальнейшие исследования ХС были направлены на изучение структурно-модифицирующих свойств препарата при ОА коленных суставов. Исследование, проведённое B.A. Michel с соавт., было первым, в котором использовалась структурная «конечная точка» (динамика изменения ширины суставной щели) в качестве главного критерия оценки действия ХС. Было показано, что терапия ХС в дозе 800 мг/сут в течение двух лет оказывала статистически достоверное стабилизирующее влияние на ширину суставной щели у больных гонартрозом [17]. В 2006 г. на сессии EULAR A. Kahan c соавт. доложили результаты исследования STOPP, согласующиеся с результатами предыдущей работы. На основании анализа результатов лечения ХС в течение двух лет 622 больных гонартрозом было показано замедление прогрессирования заболевания у пациентов, лечённых ХС, по сравнению с группой плацебо.
Данные двух последних мета-анализов РКИ, проведённых за период с 1992 по 2005 гг., подтверждают симптом-модифицирующие свойства ХС. G. Bana с соавт. проанализированы результаты 7 РКИ применения ХС при ОА тазобедренных и коленных суставов. Отмечено достоверное уменьшение интенсивности боли в суставах и индекса Лекена [18].
D. Uebelhart с соавт. [19] на основании 6 РКИ, в которых оценивались структурные изменения как первичные и вторичные «конечные точки», не удалось привести чётких доказательств наличия у ХС структурно-модифицирующих свойств, но результаты его применения при ОА коленных суставов и суставов кистей дают много фактов в поддержку этой гипотезы.
Как известно, ХС является не токсичной субстанцией, поскольку это природный компонент, входящий в состав соединительной ткани человека и животных. Результаты многочисленных приведённых исследований свидетельствуют о прекрасной переносимости препарата. Более того, длительное использование ХС в некоторых европейских странах (во Франции – с 1969 г., в Швейцарии – с 1982, в Италии – с 1990-го) не выявило развития каких-либо токсических реакций.
Наиболее популярным препаратом ХС, применяемым для лечения ОА в России, является препарат Структум (Пьер Фабр Медикамент), который представляет собой ХС птичьего происхождения (Х4С и Х6С) с молекулярной массой около 20 kDA. Крупное многоцентровое (9 центров) открытое рандомизированное 6-месячное исследование эффективности и безопасности Структума было проведено в России. В исследование было включено 555 пациентов с ОА коленного или тазобедренного суставов 1-3 стадий. В основную группу вошли 192 пациента, в контрольную – 363. На фоне лечение отмечено достоверное снижение индекса Лекена (в два раза при гонартрозе и в 2,5 раза при коксартрозе, p Таким образом, экспериментальные и клинические исследования свидетельствуют о статистически достоверном уменьшении болевого синдрома у больных ОА коленных, тазобедренных суставов и суставов кистей на фоне терапии ХС по сравнению с плацебо. При ОА коленных суставов отмечено улучшение функционального индекса Лекена и уменьшение суточной потребности в НПВП и анальгетиках. Кроме того, эффект после отмены ХС сохраняется в среднем в течение трёх месяцев в отношении болевого синдрома и функции суставов. Приведённые данные доказывают эффективность ХС при ОА, на основании чего он внесён в рекомендации EULAR по лечению ОА коленных, тазобедренных суставов и суставов кистей.

Литература
1. Hardingham T.E., Fosang A.J., Dubhia J. The structure, function and turnover of aggrecan, the large aggregating proteoglycan from cartilage // Aur J Clin Chem Clin Biochem, 1994, 32:249-257.
2. Сonte A., De Bernardi M., Palmieri L. et al. Metabolic fate of exogenous chondroitin-sulfate in man. Arzeim-Forch // Drug Res, 1991, 41:768-72.
3. Palmieri L., Сonte A., Giovannini L. et al. Metabolic fate of exogenous chondroitin-sulfate in the experimental animal // Arzeim-Forch/Drug Res, 1990, 40:319-23.
4. Baici A., Bradamante P. Interaction between human leukocyte elastase and chondroitin sulfate // Chem. Biol. Interaction, 1984, 51:1-11.
5. Lippielo L., Grande D. In vitro chondroprotection of glucosamine and chondroitin sulfate in a rabbit model of a OA and demonstration of metabolic synergy on chondrocyte in vitro // Ann. Rheum. Dis., 2000, 59 (Suppl 1):266.
6. Yaron I., Shirasi R., Judovich R., Yaron M. Chondroitin sulfate inhibits prostaglandin E2 production in synovial cell cultures and reverses IL-1 inhibition of cartilage synthesis // Ann. Rheum. Dis., 2000, 59 (Suppl 1):265.
7. Ronca F., Palmieri L. et al. Anti-inflammatory activity of chondroitin sulfate // Osteoarthritis Cartilage 1998; 6 (suppl A): 14-21.
8. Mazieres B., Loyau G., Menkes C.J., et al. Chondroitin sulfate for the treatment of coxarthrosis and gonarthrosis: A prospective, multicenter, placebo-controlled, double-blind trial with five months follow-up // Rev. Rhum. Mal. Osteoarthric., 1992, 59: 466-472.
9. Bucsi L., Poor G. Efficacy and tolerability of oral chondroitin sulfate as a symptomatic slow-acting drug for osteoarthritis (SYSADOA) in the treatment of knee osteoarthritis // Osteoarthritis & Cartilage 1998, 6:31-36.
10. Morreale P., Manopulo R., Galati M., et al. Сomparison between the anti-inflammatory efficacy of chondroitin sulfate and diclofenac sodium in patients with knee osteoarthritis // J. Rheumatol. 1996, 23: 1358-1391.
11. Uebelhart D., Thonar E., Delmas P., et al. Effects of oral chondroitin sulfate on the progression of knee osteoarthritis: a pilot study. Osteoarthritis Cartilage 1998, 6 (suppl A): 39-46.
12. Uebelhart D., Malaise M., Marcolongo R., et al. Intermittent treatment of knee osteoarthritis with oral chondroitin sulfate: a one-year, randomized, double-blind, multicenter study versus placebo // Osteoarthritis Cartilage, 2004 Apr, 12(4):269-276.
13. Leeb B.F., Schweitzer H., Montag K., Smolen J.S. A meta-analysis of chondroitinsulfate in the treatment of osteoarthritis // Osteoarthritis Cartilage, 1999, 7, Suppl A, abstr 130.
14. McAlindon T.E., LaValley M.P., Gulin J.P., Felson D.T. Glucosamine and chondroitin for treatment of osteoarthritis: a systematic quality assessment and meta-analysis // JAMA. 2000 Mar 15;283(11):1469-75.
15. Verbruggen, G., Goemaere, S., and Veys, E.M. Chondroitin sulfate: S/DMOAD (structure/disease modifying anti-osteoarthritis drug) in the treatment of finger joint OA // Osteoarthritis Cartilage, 1998, 6(Suppl A): 37-38.
16. Rovetta G., Monteforte P., Molfetta G., Balestra G. A two-years study of chondroitin suffate in erosive osteoarthritis of the hand: behavior of erosions, osteophytes, pain and hand dysfunction. Drug Exp Clin Res, 2004, 30(1):11-16.
17. Michel B.A., Stucki G., Frey D., et al. Chondroitin 4 and 6 sulfate in osteoarthritis of the knee: A randomized, controlled trial // Arthritis Rheum., 2005, 52 (3): 779-786.
18. Bana G., Jamard B., Verrouil E., Mazieres B. Chondroitin sulfate in the management of hip and knee OA: an overview // Adv. Pharmacol., 2006, 53:507-522.
19. Uebelhart D., Knols R., de Bruin E.D., Verbruggen G. Chondroitin sulfate as a structure-modifying agent // Adv. Pharmacol., 2006, 53:475-488.
20. Алексеева Л.И., Архангельская Г.С., Давыдова А.Ф., Кармильцева Е.А., Коган K.M., Maзуров В.И., Ребров A.П., Рябицева O.Ф., Шемеровская T.Г., Якушин С.С. Отдалённые результаты применения Структума‚ (по материалам многоцентрового исследования) // Терапевтический архив. 2003. № 75. С. 82-86.

Остеоартрит и метаболический синдром: есть ли связь? — Коморбидность в ревматологии

Специалисты выделяют фенотипы ОА – сочетание клинических признаков, формирующееся в результате взаимодействия генотипа с факторами окружающей среды. Определение фенотипа ОА, учитывающее различные типы происхождения боли, во многом определяет успех персонифицированной лекарственной терапии [5] и обеспечивает рациональное финансирование со стороны системы здравоохранения.

Сегодня в медицинском сообществе существует несколько классификаций фенотипов ОА. Например, выделен метаболический фенотип: он сочетается с метаболическими нарушениями (ожирение, сахарный диабет, дислипидемия, артериальная гипертензия) [3], являющимися факторами риска развития атеросклероза. Известно, что у больных с МС выше риск сердечно-сосудистых событий: инсульта, инфаркта миокарда, внезапной сердечной смерти [6]. В частности, развивающаяся при МС инсулинорезистентность связана с такими осложнениями инфаркта миокарда, как нарушения ритма и проводимости сердца, ранняя постинфарктная стенокардия, острая сердечная недостаточность [6]. Все компоненты МС (и инсулинорезистентность, и гипергликемия, и артериальная гипертензия, и избыточная масса тела, и дислипидемия) как по отдельности, так и совместно играют немаловажную роль в патофизиологии ОА. Усиливается синтез различных медиаторов воспаления, развивается окислительный стресс и митохондриальная дисфункция, что в конечном итоге приводит к воспалению и апоптозу хондроцитов [7], более выраженным разрушениям матрикса хряща и утяжелению клинической картины ОА [1]. Выявлена взаимосвязь между дислипидемией, окислительным стрессом и эрозивными изменениями в хряще, а также МС с более тяжелым поражением суставного хряща (по данным артроскопии) у пациентов с ОА, осложненным вторичным синовитом [1].

Комплексная терапия ОА у таких пациентов, соответственно, должна включать снижение массы тела, лечение эндокринных расстройств, противовоспалительную терапию [3]. Рекомендации по лечению ОА коленных суставов для реальной клинической практики, разработанные Европейским обществом по клиническим и экономическим аспектам остеопороза и остеоартрита (ESCEO), подчеркивают необходимость комплексного немедикаментозного и медикаментозного лечения ОА. Препараты, назначаемые на первом этапе, отнесены к базисным средствам в лечении ОА. Данные метаанализов плацебо-контролируемых исследований симптом-модифицирующих препаратов замедленного действия показали, что, в частности, диацереин обладает положительным лечебным эффектом при ОА [8]. Остановимся на этой молекуле подробнее.

Диацереин – препарат из группы симптом-модифицирующих препаратов замедленного действия для лечения ОА (Symptomatic slow-activ drug in osteoarthritis – SYSADOA) [9]. Препарат ингибирует активность интерлейкина 1, одного из важнейших провоспалительных цитокинов, обладает противовоспалительными, антикатаболическими и проанаболическими свойствами в отношении хряща и синовиальной оболочки, способен предотвращать ремодуляцию субхондральной костной ткани. Препарат снижает активность лизосомальных ферментов, стимулирует хондроциты и выработку ими гликозаминов, создает предпосылки для формирования устойчивого хряща [10]. Крайне важны и внесуставные эффекты диацереина. Так, в большом метаанализе показана возможность снижения уровня гликированного гемоглобина и повышения уровня секреции инсулина за счет снижения выраженности воспаления клеток поджелудочной железы на фоне терапии препаратом, а также снижение инсулинорезистентности [9]. В других метаанализах сообщалось о возможности диацереина обеспечивать лучший гликемический контроль, снижать массу тела и уровень С-реактивного белка при сахарном диабете 2-го типа [11, 12]. Противовоспалительное, антиоксидантное и анти-апоптозное действие диацереина являются важными факторами, определяющими эффективность препарата [13]. Все эти свойства делают логичным назначение диацереина при лечении ОА крупных суставов у пациентов с метаболическим фенотипом ОА.

На основании обзора литературы, клинических испытаний и метаанализов ESCEO подтвердило, что эффективность диацереина аналогична эффективности нестероидных противовоспалительных препаратов (НПВП) после первого месяца лечения и лучше, чем у парацетамола. Кроме того, диацереин оказывал длительный эффект на симптомы ОА в течение нескольких месяцев по окончании курса лечения [10]. Один из метаанализов, включающий 31 рандомизированное исследование, подтвердил: по сравнению с плацебо терапия диацереином приводила к значимому улучшению по шкалам WOMAC [10]. ESCEO позиционирует диацереин, как и другие симптом-модифицирующие препараты замедленного действия, в качестве 1-й линии лечения ОА, особенно для пациентов, которым НПВП или парацетамол противопоказаны [10].

Важными представляются результаты исследования DISSCO (DIacerein on Structure and Symptoms vs Celecoxib in Osteoarthritis), в ходе которого сравнивалась эффективность диацереина и целекоксиба, назначаемых для уменьшении боли при лечении пациентов с симптомным ОА коленного сустава. Получен вывод о том, что диацереин не уступал целекоксибу в снижении боли при ОА коленного сустава и улучшении функции сустава, а также продемонстрировал хороший профиль безопасности [14].

Представленные доказательства позволяют рекомендовать диацереин в качестве препарата для долгосрочной терапии пациентов с метаболическим фенотипом ОА.

M‐M‐DIA‐2021_09‐189

Список исп. литературыСкрыть список

1. Васильева Л.В., Лахин Д.И. Влияние метаболического синдрома на клиническую картину остеоартроза. Медицинский вестник Северного Кавказа. 2017; 1: 8–11.
2. Матвиенко Е.В., Хмелевская И.Г. Остеоартроз у подростков на фоне гипермобильного синдрома. Университетская наука: взгляд в будущее: Материалы международной научно-практической конференции, посвященной 81-летию Курского государственного медицинского университета и 50-летию фармацевтического факультета. Курск: Курский государственный медицинский университет, 2016. С. 111–6.
3. Закирова Д.Р., Бурганов Э.Р., Гайнутдинов А.Р., Хузина Г.Р. Фенотипическая классификация остеоартрита и возможности патогенетической терапии. Современная медицина. 2018; 1 (9): 188–91.
4. Tsuboi M, Hasegawa Y, Matsuyama Y et al. Do musculoskeletal degenerative diseases affect mortality and cause of death after 10 years in Japan? J Bone Miner Metab 2011; 29 (2): 217–23. DOI: 10.1007/s00774-010-0214-z. PMID: 20711854.
5. Лила А.М., Алексеева Л.И., Телышев К.А. Современные подходы к фенотипированию остеоартрита. Современная ревматология. 2019; 13 (2): 4–8.
6. Цанава И.А., Шаронова Л.А., Вербовой А.Ф. Метаболический синдром и сердечно-сосудистые заболевания. РМЖ. Медицинское обозрение. 2017; 25 (11): 785–9.
7. Алексеева Л.И., Таскина Е.А., Кашеварова Н.Г. и др. Новые возможности терапии у больных остеоартритом коленных суставов и метаболическим синдромом. МС. 2018; 1: 86–96.
8. Алексеева Л.И. Новые представления о патогенезе остеоартрита, роль метаболических нарушений. Ожирение и метаболизм. 2019; 16 (2): 75–82.
9. Лила А.М., Мартынова Л.В., Лила В.А. Диацереин в терапии остеоартрита коленных суставов: результаты сравнительного исследования. РМЖ. 2016; 2: 70–7.
10. Лучихина Л.В., Каратеев Д.Е. Диацереин при остеоартрозе: открытое сравнительное исследование. Современная ревматология. 2016; 10 (1): 21–5.
11. Guo S, Guo X, Zhang H et al. The Effect of Diacerein on Type 2 Diabetic Mellitus: A Systematic Review and Meta-Analysis of Randomized Controlled Trials with Trial Sequential Analysis. J Diabetes Re 2020 (10): 1–9. Article ID: 2593792. DOI: 10.1155/2020/2593792
12. Nowrouzi-Sohrabi P, Tabrizi R, Jalali M et al. Effects of Diacerein Intake on Cardiometabolic Profiles in Type 2 Diabetics: A Systematic Review and Meta-Analysis of Clinical Trials. Current Medicinal Chemistry 2021; 28: 840. DOI: 10.2174/0929867327666200728134755
13. Almezgagi M, Zhang Y, Hezam K et al. Diacerein: Recent insight into pharmacological activities and molecular pathways. Biomed Pharmacother 2020; 131: 110594.
14. Pelletier J-P, Raynauld J-P. An international, multicentre, double-blind, randomized study (DISSCO): effect of diacerein vs celecoxib on symptoms in knee osteoarthritis. Rheumatology 2020; 59 (Issue 12): 3858–68. DOI: 10.1093/rheumatology/keaa072

Трансплантация хондроцитов — GERMED Clinics

Все чаще в травматологии и ортопедии используют современные технологии генной инженерии. Лечение заболеваний хрящевой ткани возможно путем пересадки хондроцитов. Данная методика становится все популярнее и доступнее, так как помогает избежать эндопротезирования (операции по замене сустава).

Предотвратить разрушение хрящевой ткани коленного сустава помогает процедура Carticel. Первые клинические исследования трансплантации выращенного хондроцита в этой зоне были проведены в 1987 году. Сегодня — это точная, слаженная система лечения с минимальными рисками. Ниже описан смысл данной операции, ее основные этапы, результативность и ожидаемые эффекты.

Хондроциты и их роль в организме?

Хондроцит – это основная клеточная структура хряща. Развивается он из хондробласта – начальной, предшествующей клеточной формы. Сформированные клетки хряща способны самостоятельно синтезировать коллаген и межклеточное вещество, что питают сустав и образуют синовиальную жидкость.

Как проводят забор хрящевых клеток?

Взятие биологического материала выполняется с помощью артроскопии. Это процедура прокола мягких тканей и введения специальной иглы в полость сустава. Забор хондроцитов выполняется трижды. Прокол хряща происходит по всей глубине для получения 200-300 мг биоптата.

По окончанию процедуры в полость сустава вводят препараты с противовоспалительным и антибактериальным действием.

Где выращивают новые хондроциты?

Для создания (культивирования) хрящевых клеток в специальную лабораторию отправляют не только взятый биоптат, но и кровь пациента. Она послужит средой для культивации хондроцитов.

Через 21 день количество клеток хрящевой ткани увеличивается в разы.

Трансплантация хондроцитов: основные этапы операции

Пересадка хондроцитов является инвазивной процедурой. Проводится с помощью небольшого прокола с помощью артроскопа либо открытым методом артротомии (разрез в полость сустава). Предпочтение отдаётся артроскопическому методу, как менее инвазивному и травматичному.

Этапы трансплантации хряща:

  1. Подготовительный – врач удаляет мертвые ткани сустава.
  2. Из большеберцовой кости вырезают участок периоста сопоставимый размерами с дефектом хряща.
  3. Оболочку подшивают по краям хрящевого дефекта с помощью рассасывающейся нити.
  4. Под периост вводят 0,2-0,3  выращенных хондроцитов.
  5. Для лучшей герметизации на шов наносят клей из фибрина, полученный из тканей пациента.

Риск отторжение хондроцитов сведен к минимуму, ведь в операции задействованы исключительно собственные ткани.

Длительность восстановительного периода?

Восстановление после трансплантации хондроцитов условно делится на 4 периода.

  1. Первый – длится 1,5 месяца. Период полной неподвижности коленного сустава. Допускается минимальное передвижение с помощью опоры на костыли через две недели после операции. Все это время рекомендуется только щадящие упражнения лечебной гимнастики. Сочленение разрабатывается пассивно, сгибанием колена под прямым углом.
  2. До 2 месяцев пациенту разрешается передвигаться только на костылях. До 3 месяцев стоит максимально щадить ногу и не нагружать конечность весом свыше половины массы тела. Продолжается выполнение пассивной лечебной гимнастики со сгибанием сустава до . Дополнительно проводят стимуляцию бедренных мышц.
  3. Спустя три месяца после операции разрешается спокойное передвижение до 2,5-3 км за день, а еще через 2 месяца – легкий бег. Амплитуда движений в коленном суставе увеличивается до .
  4. Окончательный период реабилитации начинается спустя 6 месяцев после трансплантации и длится столько же. Амплитуда движений в суставе неограничена. Пациенту разрешают постепенно возвращаться к привычным физическим упражнениям. Увеличение нагрузки на коленные суставы и длительные интенсивные занятия спортом рекомендуется начинать не раньше, чем через 12 месяцев.
Осложнения после пересадки хряща

Правильно выполненная трансплантация хрящевой ткани в полость коленного сустава не приводит к осложнениям. Единственное неприятное явление, что может огорчить больного – это нулевой результат от операции. Такое встречается крайне редко и возможно лишь при несоблюдении правил реабилитации.

Эффективное проведение реабилитационного периода гарантирует хорошую приживаемость и восполнение дефекта хрящевой ткани.

Показания и противопоказания к трансплантации хондроцитов

Операция рекомендуется людям с патологией хряща коленного сустава. Подтвержденный или недавно диагностированный артроз – одно из самых частых причин для выполнения трансплантации хрящевых клеток.

Процедура противопоказана при:

  • деформирующем остеоартрозе на последних стадиях, так как провести забор хондроцитов при выраженном повреждении хряща колена невозможно;
  • воспалительный процесс в суставе – относительное противопоказание к пересадке. После курса антибиотиктериальных и противовоспалительных средств трансплантация хондроцитов проводится в стандартном режиме;
  • заболевания, что сопровождаются искривлением нижних конечностей;
  • декомпенсированные сопутствующие заболевания внутренних органов;
  • дети до шестнадцатилетнего возраста;
  • люди после пятидесяти.
Мозаичная хондропластика

Современный, но не до конца изученный метод восстановления хряща — это пластика хондроцитов с помощью мозаичной техники. Хирург одномоментно проводит забор материала и наносит его на зону дефекта хряща в шахматном порядке. Операция не используется повсеместно, но в перспективе может дать положительные результаты от лечения.

Остеоартроз и остеопороз: порочный тандем

В последние десятилетия благодаря достижениям медицинской науки представления о патогенезе многих ревматических заболеваний в значительной степени изменились. В частности, были изучены механизмы взаимосвязи остеоартроза и остеопороза. Об этом мы беседуем с руководителем отдела метаболических заболеваний костей и суставов Научно-исследовательского института ревматологии им. В.А. Насоновой РАМН доктором медицинских наук, профессором Людмилой Ивановной Алексеевой.

Людмила Ивановна, как часто ревматологи в своей практике сталкиваются с такой проблемой, как сочетание остеоартроза и остеопороза?

Некоторое время назад, когда проблему начинали изучать, считалось, что больных с сочетанной патологией немного — не более 1%. К настоящему моменту представление изменилось. Так, по данным нашего института, сочетание остеартроза и остеопороза встречается примерно у 13—15% пациентов.

Можно ли говорить о том, что эти заболевания как-то взаимосвязаны?

Интересный вопрос. Дело в том, что раньше остеоартроз и остеопороз рассматривали как диаметрально противоположные состояния. Сегодня же мы говорим о том, что существуют общие патогенетические механизмы этих заболеваний. В чем они заключаются? Остеоартроз — это заболевание не только хряща, как полагали раньше, но и всех тканей сустава. Большое значение в патогенезе остеоартроза имеют процессы, происходящие в субхондральной кости. На ранних этапах развития заболевания в субхондральной кости происходит ускоренное ремоделирование, ускорение резорбции, образование субхондральных кист, микропереломов. То есть процессы, которые происходят в субхондральной кости, во многом схожи с изменениями, наблюдаемыми при остеопорозе. Поэтому субхондральная кость является точкой приложения для лекарственных средств, применяемых при остеопорозе. Вот почему сейчас активно изучаются возможности применения при остеоартрозе препаратов для антиостеопоротической терапии.

Существуют ли доказательства эффективности таких препаратов при остеоартрозе?
В настоящий момент показания для лечения остеоартроза зарегистрированы только у одного антиостеопоротического препарата — это стронция ранелат. Все остальные препараты изучаются. Накоплены определенные данные по эффективности бисфосфонатов, ведутся научные исследования по кальцитонину. Обсуждается возможность применения при остеоартрозе синтетических аналогов эстрогенов, модуляторов эстрогеновых рецепторов и их влияние на риск возникновения заболевания. Таким образом, в настоящее время проводятся работы по изучению влияния практически всех антиостеопоротических препаратов на патогенез остеоартроза и возможность их использования в лечении этого заболевания.

В чем заключаются особенности ведения пациентов с сочетанной патологией?

Медикаментозная терапия при остеоартрозе подразумевает использование препаратов двух групп. Первая — быстродействующие симптоматические препараты, которые назначают для уменьшения боли и воспаления в пораженном суставе: НПВП, а при наличии синовита — глюкокортикоиды, которые вводятся непосредственно в сустав. Вторая группа — симптом-модифицирующие препараты замедленного действия. К ним относятся хондроитина сульфат, глюкозамин, неомыляемые соединения сои и авокадо, гиалуроновая кислота. Если остеоартроз сочетается с остеопорозом, мы используем антиостеопоротические средства. В этих случаях к терапии, согласно всем международным рекомендациям, добавляют препараты кальция и витамина Д.

Какова роль витамина Д при остеоартрозе?

Роль витамина Д сейчас широко обсуждается при различных нозологиях. Известно, что дефицит витамина Д влияет на риск, частоту возникновения и течение многих ревматических заболеваний. В настоящее время изучается действие препаратов витамина Д при остеоартрозе. Было инициировано три исследования, посвященных этой теме. Первое исследование не дало однозначных результатов, два других еще не закончены. Изучаются различные аспекты влияния витамина Д на остеоартроз, например генетические. Хондроциты, как и другие клетки тканей сустава, имеют рецепторы к витамину Д. В лаборатории остеоартроза НИИР РАМН мы провели работу по изучению полиморфизма этих рецепторов при остеоартрозе и получили обнадеживающие данные, свидетельствующие о влиянии витамина Д на хондроциты. Но это требует подтверждения. Есть доказательства того, что в присутствии витамина Д усиливается синтетическая функция хондроцитов. Они продуцируют больше протеогликанов, коллагена и других веществ.

То есть больным с остеоартрозом показаны препараты витамина Д?

Важно отметить следующее: дефицит витамина Д в популяции сегодня колоссальный. Мы проводили исследование, результаты которого показали, что только 3% женщин в постменопаузе имеют нормальный уровень витамина Д, у 97% выявляется гиповитаминоз. И с этой точки зрения препараты витамина Д, безусловно, показаны. То же самое справедливо и в отношении дефицита кальция, который, так же как и гиповитаминоз витамина Д, является сегодня распространенным патологическим состоянием, а это создает предпосылки для развития заболеваний пожилого возраста. По данным программы «Остеоскрининг. Россия», более 70% обследованных людей в возрасте 50 лет и старше ежедневно потребляли менее половины требуемого по возрасту количества кальция с продуктами питания. Вместе с тем недостаточное поступление и усвоение пищевого кальция и дефицит витамина Д в пожилом и старческом возрасте способствует повышению продукции паратиреоидного гормона, что ведет к ускорению потери костной массы. Поэтому соблюдение диетических рекомендаций и прием препаратов кальция и витамина Д имеют огромное значение для профилактики остеопороза и его осложнений. Кстати, выраженный дефицит витамина Д ведет не только к нарушениям минерального гомеостаза, но и способствует развитию миопатии, поскольку скелетные мышцы также имеют рецепторы к витамину Д. Как следствие, появляются изменения походки, трудности при вставании со стула и т. д. Исследования показали, что нормальный уровень витамина Д ассоциируется с улучшением мышечной силы рук, способности вставать со стула и, соответственно, меньшим риском падений.

По результатам открытого рандомизированного 3-летнего исследования, проведенного M.K. Karkkainen с соавт., назначение женщинам в постменопаузе комбинированного препарата витамина Д3 800 МЕ и 1000 мг кальция (Кальций-Дз Никомед Форте) привело к снижению риска множественных падений на 30% (отношение шансов (ОШ) 0,70, 95% ДИ 0,50—0,97, р = 0,034 ), а также уменьшению риска множественных падений, требующих медицинской помощи (ОШ 0,72, 95% ДИ 0,53—0,97, р = 0,031).
Кроме того, существует проблема вторичного остеопороза при ревматических заболеваниях. Причем, если речь идет, например, о ревматоидном артрите, вторичный остеопороз — это не осложнение заболевания, а патогенетический процесс, наблюдаемый при аутоиммунных воспалительных болезнях. И в этом случае обязательно для лечения ревматоидного артрита (особенно при назначении глюкокортикоидов) необходимо использовать препараты кальция и витамина Д. Что же касается лечебного воздействия витамина Д при остеоартрозе, этот вопрос находится в стадии изучения.

Какие дозы витамина Д и кальция следует назначать пациентам для профилактики остеопороза и больным с сочетанной патологией?

Согласно международным рекомендациям по профилактике остеопороза, доза витамина Д составляет 800 МЕ, доза кальция — 1 000 мг.

В каких случаях следует назначать комбинированные препараты кальция и нативного витамина Д, а в каких — активные метаболиты витамина Д?

Многочисленные исследования продемонстрировали эффективность препаратов нативного витамина Д в профилактике остеопороза, особенно в сочетании с препаратами кальция. Было показано достоверное повышение минеральной плотности кости проксимального отдела бедра и позвоночника по сравнению с контрольной группой. Физиологические заместительные дозы нативного витамина Д (до 2 000 МЕ/сут) достаточны для коррекции алиментарного или связанного с образом жизни гиповитаминоза витамина Д. Однако в случаях нарушения метаболизма витамина Д даже высоких доз нативного витамина Д (от 10 000 до 25 000 МЕ/день) может быть недостаточно. При нарушении функции почек для лечения остеопороза применяют активные метаболиты витамина Д: альфакальцидол и кальцитриол. При этом важно помнить, что прием нативного витамина Д не требует контроля за уровнем кальция в крови. Если же пациент принимает активные метаболиты витамина Д, необходимо контролировать этот уровень.

Вы говорите о высокой распространенности дефицита витамина Д в популяции. Как его выявляют и чем лечат?

Лабораторным показателем статуса витамина Д в организме является уровень 25OHD в сыворотке крови. По 25OHD определены нормы и критерии недостатка витамина Д в организме. Метаболит 25OHD образуется путем первого гидроксилирования в печени при приеме препаратов нативного витамина Д. Именно 25OHD физиологически поддерживает статус витамина Д в организме и в физиологических условиях по мере потребности организма метаболизируется в почках и других тканях до 1,25Oh3D. Именно поэтому применение нативного витамина Д сопряжено с меньшим риском передозировки и гиперкальциемии в отличие от приема активных метаболитов витамина Д.

Каковы критерии выбора препаратов кальция и витамина Д?

Если речь идет о профилактике остеопороза, гиповитаминозе витамина Д или антиостеопоротической терапии, безусловно, предпочтительнее, назначать комбинированные препараты — это повышает приверженность лечению.

Беседовала Людмила Головина

Апофеоз эпифиза. Появление небольшой косточки позволило животным выйти на сушу

Рост длинных костей многих животных, как и людей, обеспечивают пластинки роста – участки хрящевой ткани вблизи каждого из концов кости. Пока организм растет, клетки в них активно делятся, увеличиваются в размерах и постепенно умирают, уступая место костной ткани.
Изначально в эволюции четвероногих позвоночных (и в эмбриональном развитии) хрящевая ткань на концах костей служит как для роста, так и для артикуляции скелета. Но в какой-то момент эта ткань разделяется на собственно пластинку роста и суставной хрящ, покрывающий оконечность кости. Между ними возникает костный эпифиз, или вторичный центр оссификации – небольшая косточка. Она постепенно увеличивается. К тому моменту, когда рост организма прекращается, пластинка роста исчезает, и эпифиз соединяется с основной частью кости.

Долгое время ученые не могли понять, зачем нужно это разделение хрящевой ткани на две схожих структуры, ведь вместе с эпифизом они образуют достаточно сложную систему, и ее появление в ходе эволюции должно быть чем-то оправдано.

Ранее авторы работы доказали, что костный эпифиз провоцирует образование в пластинке роста стволовой ниши, в которой сохраняются условия для самообновления и многократного деления клеток хрящевой ткани. В последней статье ученые попытались выяснить, когда у животных впервые появился вторичный центр оссификации и какие еще функции он выполняет.

Эволюционный анализ показывает, что эпифиз возник у высших позвоночных – амниот (к ним относятся пресмыкающиеся, птицы и млекопитающие, а также их предки). Амниоты были первыми организмами, которые стали проводить всю свою жизнь на суше, и ученые предположили, что появление эпифиза может быть связано с намного большей, чем у морских животных, механической нагрузкой на скелет.

Чтобы проследить эту связь, авторы работы сравнили несколько видов позвоночных, у которых конечности приспособлены к разным нагрузкам. Летучие мыши с самого рождения передвигаются вместе с матерью, держась за нее задними лапами, а крылья начинают использовать только через пару недель, и вторичные центры окостенения в костях задних лап развиваются у них значительно раньше, чем в костях крыльев. Детеныши некоторых видов даже рождаются с полностью сформированными задними лапами.

Тушканчики Jaculus jaculus в первые две недели ползают, используя только передние конечности, на третьей неделе ходят на всех четырех и лишь на четвертой начинают передвигаться на задних лапах. Вторичные центры оссификации у этих животных возникают раньше в костях передних лап.

Предположение о важности эпифиза при высоких нагрузках на суше подтвердил и анализ строения костей китообразных. В ходе их эволюции (они произошли от сухопутных животных) вторичный центр оссификации, наоборот, развивался все слабее и у некоторых видов (касатки, кашалоты) исчез полностью.

Математические расчеты также подтвердили, что вторичные центры оссификации снижают нагрузку на пластинку роста, предотвращая ее деформацию. Однако как такая защита со стороны эпифиза влияет на развитие пластинки роста на клеточном уровне? Эксперименты выявили, что наиболее чувствительны к нагрузке гипертрофированные хондроциты. Но в костях, где есть окостенение эпифиза, они могут выдерживать в 15-25 раз большее давление, прежде чем погибнут. То есть дольше сохраняются структуры, необходимые для роста костей.

Таким образом было показано, что появление костного эпифиза позволило животным расти на суше, а повреждение пластинки роста из-за чрезмерных нагрузок может сказаться на всем процессе роста костей. Сделанные выводы могут пригодиться в планировании занятий спортом для подростков и молодых людей и разработке новых хирургических методов лечения повреждений эпифиза.

В этом многогранном исследовании приняли участие ученые из Швеции, Украины, России, Франции, Австрии и США. Проект поддержан грантами Российского научного фонда.

Пресс-служба Сеченовского университета 

Влияние перицеллюлярного микроокружения на реакцию хондроцитов на осмотическую нагрузку

%PDF-1.4 % 1 0 объект > эндообъект 13 0 объект > эндообъект 2 0 объект > /Шрифт > >> /Поля [] >> эндообъект 3 0 объект > эндообъект 4 0 объект > поток Acrobat Distiller 5.0.5 (Windows)Хондроны, Хондроциты, Перицеллюлярная микросреда, Регуляция объема. 30Xyvision с использованием приложения CAJUN Prologue V2.0 (PPT Extended Remix)/pdf

  • Osteoarthritis and Cartilage, Vol.2002. Т. 10. № 4. С. 297–307.
  • Хинг, Вашингтон,
  • Влияние перицеллюлярного микроокружения на реакцию хондроцитов на осмотическую нагрузку
  • UUID: 95cf66bf-dafb-410f-8a44-e1026770a160uuid: a8ad2dcb-d804-460c-889b-ef023364c9bb конечный поток эндообъект 5 0 объект > эндообъект 6 0 объект > /ExtGState > /Шрифт > /ProcSet [/PDF /Text /ImageB /ImageC /ImageI] /XОбъект > >> /Повернуть 0 /Большой палец 71 0 R /Тип /Страница >> эндообъект 7 0 объект > эндообъект 8 0 объект > эндообъект 9 0 объект > >> эндообъект 10 0 объект > >> эндообъект 11 0 объект > >> эндообъект 12 0 объект > >> эндообъект 14 0 объект > эндообъект 15 0 объект > эндообъект 16 0 объект > эндообъект 17 0 объект > эндообъект 18 0 объект > эндообъект 19 0 объект > эндообъект 20 0 объект > эндообъект 21 0 объект > эндообъект 22 0 объект > эндообъект 23 0 объект > эндообъект 24 0 объект > эндообъект 25 0 объект > эндообъект 26 0 объект > эндообъект 27 0 объект > эндообъект 28 0 объект > эндообъект 29 0 объект > эндообъект 30 0 объект > эндообъект 31 0 объект > эндообъект 32 0 объект > эндообъект 33 0 объект > эндообъект 34 0 объект > эндообъект 35 0 объект > эндообъект 36 0 объект > эндообъект 37 0 объект > эндообъект 38 0 объект > эндообъект 39 0 объект > эндообъект 40 0 объект > эндообъект 41 0 объект > эндообъект 42 0 объект > эндообъект 43 0 объект > эндообъект 44 0 объект > эндообъект 45 0 объект > эндообъект 46 0 объект > поток H|Ur6 8$e`E+*_ QYq46G6yiTGWŇq&7N9E \էN:eXQ6U};1c%’邀)3zØDGST2 4QW%kf~m3Z!-\M7#$V&[email protected]+]iQ aR94? Lmhb»>ɕoםM;L黛+)춶 nC4~ѷ 5t Sa=-*[email protected]=A([email protected](#Dcbt=Ck

    Прогрессирование сигнальных ответов хондроцитов на механическую стимуляцию в трехмерной гелевой культуре

    Аннотация
    Механическая стимуляция трехмерных культур хондроцитов увеличивает продукцию внеклеточного матрикса (ECM) и механическую жесткость регенерирующего хряща.Цель этого исследования состояла в том, чтобы изучить прогрессирование сигнальных ответов хондроцитов на механическую стимуляцию в 3-D культуре во время регенерации ткани. Для исследования роли интегринов в механотрансдукции хондроцитов использовались блокирующие функцию антитела и низкомолекулярные антагонисты для нарушения взаимодействий интегрин-матрикс во время динамического сжатия хондроцитов в 3-D культуре агарозы. В первые дни культивирования блокирование интегрина αv[beta]3 устраняло динамическую компрессионную стимуляцию синтеза протеогликанов, независимо от эффектов в культуре со свободным набуханием, в то время как блокирование интегринов α5β1 устраняло только эффект сжатия. при блокировании в условиях свободного набухания усиливается синтез протеогликанов.Это предполагает, что нарушение взаимодействий [альфа]v[бета]3 и [альфа]5[бета]1 с внеклеточным матриксом влияет на синтез протеогликанов различными путями и что [альфа]v[бета]3 более непосредственно влияет на механический ответ. Чтобы дополнительно различать отдельные пути механотрансдукции, мы исследовали реакцию транскрипции временных генов хондроцитов на линейно-удерживающую компрессию в дни 1, 10 и 28 в 3-D культуре агарозы. Кластерные и индивидуальные профили экспрессии генов менялись во времени и по величине с течением времени в культуре.Культуры 1-го дня отличались от 10-го и 28-го дня, отражая изменения микроокружения клеток с развитием перицеллюлярного и внеклеточного матрикса. Сравнение с реакцией интактной ткани на сжатие позволяет предположить сходные механизмы регуляции. Мы дополнительно исследовали MAPkinase (ERK1/2, p38, JNK) и активацию Akt в дни 1 и 28 в культуре агарозы с помощью вестерн-блоттинга, специфичного для состояния фосфорилирования.

     

    (продолжение) Индуцированное компрессией транзиторное фосфорилирование ERK1/2 в оба дня, при этом уровни на 28-й день аналогичны интактной ткани.В отличие от поведения тканей, на 28-й день наблюдалось лишь незначительное временное фосфорилирование p38, а фосфорилирование SEK не обнаруживалось. Akt однозначно регулировался в интактном хряще по сравнению с MAPks, при этом общие уровни Akt снижались с течением времени при статической компрессии. Напротив, сжатие кратковременно снижало уровни pAkt в агарозных культурах без каких-либо изменений в общем количестве Akt. Изменения со временем реакции хондроцитов на сжатие в агарозной культуре позволяют предположить, что клетки воспринимают разные силы и по-разному реагируют со временем; дальнейшие исследования могут помочь оптимизировать механическую нагрузку для целей тканевой инженерии.Эти исследования обеспечивают основу для дальнейшего изучения механотрансдукции в хряще.

     

    Описание
    Диссертация (доктор философии) — Массачусетский технологический институт, отдел биологической инженерии, 2008 г.

     

    Эта электронная версия была представлена ​​автором-студентом. Заверенная диссертация находится в архивах и специальных фондах института.

     

    Включает библиографические ссылки (листы 148–156).

     

    Отдел
    Массачусетский Институт Технологий.Кафедра биологической инженерии

    Издатель

    Массачусетский технологический институт

    Ключевые слова

    Подразделение биологической инженерии.

    Лечение глубоких дефектов хряща коленного сустава с помощью аутологичной трансплантации хондроцитов

    Рисунок 1. Рисунок 1. Схема трансплантации хондроцитов в правый бедренный мыщелок.

    Показаны дистальная часть бедренной кости и проксимальная часть большеберцовой кости.

    Рисунок 2. Рисунок 2. Результаты трансплантации аутологичных хондроцитов у 22-летней женщины (пациентка 9).

    На панели А показан дефект хряща в медиальном мыщелке бедренной кости до трансплантации клеток. На панели B показан дефект (1,1 на 4,0 см) через 46 месяцев после трансплантации. Границы трансплантата указаны стрелками. Операция на колене была выполнена через 46 месяцев из-за травмы надколенника, не связанной с трансплантацией.

    Процедура трансплантации показана на рисунке 1. Исследование было одобрено комитетом по этике медицинского факультета Гетеборгского университета.В соответствии со шведским законодательством пациенты были проинформированы о характере исследования и дали свое устное согласие. У всех пациентов были дефекты хряща вплоть до субхондральной кости, но не через нее, на несущей поверхности мыщелка бедренной кости или фасетки надколенника (рис. 2А), с инвалидизирующими симптомами коленного сустава, включая блокировку, локализованную боль, отек, и ретропателлярная крепитация.

    Рисунок 3. Рисунок 3. Артроскопическая картина дефекта мыщелка бедренной кости до трансплантации (изображение A) и через 22 месяца после трансплантации (изображение B) у 40-летнего мужчины (пациент 7).

    Двадцать три пациента (11 мужчин и 12 женщин) со средним возрастом 27 лет (диапазон от 14 до 48) получали лечение в среднем в течение 44 месяцев (диапазон от 12 до 120) после первоначального артроскопического обнаружения травмы. (Рисунок 3А). У тринадцати пациентов были дефекты мыщелка бедренной кости в основном из-за травмы, а у трех были локализованные костно-хрящевые поражения из-за аномалий подлежащей кости (рассекающий остеохондрит). У остальных семи пациентов имелись болезненные дефекты фасетки надколенника: у шести — хондромаляция надколенника (IV степень по классификации Outerbridge 20 ), у одного — дефект травматического генеза.Размер дефектов варьировал от 1,6 до 6,5 см 2 (в среднем 3,1). Десять пациентов ранее подверглись бритью и санации фибриллярного хряща и нестабильных хрящевых лоскутов с временным улучшением симптомов.

    Выделение и культивирование хондроцитов

    Пациентам, находящимся под общей анестезией, операция проводилась в бескровном поле под контролем жгута. Срезы хряща (массой от 300 до 500 мг) получали с помощью артроскопа из области незначительной нагрузки на верхне-медиальном мыщелке бедренной кости поврежденного коленного сустава.

    Хрящ помещали в охлажденный стерильный 0,9-процентный (вес на объем) хлорид натрия. Клетки выделяли в течение двух-пяти часов. Образцы хряща измельчали ​​и трижды промывали в культуральной среде, содержащей среду Хэма F12 с добавлением буфера HEPES (10 ммоль на литр), сульфата гентамицина (50 мкг на миллилитр [приблизительно 70 мкмоль на литр]), амфотерицина В (2 мкг на миллилитр). 2,2 мкмоль на литр]), и L-аскорбиновая кислота (50 мкг на миллилитр [300 мкмоль на литр]).Измельченный хрящ переваривали в течение 16 часов во вращающейся бутыли в 10 мл культуральной среды, содержащей клостридиальную коллагеназу (1 мг на миллилитр [150 ЕД на литр]) и дезоксирибонуклеазу I (0,1 мг на миллилитр [25000 ЕД на литр]). Затем клетки фильтровали через нейлоновую сетку с диаметром пор 25 микрометров, трижды промывали, подсчитывали (диапазон от 180 000 до 455 000 клеток), ресуспендировали в культуральной среде с добавлением 15% сыворотки пациента (аутологичная сыворотка) и высевали при плотность клеток от 5000 до 10000 клеток на квадратный сантиметр в 25-см культуральных колбах 2 или 75 см 2 (Costar, Cambridge, Mass.).

    Культуральную среду меняли два раза в неделю и через неделю проверяли на рост бактерий на чашках с кровяным агаром. В течение 24 часов перед культивированием антибиотики исключали из культуральной среды, чтобы с большей вероятностью можно было обнаружить бактериальное загрязнение, если оно присутствует.

    Трансплантация проводилась через 14-21 день после первой операции. Хондроциты суспендировали путем обработки трипсином, осаждали в центрифуге и трижды промывали культуральной средой с добавлением 20% аутологичной сыворотки.После последнего центрифугирования суспензию клеток отсасывали в туберкулиновый шприц на 1 мл (Terumo, Leuven, Бельгия) с иглой 1,2 мм. Конечный объем суспензии клеток составлял от 50 до 100 мкл, всего от 2,6 до 5 миллионов клеток. Хондрогенный фенотип (определяемый микроскопической оценкой роста клонов и метахроматическим окрашиванием) изучали у небольшой фракции выделенных клеток, которые помещали в суспензионную культуру, стабилизированную агарозой, на три недели.

    Трансплантация хондроцитов

    Профилактические антибиотики вводили внутривенно тремя дозами в течение 24 часов во время и после операции. Большинство больных получали клоксациллин (по 1 г 3 раза). Пациенты с аллергией на пенициллин вместо этого получали клиндамицин (600 мг 3 раза). Пациентам под общей анестезией выполняли медиальную или латеральную парапателлярную артротомию в контролируемом жгутом бескровном поле. Хондральное поражение было иссечено до нормального окружающего хряща, но не до субхондральной костной пластинки.Дефект хряща укрывали надкостничным лоскутом, взятым из проксимально-медиальной части большеберцовой кости. Лоскут пришивали к окружающему краю нормального хряща узловыми швами Dexon 5-0. Культивированные хондроциты вводили под надкостничный лоскут. Суставная капсула, удерживающий слой и кожа ушивались отдельными слоями. Колено было покрыто небольшой эластичной повязкой. Через два-три дня после операции начинали активное движение колена без нагрузки. Постепенно ввели весовую нагрузку и полностью увеличили ее с помощью изометрической тренировки четырехглавой мышцы бедра в течение первых восьми недель после операции.

    Оценка

    Пациентов осматривали каждые 8-12 недель, и состояние колена оценивалось как отличное (без боли, отека или блокировки при физической нагрузке), хорошее (легкая боль при физической нагрузке, но без отека или блокировки) слабая (умеренная боль при физической нагрузке и иногда припухлость, но без запирания) или слабая (боль в покое, отек и запирание).

    Послеоперационная артроскопия проводилась через 3 месяца после операции и повторялась через 12–46 месяцев после операции.Твердость трансплантата проверяли кончиком зондирующего крючка, степень репарации ткани документировали макроскопически на видеопленке. Макроскопический вид считался биологически приемлемым, если дефект хряща был заполнен хрящевой тканью, которая находилась в контакте с окружающим суставным хрящом, а также на одном уровне с ним 21 .

    Во время второй артроскопической процедуры из центральной части трансплантата были взяты биоптаты до субхондральной кости.Препараты фиксировали в 5% формальдегиде, заливали в парафин, делали срезы и окрашивали железным гематоксилином Вейгерта, раствором Ван Гизона и альциановым синим. Суставной хрящ казался красным при этом окрашивании. Гистологические срезы были закодированы и исследованы патологоанатомом, который не знал об исследовании.

    Таблица 1. Таблица 1. Дефекты бедренного мыщелка у 16 ​​пациентов, пролеченных трансплантированными хондроцитами.

    Иммуногистохимическое окрашивание на коллаген типа II было выполнено в образцах биопсии пяти пациентов (пациенты 11, 13, 14, 15 и 16) (таблица 1).В качестве положительного контроля использовали нормальный суставной хрящ, а в качестве отрицательного контроля использовали надкостницу. Первое антитело не использовали для контроля неспецифического связывания второго антитела. Были протестированы три моноклональных антитела (CIIB1, CIIC1 и CIIC2; любезно предоставлено профессором Л. Кларескогом, Университет Упсалы, Уппсала, Швеция). Эти антитела распознают три разных эпитопа на нативном коллагене II типа 22 (данные не показаны).

    Протокол хондроцитов | StemBook

    Протокол направленной дифференцировки проводят на чЭСк без фидера, которые культивировались вне фидеров в течение не менее 3 пассажей, чтобы исключить контаминацию iMEF.

  • Покройте культуральную чашку размером 1×35 мм, добавив 1 мл 50 мкг/мл фибронектина и инкубируя в течение ночи при 4ºC.

  • Отделите hESc без фидера от пластика для культивирования клеток, используя предварительно нагретый трипсин:ЭДТА, центрифугируйте при 720×g в течение 3 минут при комнатной температуре и ресуспендируйте до плотности клеток 5×105 клеток/мл в среде hESc без фидера.

  • Удалите раствор фибронектина из лунки чашки для культивирования диаметром 35 мм и добавьте 2 мл суспензии чЭСк без фидера.

  • Верните чашку для культивирования в инкубатор для культивирования клеток.

  • Через 24 часа проверьте культуру чЭСк под микроскопом. DDP следует начинать, когда культуры достигают примерно 80% слияния. Обозначьте это как День 1.

  • Приготовьте среду для 1-го дня, добавив 6,25 мкл 10 мкг/мл мышиного рекомбинантного Wnt3a и 12,5 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного активина-А к 2,5 мл основной среды направленной дифференцировки (таблица 4).


  • Удалите среду hESc без фидера, трижды промойте культуру hESc без фидера DPBS и добавьте 2.5 мл среды 1-го дня. Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • День 2: добавить 6,25 мкл 10 мкг/мл мышиного рекомбинантного Wnt3a; 6,25 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного активина-А и 0,5 мкл 100 мкг/мл человеческого рекомбинантного FGF2 на 2,5 мл основной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 1-го дня из культуры клеток и замените ее 2,5 мл среды 2-го дня. Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • День 3: добавить 6,25 мкл 10 мкг/мл мышиного рекомбинантного Wnt3a; 2.5 мкл 10 мкл/мл человеческого рекомбинантного активина-А; 0,5 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека и 10 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека на 2,5 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 2-го дня из культуры клеток и замените ее 2,5 мл среды 3-го дня. Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • День 4: При необходимости проанализируйте культуры стадии 1.

  • Добавьте 0,5 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 10 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека; 25 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного фоллистатина и 0.5 мкл рекомбинантного NT4 человека с концентрацией 10 мкг/мл на 2,5 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 3-го дня из культуры клеток и замените ее 2,5 мл среды 4-го дня. Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • Перенесите по 1 мл фибронектина с концентрацией 50 мкг/мл в каждую из 5 лунок 6-луночной чашки для культивирования и поместите при 4ºC.

  • День 5: добавьте 2 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 40 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека; 100 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного фоллистатина и 2 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного NT4 на 10 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 4-го дня из культуры клеток и добавьте 500 мкл предварительно нагретого трипсина: ЭДТА . Инкубируйте при комнатной температуре и осторожно покачивайте культуральную чашку диаметром 35 мм вперед и назад. Как только клетки отделятся, добавьте в лунку 2 мл базальной среды направленной дифференцировки, наберите клеточную суспензию и перенесите в стерильную полистироловую центрифужную пробирку объемом 15 мл. Добавьте еще 2 мл базальной среды направленной дифференцировки в культуральную чашку и промойте оставшиеся клетки из лунки.Объедините это с суспензией клеток. Центрифугируйте клеточную суспензию при 720×g в течение 3 минут при комнатной температуре и удалите супернатант. Встряхните дно центрифужной пробирки, чтобы разрушить клеточный осадок, и ресуспендируйте клетки в 10 мл среды 5-го дня. Удалите раствор фибронектина 50 мкг/мл и перенесите по 2 мл клеточной суспензии в каждую из 5 лунок. Верните культуральные блюда в инкубатор для клеточных культур.

  • День 6: добавить 2 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 40 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека; 100 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного фоллистатина и 2 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного NT4 на 10 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 5-го дня из 5 чашек для культивирования клеток и замените каждую по 2 мл среды 6-го дня. Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • День 7: добавьте 2 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 40 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека; 100 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного фоллистатина и 2 мкл 10 мкг/мл человеческого рекомбинантного NT4 на 10 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 6-го дня из 5 чашек для культивирования клеток и замените каждую по 2 мл среды 7-го дня.Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • Перенесите 10 мл 50 мкг/мл фибронектина и 10 мл 0,1% (об./об.) желатина в стерильную полистироловую центрифужную пробирку объемом 50 мл и хорошо перемешайте пипеткой вверх и вниз.

  • Перенесите 1 мл смешанного раствора фибронектина и желатина в 20 лунок 6-луночной чашки для культивирования и поместите при 4ºC.

  • День 8: добавить 8 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 160 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека и 8 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного NT4 человека на 40 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 7-го дня из клеточных культур и добавьте по 500 мкл предварительно нагретого трипсина: ЭДТА в каждую из 5 лунок. Инкубируйте при комнатной температуре; мягко покачивая чашку для клеточных культур вперед и назад. Как только клетки отделятся, добавьте 2 мл базальной среды направленной дифференциации в каждую чашку для культивирования клеток, наберите клеточную суспензию и перенесите в стерильную полистироловую центрифужную пробирку объемом 15 мл. Добавьте еще 2 мл базальной среды направленной дифференцировки в чашки для культивирования и промойте оставшиеся клетки из лунки.Объедините это с суспензией клеток. Центрифугируйте клеточную суспензию при 720×g в течение 3 минут при комнатной температуре и удалите супернатант. Встряхните дно центрифужной пробирки, чтобы разрушить осадок клеток, и ресуспендируйте клетки в 40 мл среды 8-го дня. Удалите раствор фибронектина:желатина и перенесите 2 мл клеточной суспензии в каждую из 20 лунок культуральных чашек. Верните культуральные блюда в инкубатор для клеточных культур.

  • День 9: При необходимости проанализируйте культуры стадии 2.

  • Добавьте 8 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 80 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека; 80 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного GDF5 человека и 8 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного NT4 человека на 40 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 8-го дня из клеточных культур и замените 2 мл среды 9-го дня в каждую лунку. Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • День 10: добавить 8 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 80 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного BMP4 человека; 80 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного GDF5 человека и 8 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного NT4 человека на 40 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 9-го дня из клеточных культур и замените 2 мл среды 10-го дня в каждую лунку. Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • День 11: добавить 8 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 160 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного GDF5 человека и 8 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного NT4 человека на 40 мл базальной среды направленной дифференцировки.

  • Удалите среду 10-го дня из культур клеток и замените ее 2 мл среды 11-го дня в каждую лунку.Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • Перенесите 1 мл 0,1% (об./об.) раствора желатина в 30 × лунок 6-луночных чашек для культивирования клеток и поместите при 4ºC.

  • День 12: добавить 12 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 240 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного GDF5 человека и 12 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного NT4 человека на 30 мл базальной среды направленной дифференцировки. Примечание. Получается 2-кратная концентрация среды на 12-й день.

  • Удалите среду Day 11 из клеточных культур и добавьте в каждую лунку по 500 мкл предварительно нагретого трипсина: ЭДТА.Инкубируйте при комнатной температуре; мягко покачивая чашки для клеточных культур вперед и назад. Как только клетки отделятся, добавьте 2 мл базальной среды направленной дифференцировки в каждую чашку для культивирования клеток, наберите клеточную суспензию и перенесите в равных объемах в 2 стерильные полистироловые центрифужные пробирки объемом 50 мл. Добавьте еще 2 мл базальной среды направленной дифференцировки в чашки для культивирования и промойте оставшиеся клетки из лунки. Перенесите эту клеточную суспензию в равных объемах в центрифужные пробирки 2×50 мл.Центрифугируйте клеточную суспензию при 720×g в течение 3 минут при комнатной температуре и удалите супернатант. Встряхните дно центрифужной пробирки, чтобы разрушить клеточный осадок, и ресуспендируйте клетки в 30 мл базальной среды направленной дифференциации. Удалите раствор желатина 0,1% (об./об.) и перенесите 1 мл клеточной суспензии в каждую из 30 лунок 6-луночного культурального блюда.

  • Добавьте по 1 мл среды 2 × Day 12 в каждую из 30 лунок. Верните культуральные блюда в инкубатор для клеточных культур.

  • День 13: добавить 12 мкл 100 мкг/мл рекомбинантного FGF2 человека; 240 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного GDF5 человека и 12 мкл 10 мкг/мл рекомбинантного NT4 человека на 30 мл базальной среды направленной дифференцировки. Примечание. Получается 2-кратная концентрация среды на 13-й день.

  • Удалите среду Day 12 из клеточных культур и замените по 1 мл каждой базовой среды направленной дифференцировки в каждую из 30 лунок 6-луночного планшета для культивирования клеток

  • Добавьте по 1 мл среды 2 × Day 13 в каждую из 30 лунок.Вернуться в инкубатор клеточных культур.

  • На 14-й день прервите посев и проведите анализ стадии 3 (конечная точка).

  • Экстракция хондроцитов | SYBIL

    Подготовка буфера

     

    Раствор коллагеназы

     

    растворить 200-250 мг коллагеназы в 10 мл DMEM4

    .   ↓

    Вортекс и фильтр (0,22 мкм)

    .   ↓
    в тюбик falcon на 50 мл добавить 44.5 мл DMEM4

    .     ↓
    добавить 5 мл коллагеназы в DMEM4

    .    ↓
    добавить 0,5 мл Pen/Strep

    .      ↓
    добавить 1 мл FBS

    .      ↓

    приготовить аликвоты по 1,5 мл и хранить при -20°C

     

    DMEM 20

    40 мл DMEM4

    8 мл ФБС

    0,5 мл Pen/Strep

     

    Примечание: хранить при -20°C

     

     

    Препарирование ребер

     

    кожу и кишки мышей (протокол для P0-P7)

    .   ↓

     удалить грудную клетку

    .   ↓
    удалить грудину, отрезав как можно ближе к месту соединения ребер с грудиной

    .   ↓
    разрезание грудной клетки надвое, разрезание позвоночника

    .   ↓
    поместить в теплый PBS для сохранения влажности

    .   ↓
    поместите образцы от 3 мышей (6 штук) в пробирки Falcon объемом 15 мл с 1 аликвотой коллагеназы (1.5 мл)

    .   ↓
    инкубировать при 37°C, встряхивая каждые 15 минут

    . → 45 мин (0-3-дневные мыши)
    . → 1 ч (3-5-дневные мыши)
    . → 1 ч 15 мин (5–7-дневные мыши)

      

    Рассечение хряща

    Поместите ребра в чашку Петри диаметром 10 мм с PBS

    .   ↓
    отдельные ребра, удаляющие мышцы и фиброзную ткань

    .   ↓
    изолировать хрящ (полупрозрачный) и максимально очистить

    .   ↓
    поместите рассеченный хрящ в новую чашку Петри с PBS, чтобы она оставалась влажной

    .   ↓
    перенос рассеченного хряща от 3 мышей в пробирку Эппендорф с 1,5 мл коллагеназы

    .   ↓
    инкубировать при 37°C в течение 3–4 ч, встряхивая каждые 30 мин

      

    Экстракция хондроцитов

     перенос хряща в коллагеназу в пробирке Falcon объемом 50 мл

    .   ↓
    пипеткой вверх и вниз 5–10 раз полоской на 5 мл для разделения хряща

    .   ↓
    пропустить через фильтр для клеток в чистую пробирку Falcon объемом 50 мл

    .   ↓
    промыть 15 мл DMEM 20

    .   ↓
    центрифуга при 1200 об/мин в течение 5 мин (350 x g)

    .   ↓
    удалить надосадочную жидкость (не выливать: пипетировать!)

    .   ↓
    промыть осадок 15 мл PBS

    .   ↓
    центрифуга при 1200 об/мин в течение 5 мин (350 x g)

    .   ↓
    удалить супернатант

    .   ↓

    перейти к выделению РНК или выделению белка

     

    Выделение РНК

    Ресуспендируйте полученный осадок в 1 мл реагента TRIzol, быстро заморозьте и храните при -80°C до тех пор, пока он не потребуется для выделения РНК.5 клеток в 1 мл

    .   ↓
    аликвоты центрифугировать при 9500 x g в течение 10 мин

    .   ↓
    ресуспендировать осадок в 25 мкл буфера SDS-PAGE с DTT (15 мкл dh3O, 5 мкл 5 x буфера SDS-PAGE, 5 мкл 1M DTT)

    .   ↓
    инкубировать при 95°C в течение 10 мин

    .   ↓
    заморозить при -20°C до использования

     

    Зачем хондроцитам нужна лакуна?

    Спрашивает: г-жаЛариса Мор I
    Оценка: 4,1/5 (71 голос)

    Зачем хондроцитам нужна лакуна? Основное вещество хрящей твердое . Хондроцитам нужно место, где они могут жить. Лакуна обеспечивает это.

    Почему хондроциты в лакунах?

    Во-первых, основными типами клеток являются хондроциты, а не остеоциты. … Они лежат в пространствах, называемых лакунами, в каждом из которых расположено до восьми хондроцитов. Хондроциты полагаются на диффузию для получения питательных веществ, поскольку , в отличие от кости, хрящ лишен сосудов, что означает отсутствие сосудов, несущих кровь в хрящевую ткань.

    Что такое хондроциты в лакунах?

    Хондроциты, или хондроциты в лакунах, представляют собой клеток, обнаруженных в хрящевой соединительной ткани . Это единственные клетки, расположенные в хряще. Они производят и поддерживают хрящевой матрикс, который представляет собой озеро, в котором плавают хондроциты.

    Какова функция лакуны?

    Лакуны – Функция

    Основная функция лакуны в кости или хряще состоит в том, чтобы обеспечить размещение содержащихся в ней клеток и поддерживать жизнь и функционирование закрытых клеток .В костях лакуны заключают в себе остеоциты; в хряще лакуны окружают хондроциты.

    Живут ли хондроциты в лакуне?

    Клетки хряща, называемые хондроцитами, изолированы в небольших лакунах в матриксе .

    45 связанных вопросов найдено

    Чем лакуна отличается от лакуны?

    носители латыни преобразовали lacus в lacuna и использовали его для обозначения «ямы», « расщелины » или «бассейна».Англоговорящие заимствовали этот термин в 17 веке. Обычно он употребляется во множественном числе как lacunae, однако lacunas является общепринятым вариантом множественного числа.

    Каковы функции остеоцитов?

    Потенциальные функции остеоцитов включают: реагировать на механическое напряжение и посылать сигналы о формировании или резорбции кости на поверхность кости , изменять их микроокружение и регулировать местный и системный минеральный гомеостаз.

    Что находится внутри лакун?

    Между кольцами матрикса костных клеток (остеоцитов) расположены в пространствах, называемых лакунами. … Остеонические каналы содержат кровеносные сосуды, параллельные длинной оси кости. Эти кровеносные сосуды соединяются посредством перфорирующих каналов с сосудами на поверхности кости.

    Какие типы клеток живут в лакунах?

    Каждая лакуна в течение жизни занята разветвленной клеткой, называемой остеоцитом, костной клеткой или костным тельцем .Лакуны соединены друг с другом небольшими каналами, называемыми канальцами. Лакуна никогда не содержит более одного остеоцита.

    Вырабатывают ли хондроциты коллаген?

    Хондроциты распознают потерю ВКМ, а активно продуцируют коллаген типа II и протеогликаны.

    Присутствуют ли пластинки в хрящах?

    Хрящи и кости: типы зрелой кости

    Остеоциты располагаются в своих лакунах концентрическими кольцами вокруг центрального гаверсова канала (который проходит продольно).Остеоциты расположены в виде концентрических колец костного матрикса, называемых пластинками ( маленьких пластинок ), и их отростки проходят во взаимосвязанных канальцах.

    Какой хрящ находится на концах длинных костей?

    Обызвествленный хрящ присутствует на конце длинной кости.

    Хондробласты в лакунах?

    Хондробласты называются хондроцитами, когда они внедряются в хрящевой матрикс, состоящий из протеогликановых и коллагеновых волокон, до тех пор, пока они не лежат в лакунах матрикса .

    Встречаются ли лакуны в губчатой ​​кости?

    Губчатая (губчатая) кость. Как и компактная кость, губчатая кость, также известная как губчатая кость, содержит остеоциты, размещенные в лакунах , но они не расположены концентрическими кругами. Вместо этого лакуны и остеоциты находятся в решетчатой ​​сети шипов матрикса, называемых трабекулами (единственное число = трабекулы) (рис. 7).

    Почему хрящи более мягкие и податливые, чем кости?

    Хрящ мягче и гибче кости.Он обеспечивает поддержку и структуру различных тканей тела, таких как ухо, нос, гортань , и действует как подушка на концах суставов, которая защищает кости от трения друг о друга.

    Все ли лакуны содержат хондроцит?

    Кажется, есть лакуны без хондроцитов . Это артефакт — клетки были «отбиты» во время приготовления. Рост хряща: было отмечено, что в глубокой части надхрящницы есть хондрогенные клетки…. Такие группы клеток называются клеточными гнездами или изогенными группами.

    Как образуются лакуны?

    Лакуны возникают как в результате сморщивания ткани и артефактов срезов , тогда как гибель клеток часто включает инфильтрацию защитных клеток (для клиренса), повышенную компенсаторную пролиферацию соседних клеток, изменения в клеточной морфологии и наличие дебриса, что приводит к усилению загруженность р…

    Какие два типа остеоцитов существуют?

    (1990) различают три типа клеток от остеобластов до зрелых остеоцитов: преостеоциты типа I (остеобластные остеоциты), преостеоциты типа II (остеоидные остеоциты) и преостеоциты типа III (частично окруженные минеральной матрицей).

    Каково строение и функция остеоцитов?

    Остеоцит, клетка , которая находится внутри вещества полностью сформированной кости .Он занимает небольшую камеру, называемую лакуной, которая содержится в кальцинированном матриксе кости. Остеоциты происходят из остеобластов или костеобразующих клеток и представляют собой остеобласты, окруженные продуктами, которые они секретируют.

    Что выделяют остеоциты?

    Остеоциты также координируют действия остеобластов и остеокластов посредством нескольких механизмов. Во-первых, остеоциты экспрессируют и высвобождают белков , которые сигнализируют остеобластам, остеокластам и другим клеткам, находящимся в кости, реагировать на изменения окружающей среды.

    Всегда ли видны волокна в хрящах?

    присутствуют ли волокна в хрящах? всегда ли видны волокна в хряще? нет, не в гиалиновом хряще.

    Что означает пробел в законе?

    В законодательстве non liquet (широко известный как «пробел в законе») — это любая ситуация, в которой нет применимого закона .Non liquet переводится с латыни на английский как «непонятно».

    Как вы используете слово лакуна?

    Лакуна в предложении ?

    1. В рассказе отсутствовал сюжет, в результате чего в середине текста образовалась лакуна.
    2. Обнаружив древний текст, историки с грустью обнаружили в середине лакуну с несколькими недостающими страницами.
    .

    Написать ответ

    Ваш адрес email не будет опубликован.