У жены шизофрения: С вниманием к близким: что нужно знать о шизофрении | Статьи

Содержание

С вниманием к близким: что нужно знать о шизофрении | Статьи

Около 1,5 млн человек в России живет с шизофренией — хроническим и инвалидизирующим психическим заболеванием, для которого характерны нарушения мышления и восприятия. Однако тема психических расстройств остается окруженной самыми разными предрассудками, из-за чего люди с этими расстройствами зачастую до последнего не хотят обращаться за помощью к специалистам. Подробности — в материале «Известий».

В окружении каждого пятого

По данным ВОЗ на 2018 год во всем мире шизофренией страдают около 21 млн человек, 12 млн из которых мужчины и 9 млн — женщины. Согласно опросу ВЦИОМа и фармацевтической компании «Гедеон Рихтер», каждый пятый житель России имеет в своем окружении людей с таким расстройством. Большинство россиян относятся к пациентам с шизофренией с сочувствием (38%) и жалостью (34%), одновременно с этим каждый четвертый респондент признался, что испытывает страх перед такими больными. Возраст пациентов с шизофренией, как правило, варьируется от 15 до 80 лет. Заболевания же может возникать в результате взаимодействия генов и ряда факторов среды.

Фото: Depositphotos

В этом году «Гедеон Рихтер» в рамках проектов по социальной ответственности выступила спонсором создания фильма на YouTube канале «Секреты», основная цель которого — взглянуть на мир глазами человека с ментальным расстройством, встать на его место, понять проблему изнутри. Фильм будет показан уже в этом октябре. Теме толерантности общества к диагнозу шизофрения также была посвящена встреча с продюсером и режиссером этого фильма Чингизом Мусиным и , к.м.н., доцентом, заведующим кафедрой психиатрии, психотерапии и психосоматической патологии ФНМО Медицинского института РУДН Владимиром Медведевым.

Обратиться как можно раньше

По словам Владимира Медведева, цифры заболеваемости шизофренией ежегодно варьируются от 0,5% до 1,5% населения. «Считается, что 1% — это средняя цифра, причем приблизительно эта цифра одинакова во всем мире. И более того, она стабильна на протяжении последних 30 лет. Другое дело, что население растет и в абсолютных значениях количество больных шизофренией увеличивается», — подчеркивает Владимир. И чем раньше пациент обратится к специалисту, тем больше вероятности, что он будет лечиться амбулаторно и ему будут назначены малые дозы препаратов.

Фото: Depositphotos

Современными исследованиями было установлено, что первые очевидные для окружающих симптомы шизофрении в среднем проявляются где-то в районе 15–18 лет. Первое обращение к специалисту с возможной постановкой этого диагноза происходит около 25–35 лет. То есть теряется от 10 до 15 лет. Те химические и патофизиологические процессы, которые происходят в головном мозге у пациента, продолжаются почти 10–15 лет, и потом требуются большие усилия для того, чтобы химически вернуть работу мозга к прежнему уровню и ресоциализировать такого пациента. Одно дело убрать симптоматику — это в общем достаточно быстро сегодня делается, а другое дело — снова научить его жить как раньше, вспомнить, каким он был до болезни.

Фото: Кирилл Киреев​

В целом необходимо следить за своими близкими и в случае выявления каких-то симптомов нужно убедить такого человека обратиться к специалистам, подчеркивает Владимир Медведев.

Множество симптомов

Что касается симптомов, во-первых, это расстройство мышления: есть специфические и неспецифические, характерные для шизофрении. Мышление становится аморфным, паралогичным, то есть человек с трудом отвечает на вопросы, у него «утекают» мысли в сторону, он забывает, о чем его спросили, делает одно утверждение, противоречащее другим, — указывает специалист. — Пациенты часто жалуются на состояние пустоты в голове или, наоборот, на наплывы мыслей в голове.

Фото: Depositphotos

Для постановки диагноза обязательно наличие таких продуктивных симптомов, как голоса, бред, галлюцинации, причем необязательно слуховые — они могут быть и визуальные, обонятельные, тактильные. «При этом это должны быть так называемые псевдогаллюцинации. Отличие от истинных в том, что псевдогаллюцинации человек испытывает и чувствует у себя в голове, а истинные галлюцинации он всегда привязывает к окружающей обстановке, то есть мышь бежит, и вот она под столом — это истинная галлюцинация, а вот, например, когда человек говорит о том, что голос родственника что-то говорит в его голове — это псевдогаллюцинация, она не привязана к окружающей обстановке», — объясняет специалист.

Также необходимо наличие негативных расстройств. Для них характерна утрата психических функций, то есть человек перестает быть таким, каким он был раньше. И третий важный момент — это длительность этой симптоматики, указывает Медведев. Для постановки диагноза «шизофрения» продуктивные симптомы должны длиться не менее месяца, а негативные расстройства — на протяжении года.

Развенчивая мифы

Одна из проблем стигматизации людей, страдающих от шизофрении, — это предрассудки, окружающие это заболевание. То, что пациенты, приходящие в диспансер, сразу ставятся на учет и после этого они не могут вступать в брак, уезжать за границу и т.д., — это миф, подчеркивают специалисты. Сегодня диспансерное наблюдение касается пациентов в двух аспектах: либо когда они опасны для окружающих (при наличии ситуаций, когда они проявляли агрессию и поэтому требуется активное наблюдение за ними), либо когда пациент нуждается в защите от общества (когда изменение в результате болезни таковы, что человек не может приспособиться и подвергается насмешкам со стороны людей, которые не понимают, поэтому его нужно защищать).

Фото: Depositphotos

Также распространен миф о том, что специалисты доводят пациентов до состояния овоща и человек таким и остается. В данном случае этот миф имеет под собой основание, потому что 60–70 лет назад, когда появилась психофармакология, действительно были препараты, основной задачей которых была седация, то есть снятие агрессивности, гиперактивности, возбуждения у пациентов, — объясняет Владимир Медведев. — Сегодня современные препараты делают то же самое, но без такой седации, сводят к минимуму побочные эффекты, могут купировать негативные симптомы, а позитивные, наоборот, активируют, уменьшают болевые расстройства, проявления ангедонии (болезненной безрадостности, отсутствие чувства удовольствия).

«Я видела существ из параллельной реальности» Как живут люди с шизофренией: Lenta.ru

Шизофрения — тяжелое психическое нарушение, которым страдают более 20 миллионов человек по всему миру. Часто люди с этим заболеванием галлюцинируют, слышат голоса, видят то, чего нет на самом деле, и подвержены бредовым идеям. «Лента.ру» при поддержке фармацевтической компании «Гедеон Рихтер» поговорила с людьми, у которых диагностирована шизофрения, и узнала, как определить психическое расстройство и что с этим делать.

Сара, 28 лет: «Все начиналось невинно: я будто слышала мысли людей»

У меня диагностировали параноидную форму шизофрении, когда я лежала в психиатрическом стационаре. Диагноз поставили практически сразу, после первого консилиума специалистов.

У каждого человека, столкнувшегося с шизофренией, болезнь протекает по-разному. Пусковой кнопкой к ее развитию может послужить что угодно — любой сильный стресс, роды, смерть близкого или употребление наркотиков.

Первые симптомы заболевания появились полтора года назад, мне было 27. Тогда я была магистрантом, преподавателем-стажером в одном из ведущих вузов страны. Все начиналось вполне невинно: я будто слышала мысли людей. В какой-то степени это было интересно — мне казалось, будто у меня проснулись сверхспособности. Я могла ехать в троллейбусе и слышать гул чужих мыслей: «надо забрать ребенка из сада», «мне грустно», «хочу купить телевизор». И это в то время, когда у меня нет детей, и телевизор мне не нужен. К счастью, на качество жизни и на работу это никак не влияло, я могла контролировать это.

Спустя какое-то время краски начали сгущаться — это совпало с возросшим уровнем ответственности на работе и приближением срока защиты магистерской диссертации. Я больше не могла отстраняться от чужих мыслей, они буквально поселились в моей голове, места для меня самой уже не осталось. Когда я находилась в каком-либо обществе, я слышала невербальные угрозы от окружающих. Мне было страшно ездить в метро, потому что я была убеждена, что мои мысли может прочесть любой человек.

Изображение: Света Кобракова

Кульминацией стал экзамен по философии. Тогда я была убеждена, что кто-то вынул из моей головы мозг, поэтому я ничего не помню. Мне стало ясно, что со мной что-то не так.

Болезнь ухудшала мое состояние, становилось все труднее жить в мире, который будто бы ополчился против меня. Но в действительности против меня ополчился мой собственный мозг, что кажется еще более ужасающим.

Я рассказала все родителям, они забрали меня в родной провинциальный городок и отправили в центр пограничных состояний. Там мне выписали препараты-антипсихотики.

Наверняка все слышали выражение «страдающий шизофренией» — и это отлично описывает заболевание. Болезнь мучает, выматывает, делает существование непереносимым. Самое страшное — это, скажем, печать фатума, наложенная ею. Хроническая… неизлечимая… прогрессирующая… Все эти слова могильными плитами лежат на нас, людях с диагнозом.

Отгороженность от мира, невозможность реализации, инвалидизация, стигматизация — вот хоровод, с которым мы сталкиваемся. Мы никогда не сможем объясниться с этим миром, высказаться в него. Мы никогда не будем поняты, потому что это не объяснить так, как можно объяснить влюбленность, боль в ухе или отчаяние, которые так или иначе испытывали все люди.

Изображение: Света Кобракова

Есть люди с шизофренией, которые под наблюдением специалиста в результате многолетних проб разных препаратов смогли найти оптимальную схему лечения. Хороший пример — это Элин Сакс, американская профессор, доктор наук. Ее книга «The center cannot hold» в определенный момент осветила мою жизнь надеждой и показала, что еще рано сдаваться — все можно изменить. Да, придется постоянно бороться, стать настоящим воином, но это того стоит.

Шизофрения — это повод к получению инвалидности, но не во всех случаях. Хотя я стою на учете в ПНД, инвалидности мне удалось избежать. И все же некоторые ограничения в жизни в целом и в работе в частности у меня есть. Я больше не могу преподавать, не могу водить автомобиль. Думаю, и на ответственных руководящих постах мне работа не светит.

Вылечиться полностью от шизофрении невозможно, но можно добиться стойкой ремиссии и полной социальной и трудовой реабилитации.

Людям с заболеванием необходима поддержка, поэтому родственникам «болящего» нужно быть готовыми бороться. Необходимы и максимально квалифицированные специалисты. А вот обращаться к изгоняющим бесов экстрасенсам, шаманам и магам нельзя ни в коем случае. Так можно потерять очень ценное время, деньги и к тому же усугубить заболевание.

Изображение: Света Кобракова

Если вы замечаете, что между реальностью и тем, что происходит в вашей голове, большая разница — стоит идти к специалисту. Стоит быть всегда очень критичным к себе и включать рациональное мышление. То есть, к примеру, какова вероятность того, что вы земное воплощение какого-нибудь бога?

Я бы хотела обратиться ко всем, кто столкнулся с шизофренией: будьте сильными, не опускайте рук, не жалейте денег на специалистов и препараты — все это окупится вашим состоянием. Путь будет долгим и трудным, но он того стоит. Найдите тех, кто поймет вас, не стигматизируйте заболевание, лечитесь — и вы добьетесь ремиссии. Ну и занимайтесь по возможности творчеством.

В 2019 году компания «Гедеон Рихтер» вывела на российский рынок новый препарат, способный облегчить позитивную и негативную симптоматику заболевания

Екатерина, 37 лет: «Я начала видеть существ из параллельной реальности»

Шизофрения обычно кажется чем-то непоправимым. Тут же рисуются картины об отсутствии будущего, о жизни в психбольнице. Но ведь на сегодняшний день это не так! Многие люди с диагнозом шизофрения вполне успешны — как профессионально, так и в личном плане.

Да, диагноз действительно сложно принять. Я рыдала, когда специалист предположил, что у меня шизофрения,  — это как узнать, что ты смертельно болен, только не телом, а душой и разумом.

Есть проблема, что человеку с таким диагнозом, ничего не объясняя, специалисты назначают кучу достаточно тяжелых препаратов с огромным количеством побочных эффектов. И люди даже не понимают, зачем все это нужно и нужно ли это вообще. Люди не знают, что препараты можно менять, корректировать дозу. Это часто приводит к самовольному отказу от медикаментозного лечения, которое при правильном подборе препаратов дает возможность находиться в сознании. Еще каких-нибудь 50 лет назад такой возможности у больных не было!

Когда появились первые признаки заболевания, я даже не поняла, что это болезнь, — в этом ее коварство. В какой-то момент я стала жить как бы в двух реальностях. И с каждым днем этих реальностей становилось больше. Это как жизнь в разных измерениях, в которых отличается не пространство, но твоя жизнь, опыт, судьба.

Это очень сложно описать… Представьте себе, что есть Вы, и есть другой Вы, только он в другом измерении. Возможно, в другом времени. Таких Вас много, и все они связаны. От действий каждого из этих личностей зависит их же будущее, будущее их близких и все события вокруг. Потом клубок разрастается до таких размеров, что невозможно это распутать. И наступает отчаяние. Как бездна, в которую стремительно затягивает, из которой не выбраться.

В какой-то момент я начала видеть разных существ, как будто из параллельной реальности. Одни были агрессивны и нападали на меня, другие защищали. Но я понимала, что это вижу только я, и никому об этом не говорила.

Изображение: Света Кобракова

Ну, а потом настал момент, когда некоторые симптомы вышли на поверхность. Родные поняли, что дело плохо, и вызвали скорую. Я не была опасна ни для себя, ни для окружающих, поэтому поначалу медики не хотели увозить меня — для этого не было оснований. Но потом они увидели мои старые, многолетней давности, шрамы от самоповреждений, и именно эти шрамы стали поводом для помещения в стационар.

Я никому, ни одному человеку на свете не пожелаю заболеть этой болезнью. Сложно передать весь спектр чувств, которые приходится испытывать в состоянии психоза (у меня за последние полтора года таких было три). Ты попадаешь в обстоятельства, на которые не можешь повлиять никаким образом, и вместе с тобой, по твоей вине, здесь оказываются дорогие тебе люди. Что может испытывать человек, который, к примеру, уверен, что он заперт навсегда в своей квартире вместе со своими детьми, а в это время пришла ночь, которая никогда не закончится? Это страх и полное отчаяние.

Когда из психоза выходишь, начинается период восстановления. Это тоже очень непросто. Бывает очень сложно сделать хоть что-то — даже встать с кровати. Бывает так, что наступает полная пустота внутри, и ты не чувствуешь ничего, вообще ничего — ни радости, ни печали, ни любви, ни боли или каких-то других переживаний. И здесь снова появляется чувство вины, потому что ты не можешь выполнять даже повседневные дела.

Однажды я чуть не вышла в окно шестого этажа, а рядом были мои дети. Это произошло не потому, что я хотела свести счеты с жизнью. Просто в тот момент в моей реальности я верила в то, что мое физическое тело неуязвимо. Но мне повезло, меня остановили. Свекровь, увидев меня стоящей у окна, спокойным голосом сказала: «Закрой его, пожалуйста». И я закрыла.

Изображение: Света Кобракова

В один момент я поняла, что нужна близким, детям, и это для меня важнее «сверхспособностей». И я должна сделать все, чтобы жить именно в реальном мире. Когда я поняла это, мое лечение стало осознанным. Я стала активнее сотрудничать со специалистами, слушать их рекомендации, искать информацию, читать литературу, связанную с психиатрией. Это был большой труд, но для меня было важно вернуться — ради тех, кому я нужна. Ключ, на мой взгляд, как раз в этом: найти в себе силы признать, что ты болен, и начать лечиться.

Если вы родственник человека, который столкнулся с шизофренией, нужно понимать, что шизофрения — это не блажь, не придуривание, не лень, не умственная отсталость. Это болезнь, которую нужно лечить, и чем раньше начнешь — тем лучше. Желательно, чтобы лечение заключалось не только в наблюдении у специалиста, но и в работе с психотерапевтом, социальным работником, с участием в группах взаимопомощи.

Если в семье болеет один, то поддержка и помощь нужна всем. Проблема ведь не только у больного. Так или иначе эта ситуация отражается на всей семье. Для детей это вообще серьезная травма, поэтому нельзя табуировать эту тему, как-то замалчивать ее. Детям людей с заболеваниями психики нужна поддержка в этом вопросе.

Я хочу обратить внимание на слово «поддержка». Не опека. Не нужно ни в коем случае делать все за больного, это только вредит. И не нужно нагружать его какой-то чрезмерной активностью, особенно если эта деятельность не в сфере его интересов. Нужно поддерживать и подбадривать его во всех начинаниях, талантах, способностях. По своему опыту знаю, что часто фраза «Выше нос, мы это преодолеем» порой важнее долгих мотивирующих разговоров.

У меня трое детей. Старшему было семь лет, когда я впервые попала в больницу. О том, что я больна, мы поговорили с ним не сразу. Тема была чуть ли не табуированной у нас в семье, да и я тогда не признавала в себе болезнь. Но было видно, что старший ребенок переживает. Все изменилось после третьего эпизода — тогда мы и поговорили. Я сказала, что во всем многообразии разных болезней есть еще и психические. Сын преобразился прямо на глазах, теперь он задает разные вопросы о заболевании, ходит со мной на мероприятия и довольно неплохо разбирается в теме психического здоровья. Дети способны понять, просто нужно называть вещи своими именами, хоть и страшно признаться во многом самому себе.

Около трех лет я принимала лекарства. На сегодняшний день мне удается обходиться без них. Я принимаю их изредка, когда чувствую в себе некоторые знакомые сигналы подступающего психоза. Но это бывает крайне редко — на фоне, например, сильной стрессовой ситуации. Я, конечно, довольна, что живу в наше время, и у меня есть шанс помочь себе медикаментами. Меня не мучают лоботомией, не надевают на меня мокрую тряпку, не подвешивают к потолку. Когда-то давно эти методы считались вполне себе адекватными, однако, как мы знаем сейчас, все это не имело результата или делало только хуже.

Изображение: Света Кобракова

Мне нравится сравнение шизофрении с гриппом, хоть оно и недостаточно корректно. Можно ли навсегда избавиться от гриппа? Нет. Какой-то период времени тебе плохо, надо принимать жаропонижающее и много пить, соблюдать постельный режим. А потом все прошло, и не нужно специально ничего делать, чтобы чувствовать себя хорошо. Но симптомы могут вернуться, и нужно быть к этому готовым.

Лечение позволяет жить полноценной жизнью. Но нужно понимать, что одних лекарств мало. Лекарства только дают возможность вернуться в реальность, чтобы полноценно поработать над более глубинными причинами болезни. Социальная активность и социальная реабилитация тоже очень важны.

Я считаю, что в моем случае большую роль сыграла деятельность, которая мне интересна, к которой у меня есть склонность. Кстати, именно психологи в стационаре рекомендовали мне всегда находить в себе силы для того, к чему есть интерес. Хобби и увлечения очень важны! Они придают сил.

Я просто хотела бы поддержать тех, кто узнал свои проблемы в моей истории. Я знаю, что таких людей много. И много людей, которые справились, ведут активную полноценную жизнь, реализуют себя. Если кто-то смог — значит, сможет и еще кто-то. Нельзя замыкаться в себе. Желаю сил, терпения и успехов на этом нелегком пути. Это большой труд, но результат действительно стоит того, чтобы потрудиться.

Материал подготовлен при поддержке фармацевтической компании «Гедеон Рихтер».

Истории и фотографии людей, которые живут с шизофренией

Шизофрения возникает у 0,3–0,7% населения. Согласно опросу ВЦИОМ, 38% россиян считают: людям с шизофренией следует «находиться подальше от других». Журналист, фотограф и автор паблика «Ты здесь не чужой» Арден Аркман сделал проект о тех, кто живет с шизофренией: он снимал героев в важных для них местах и узнавал, каково иметь шизофрению в России.

«Здравствуйте, я Саша, очень опасный зверь»

Саша, 20 лет

Минск — Санкт-Петербург. Блогер. Фотография сделана у Саши дома

В детстве у меня была склонность к патологическому фантазированию, но это особо не мешало жить и не отличало [меня] от других детей. В 11 лет были легкие слуховые галлюцинации — казалось, что меня зовет мама. Самые яркие проявления пошли лет в 15, после возвращения вытесненных воспоминаний о насилии. 

В [минской] больнице санитарки били пациентов, особенно совсем маленьких детей из детдома. В отделении вообще было очень много насилия — психологического, физического и сексуального. Сейчас идет расследование по этому поводу, но полиция не совсем на моей стороне. Из‑за диагноза вместо жертв верят насильникам (насильники — врачи), фальсифицируют данные в медицинских карточках и говорят, что это просто «видения».

На словах мне ставили диссоциативное расстройство идентичности, но официально его никуда не занесли, сославшись на то, что в СНГ к этому диагнозу относятся c сомнением. Потом поставили шизофрению. Про диагноз знают все, я веду блог на эту тему и никогда не скрывала его. Зачем? Со стигматизацией психически больных нужно бороться, замалчивание только усугубляет проблему.

Я не принимаю таблетки: мне много раз меняли препараты, ничего не подходит, они делают только хуже и дают сильные побочные эффекты. В России я еще не обращалась за психиатрической помощью, но в Беларуси с этим все очень плохо.

Самое тяжелое — отношение общества и потребность постоянно доказывать, что я не опасный неадекватный маньяк. Из‑за диагноза мое слово стоит ниже слова человека, который совершил надо мной противоправное действие, ведь «ей могло показаться».

В соцсетях  меня то и дело сравнивают с опасным, бешеным зверем, которого надо изолировать, в ПНД врачи видят во мне не личность, а бомбу замедленного действия, и это угнетает. Здравствуйте, я Саша, очень опасный зверь ростом в 157 сантиметров и весом в 43 килограмма, который обожает мопсиков, не может без чужой помощи открыть банку и частенько помогает людям. Приятно познакомиться, я опаснее медведя, потому что у меня шизофрения.

«Тебя не пора вязать?»

Екатерина, 19 лет

Санкт-Петербург. Фотограф. Снимок сделан во дворе психиатрической больницы

С четырех лет у меня были мысли о суициде. Каждое пробуждение, если рядом не было взрослого, вызывало дикий страх и панику, будто меня оставили навсегда. Отец умер, когда мне было три года. С четырех до 14 лет я не верила в это и периодически видела его в толпе. Втихую повреждала себя: отрывала кожу, не давала заживать ранкам, выдирала пряди волос.

В больницу попала в 18 лет из‑за голосов, беспричинных психозов и навязчивых мыслей. Там смех или слезы были чреваты капельницами и повышенными дозировками. Привязать [к кровати] могли на сутки или неделю — все зависело от настроения медсестер. Бабушку в деменции привязали к стулу в коридоре, чтобы она всегда была в поле зрения, даже кормили привязанной. Туалетный вопрос решался утками и памперсами. Одна женщина поступила беременной, ее на скорой увезли рожать, а через несколько дней вернули в закрытое отделение. Вынудили отказаться от ребенка. Никто из персонала ее не поддерживал, хотя из‑за самих родов и отказа она очень страдала физически и морально.

Вообще, если больничное лечение подошло — это везение, если нет — вы можете думать, что так и должно быть. Иногда врачи лишь заглушают острые симптомы, не разбираются в корне проблемы и не говорят, как с этим всем дальше жить. Отчасти ситуация такова из‑за сложности психиатрии как науки, отчасти — из‑за моральных устоев в нашей стране.

Близкие приняли диагноз спокойно, хотя одна из родственниц теперь меня боится. Некоторые приятели начали относиться слегка настороженно, обычное проявление эмоций становилось [для них] тревожным звонком: «Тебя не пора вязать?»

У меня бывает ощущение, что я не имею права на существование, отчего иногда [могу] не обратиться за помощью, не совершить что‑то по своей инициативе, порой не взять положенное.

Люди думают, что «психи» непременно опасны для общества, что лучше их вообще избегать и не допускать до каких‑либо должностей. На время лечения пришлось брать по учебе академический отпуск, а когда решила вернуться, мне понадобились справки о том, что могу продолжать обучение. В них не было ни слова о том, что я лечилась в психиатрической больнице, — видимо, чтобы это не доставило проблем. 

Болезнь точно сильно навредила мне, затормозила прогресс, много раз чуть не убила, навсегда сказалась на образе мышления, усложнила жизнь. С другой стороны, после стольких лет слепой войны я оказалась в лучших условиях и теперь сильнее многих. Шизофрения все еще со мной и всегда будет, иногда она напоминает о себе, но это дает контраст, чтобы ценить жизнь.

Подробности по теме

Психоактивистка Саша Старость — о публичном самобичевании, перформансах и шизофрении

Психоактивистка Саша Старость — о публичном самобичевании, перформансах и шизофрении

«Меня дискриминировали только работники государственной психиатрии»

Андрей, 26 лет

Санкт-Петербург. Учится на ландшафтного архитектора. Фотография сделана у Андрея дома

С детства были истерики и плаксивость, но настоящие проблемы появились в 15–16 лет. Сильные чувства возникали без причины, а картина мира усложнялась — знаки, символы, в центре [которых] был я, борец с космическими силами. Думал, что мне нужно совершить самосожжение, чтобы уподобиться Солнцу. Качество жизни ухудшилось, испортились отношения с матерью, нарастала социофобия.

Однажды мама вызвала психиатра, которая пришла ко мне домой, обсудила проблемы и предложила госпитализацию. Я согласился, но ожидания с реальностью не совпали. Санитары, приехавшие ко мне, грубили, напялили тяжелую смирительную рубашку: «Ты псих, это чтобы ты из окна не выпрыгнул». И увезли прямо из дома.

В больнице имени И.И.Скворцова-Степанова выдали дырявые штаны и рубашку, забрав мою одежду. Было ощущение тюрьмы: запрещено почти все, кроме предметов личной гигиены и книг. Персонал тоже был похож на тюремщиков, называл хроников «мясом». Одна из санитарок взяла под «покровительство» мальчика и ежедневно вкалывала ему внеочередные уколы нейролептика за мелкие нарушения распорядка дня. Когда мальчик пожаловался заведующей, это прекратилось, но санитарку не уволили.

Диагноз мне раскрыли только спустя год после выписки под предлогом: «На многих пациентов оглашение диагноза действует шокирующе, некоторые кончают жизнь самоубийством». Из‑за приема таблеток моя личность сильно изменилась, ощущение потери и травмы остается до сих пор. Потом несколько лет спокойно жил без лекарств, пока не началась депрессия, и тогда я оформился в дневной стационар.

Бред дал мне понимание того, как зыбко может быть основание для уверенности в любой идее.

Я стал более осторожен и методичен из‑за понимания разрушительной силы иррациональности. Восприятие других изменилось — научился принимать гораздо большее число людей.

Сперва мама не принимала диагноз и верила, что со мной все нормально. Друзья же нашли в нем объяснение моих особенностей — изредка встречал сочувствие, однажды — романтизацию. Меня дискриминировали только работники государственной психиатрии. Психотерапевты проявляли вопиющий непрофессионализм, один из них заявил: «Гомосексуализм — это болезнь». Только один врач относился хорошо, помог в назначении подходящих лекарств и понимании психического статуса. В целом о комфорте, доверии и субъектном, то есть человеческом отношении в психиатрии говорить не приходится, там [к пациенту] относятся как к вещи. Я всегда ощущал себя в свободном плавании, изредка получая подачки таблетками.

«Если бы шизофрения исчезла, я бы не знала, что делать»

Надежда, 18 лет

Кострома. Учится в медколледже. Фотография сделана в комнате Надежды

Галлюцинации начались в 12 лет, одна из них есть и сейчас: это хор без слов, будто звучание флейты без перебирания нот. Затем появился звук льющейся воды по ночам, голоса и апатия. Родители не поверили, обозвали фантазеркой, употребляющей наркотики.

Обе госпитализации — самое тяжелое время в моей жизни из‑за невозможности убежать от себя. Первая врач обвиняла меня в симуляции симптомов, но лечение назначила. В детском отделении в палатах можно находиться только во время отбоя, обхода или тихого часа, [в остальное время] мы сидели на стульях у поста медсестры. За шум наказывали вязками (привязывали веревками к койке. — Прим. ред.) — они должны длиться не более полутора часов, но детей вязали на день или ночь.

Во взрослом отделении было два врача на 50 человек. У одной женщины от веревок были синяки и боли, но ее долго не отвязывали. Пожилую пациентку медсестра ударила по лицу за то, что та в коридоре звала маму. Самым грустным занятием была трудотерапия — мы вырезали и сшивали полоски ткани, делая ковер, потом его распускали и сшивали снова.

Отец считает диагноз фантазией и сейчас. Говорит, что я сломала себе всю жизнь: устроюсь уборщицей и умру от голода. Мать его поддерживает.

Мой девятилетний брат говорит, что шизофрении нет, потому что я не бегаю с топором за людьми. Ужасно, что мозг промыт и у детей.

В школе меня травили не только из‑за диагноза, но и из‑за сексуальной ориентации. А когда в 10-й класс пришли новые люди, отношение улучшилось, они читали мой дневник в соцсетях.

Бывшая девушка говорила, что у нее тоже галлюцинации, но потом призналась, что все придумала. Такие попытки подражать оскорбительны. Теперь мы общаемся лишь как знакомые. 

Болезнь сделала меня сильной и терпеливой. Если бы шизофрения исчезла, я бы не знала, что делать. Она дает синдром поиска глубинного смысла — то, что дико нравится, но и пугает. Это и знаки, и наплывы мыслей вроде «верит ли Бог в себя».

В нашей психиатрии сильно не хватает людей. Районный врач-психиатр — украшение кабинета. Маме он угрожал, что меня заберут с полицией прямо из школы. Жаловался, что сам больной из‑за паленой водки, но до галлюцинаций еще не допился. В больницах пациентов не информируют о том, что с ними происходит, в закрытых отделениях нет психотерапии. Лично мне больница не помогла, а ограничение свободы и общения только навредило.

Подробности по теме

«Скажу — сразу уволят»: каково это — скрывать психическое расстройство от коллег

«Скажу — сразу уволят»: каково это — скрывать психическое расстройство от коллег

«Я принимаю по 11 таблеток в сутки»

Александра, 20 лет

Жуковский. Работает в антикафе, будущий психолог. Фотография сделана во дворе дома Александры

Все началось в 15 лет с депрессии. Родители восприняли [ее] негативно, особенно папа со своим «ты все придумала». Вскоре начались голоса, мужские и женские, и галлюцинации в виде шифров, которые я записывала на бумаге. Голоса приказывали мне разносить эти шифры знакомым людям. Из галлюцинаций сейчас остались слои, которые движутся и пересекают все пространство. Раньше из‑за них было страшно выйти из дома: думала, что против меня заговор. Еще я вижу глаз — это некая сущность, которая появляется на разных поверхностях и общается со мной. Обычно все это происходит осенью и зимой, а весной и летом затихает. Когда глаз уходит, мне даже грустно без него, успела полюбить его как друга.

Главврач в ПНД [психоневрологический диспансер] уговаривала родителей отправить меня в больницу насильно — они не согласились, и она стала угрожать, что лишит их родительских прав. Я и сама сейчас негативно отношусь к недобровольной госпитализации.

Считаю, что помощь через насилие — это не помощь.

Я легла в Научный центр психического здоровья на полтора месяца — там хорошие условия и врачи, вот только они все время врали, что у меня депрессия, а выписали с диагнозом «шизофрения». Считаю, что пациент должен знать правду о своем состоянии. Мне повезло, что в больнице не практиковали наказания и давали только современные препараты — схему лечения меняли больше 10 раз, когда возникали побочки. Сейчас я пью три нейролептика, корректор и нормотимик — всего 11 таблеток в сутки. Это гораздо больше, чем обычно назначают при шизофрении, но я чувствую себя хорошо.

Мама относится к диагнозу спокойно, а папа до сих пор недоволен, считает, что он ошибочен и что нейролептики лучше не принимать. Из окружения отвернулась только бывшая лучшая подруга, остальные хорошо общаются, в том числе коллеги на работе и гости нашего кафе, которые тоже в курсе.

Благодаря болезни я стала лучше понимать людей, которые столкнулись с психическими проблемами. Раньше казалось, что со мной этого никогда не произойдет, но когда случилось, поняла, что никто от этой болезни не застрахован».

«Жил на улице полтора месяца как бездомный»

Денис, 40 лет

Зеленоград. Литератор и переводчик, член Союза писателей. Фотография сделана в районе, где находился Денис, когда жил на улице

Первый приступ случился в 23 года. Казалось, что прохожие подают мне знаки, а цвета машин связаны с приказанием, которое «высшее правительство» отдает мне. Позже начались все виды галлюцинаций, которые ощущались как результат внешнего воздействия. Знакомый физик сказал: «Ну, допустим, мозг можно использовать как приемник. Но в нем же нет передатчика!» И тогда я задумался о том, что, возможно, это действительно заболевание, потому что такое явление, как беседа с голосами в голове, ограничивается пределами нервной системы больного. Чисто теоретически даже если бы мозг мог принимать сигналы извне в виде голосов, то он бы не смог с ними общаться. Часто непонимание этого вводит больного в заблуждение, будто бы он с кем‑то общается, хотя это лишь сбой в работе мозга.

Однажды я жил на улице полтора месяца как бездомный: жена везла на госпитализацию, но я испугался и сбежал от нее. Пил воду из реки, питался тем, что найду.

Когда жители обратили [на меня] внимание, пришлось покинуть тот район — долго шел пешком и отыскал заброшенную дачу в районе аэропорта [Шереметьево], из которой через три дня забрали с милицией. О приступах и взаимоотношениях с близкими написал повесть «Сады, где текут реки», опубликованную в самиздате «Органон». За все время у меня было восемь госпитализаций. Все принудительные.

Друзья не отвернулись, но некоторые пренебрежительно высказывались — и я с ними расставался. Один друг приехал в гости во время моего приступа. После нашего разговора он сказал жене: «Это не Денис! Денис вообще вышел куда‑то покурить. Это другой человек, которого я не знаю». Вот эта дихотомия — тот или не тот человек — стала определяющим принципом, по которому со мной стали строить отношения друзья.

Инвалидность я оформил, когда меня сократили с работы. Это был сложный шаг, словно поставить на себе крест. Но другого выхода не было, надо на что‑то выживать. Из‑за этого статуса нельзя получить водительские права, при трудоустройстве в бюджетное или государственное учреждение (научно-исследовательский институт, государственная школа и много других учреждений) требуется справка от психиатра. Справка из ПНД и наркодиспансера потребовалась даже при устройстве на работу уборщиком лесопарка в ГБУ «Автомобильные дороги». Когда моя мама продавала квартиру, у нее потребовали справку о том, что она не наблюдается в ПНД, — это подавалось как обязательная процедура, значит, такие сложности могли возникнуть и у меня при решении вопросов с недвижимостью.

Я отношусь к своему заболеванию как к кресту, примириться с ним помогает религия. Люблю цитировать молитву святителя Димитрия Ростовского — ее смысл в том, что человек полностью вручает себя божьей воле, без которой и волос с его головы не упадет. Шизофрения показывает, насколько хрупок человек и его жизнь. Человек [с шизофренией] вынужден принимать лекарства, он более незащищен от «мира, открытого настежь бешенству ветров», чем здоровые люди. Надо спешить делать добрые дела и стоять на страже позитивных ценностей, которые даны нам в жизни. У меня семья, растет дочь, это придает определенный ценностный горизонт моей жизни.

Подробности по теме

Как общаться с близким, у которого психическое расстройство: 9 простых правил

Как общаться с близким, у которого психическое расстройство: 9 простых правил

«Странности начались в результате насилия»

Ирина, 22 года

Москва. Фотография сделана в месте, где случилась первая попытка суицида Ирины

В 14 лет у меня начались первые романтические отношения с мальчиком, которому было 22. Однажды он приехал, схватил меня за руки, повалил на диван и изнасиловал. При попытках сопротивления он бил меня по лицу. Сказал, что если я расскажу об этом, моим близким будет плохо, и я молчала. Следующие два года он держал меня под тотальным контролем, унижал, заставлял готовить еду, убирать квартиру и удовлетворять. В результате насилия появились странности: было очень тревожно, до панических атак. Казалось, что я жирная, некрасивая, лишняя в этом мире.

Появился голос, который орал на меня, обзывался, говорил, что без меня всем будет лучше и что я обуза для мамы. И я решила уйти. Взяла походный нож, сожгла дневник и пошла к гаражам.

Помню, как потеряла сознание и очнулась в больнице. Мама в тот день подписала согласие на психиатрическую госпитализацию, [в больнице] я была четыре месяца. Помню чувство, как будто меня предали.

В больнице было нельзя курить, но можно было заработать на пачку: стоять на раздаче во время приемов пищи или мыть туалет и душевую. Вечером отбирали оставшиеся сигареты и наказывали, поэтому перед отбоем я выходила на улицу и выкуривала всю пачку разом. Потом на комиссии я старательно играла «нормального человека», и меня даже сняли с учета в ПНД.

Работающую схему лечения подобрали только в платной клинике, а в государственной один психиатр писал работу по эффектам азалептина, в связи с чем все его отделение принимало только этот препарат.

Вне обострения мне ничего, кроме слишком быстрых мыслей, не мешает функционировать в мире. В обострении бывает непросто выходить из дома, есть еду, перемещаться на общественном транспорте. Симптомы сначала трудно отделить от своих мыслей и желаний, но со временем пришло осознание того, что это чуждое.

При ангине человек не воспринимает гной на миндалинах как часть себя — это проявление болезни, от него избавляются, используют лекарства. То же самое с ментальными расстройствами.

Многие знакомые, узнав о моем диагнозе не от меня, ограничили наше общение, а затем и вовсе исчезли из моей жизни, но я не жалею об этом. В медиа часто показывают шизофреников, «шизиков» как неуравновешенных психов, которые, стоит только отвернуться, зарубят топором и обмажутся кишками. Поэтому общество сторонится людей с психическими особенностями.

«Почему вас не закрывают? Почему вы ходите по улицам?»

Соня, 20 лет

Москва. Курьер, учится на парикмахера. Фотография сделана в сквере, где любит гулять Соня

Я заболела в 14 лет, у меня сенестопатическая шизофрения — это когда кажется, будто по тебе кто‑то ползает. Всего было четыре госпитализации, в одной из больниц персонал запрещал нам заходить на пороги их кабинетов: боялись, что накинемся. Иногда медсестры ругали нас за то, что [мы] их бесим, говорили, что мы не больны и придуриваемся.

В школе социальная работница рассказала всем про диагноз. Одноклассники стали издеваться, а почти все учителя отказались меня учить.

Я ушла на индивидуальное обучение, занималась только у двух учительниц — английского и математики. Знания так и остались на уровне восьмого класса.

Мать считает, что я могу на нее наброситься, так и говорит: «Не подходи, я тебя боюсь». Отец все отрицает, запрещает принимать лекарства и угрожает перестать спонсировать в случае их приема. У бабушки тоже шизофрения, параноидный тип, но даже она некоторые мои симптомы списывает на воспитание. Только друзья хорошо относятся, не считают похожей на маньяка. Родители некоторых из них сначала считали меня опасной и поменяли свое мнение при знакомстве. Бывшие парни в диагноз не верили, запрещали пить таблетки, хотя многие мои реакции списывали на то, что я истеричка, придуриваюсь или что забыла принять свои лекарства.

Я решила забить на личную жизнь, потому что с таким диагнозом она не светит.

Есть и другие ограничения: я хотела бы водить мотоцикл, работать медсестрой, но это невозможно. А еще по жизни трудно, когда из‑за расстройства мышления тяжело что‑то объяснить людям. Шизофрения — это наказание, из‑за нее мои мечты, скорее всего, никогда не исполнятся.

В нашей психиатрии не хватает нормальных человечных врачей и современных оригинальных лекарств. Сейчас я принимаю дженерик за две тысячи, а вот оригинал стоит семь, и разница в плане эффективности и переносимости огромна.

Когда я работала кассиром в «Пятерочке» и совмещала две работы, от недосыпа стала нервной, забывчивой и невнимательной. Вызвали к управляющей, она сказала, что я похожа на человека из психбольницы, я ответила, что отчасти это так, на что последовало возмущение: «Почему вас не закрывают? Почему вы ходите по улицам?» Вообще, люди с психическими расстройствами порой добрее и душевнее, чем здоровые. 

Подробности по теме

Гениальный биполярник: опасна ли «мода» на психические расстройства

Гениальный биполярник: опасна ли «мода» на психические расстройства

«Отец орал, что мне нужно дать по морде, и голоса пройдут»

Юлия, 32 года

Москва. Программистка. Фотография сделана у Юлии дома

С подросткового возраста был бзик на чистоте: перестирывала вещи, если их кто‑то касался, и мыла руки, если дотронулась до пола. Однажды перед Новым годом я выдраила всю квартиру с хлоркой, включая шкафы. Это стало ежегодным ритуалом. Когда уехала в 21 год в США по Work and Travel, этот симптом исчез в один момент и больше не возвращался, наверное, потому что я оказалась далеко от семьи.

В Америке у меня через несколько лет появились паранойя и голоса. Мне казалось, нужно сделать что‑то неправильное, чтобы понять, как голоса отреагируют, настоящие ли они. И я разбила окна в комнате. Соседи вызвали полицейских, они отвезли в больницу. Палата была на двоих, кормили блюдами кухонь мира, мы там играли в настольные игры, приставку, занимались спортом. Не сравнить с российскими больницами, где грязь, ужасная еда, хамство, вязки и уколы в воспитательных целях, а сигареты выступают в качестве валюты, как в тюрьме. В США мне ставили депрессию с психозом, а в России уже шизофрению.

С родителями я не общаюсь. Они смеются надо мной, отказываются пойти на семейную терапию со словами: «Это же ты тут псих».

Отец по пьяни орал, что мне нужно дать по морде и голоса пройдут, показывал фильмы про бесноватых. Родители запретили рассказывать о диагнозе, но я выложила о нем информацию в соцсетях. На отношение друзей и коллег это никак не повлияло.

Диагноз мне почти не мешает: благодаря нейролептикам из симптомов остались только голоса перед сном, с ними можно жить. Но когда нужен день, чтобы отлежаться из‑за стресса, приходится просить отпуск задним числом. Разве моя болезнь не уважительная причина? Психиатр может дать только направление в стационар, но не обычный больничный. В целом из‑за болезни я потеряла несколько лет своей жизни, и всегда есть риск, что состояние станет нестабильным.

В Америке в психбольницы попадают, еще когда не все плохо, а у нас — когда человек уже потерял работу, стал бездомным или ушел в дефект. Пациентов нужно вовремя социализировать, возвращать к жизни, к работе. Я хожу к психотерапевтке, которая ушла из государственной психиатрии, потому что в ее арсенале были только советские лекарства, и все больные раз за разом возвращались в стационар.

Мне нравится буддизм, у его текстов есть терапевтическая польза — например, у «Тибетской книги мертвых», оказавшей влияние на Карла Густава Юнга, но цели просветления я перед собой не ставлю и отношусь к жизни и религии рационально благодаря пережитому опыту. 

что тревожит родственников людей с шизофренией

Еще летом, 4 июня, ВЦИОМ опубликовал данные опроса о психических расстройствах и шизофрении, проведенного в партнерстве с фармацевтической компанией. Тогда 90% опрошенных сообщили, что им известно о шизофрении: среди них 83% считают, что родственникам людей с шизофренией сложно рассказать о диагнозе окружающим, 75% — что таким семьям не хватает поддержки и взаимопомощи, и 73% — что уход за близким с шизофренией отнимает много времени и сил. 20% респондентов рассказали, что в их окружении есть люди с шизофренией. 

Затем «Гедеон Рихтер» и ВЦИОМ провели еще одно исследование в формате онлайн-форума, участие в котором анонимно приняли жители нескольких крупных городов России.

«Больно и стыдно»

Согласно этому опросу, людям, чьим близким поставили диагноз «шизофрения», было «больно и стыдно» из-за предрассудков и неоднозначного отношения к теме психического здоровья в обществе. Каждый третий респондент опроса ВЦИОМ (38%) посчитал, что людям с шизофренией «следует находиться подальше от других». 

«Предрассудки витают в воздухе: что такие больные могут навредить себе и окружающим, что их надо держать в психиатрических больницах — желательно в смирительных рубашках, что их надо изолировать от общества, так как неизвестно, чего от них ждать. Что у них постоянная гримаса на лице, и их внешность отталкивает», — пишет один из участников анонимного онлайн-форума.  

Родственники людей с шизофренией отметили изменения и в образе жизни: из-за ухода за человеком с шизофренией они вынуждены были перестраивать рабочий график, менять работу (или уходить с нее) и контролировать свободное время. 

“Моя жизнь встала намертво. И контроль приема таблеток требовал моего присутствия строго и без пропусков. В общем, все свободное от работы время я проводила дома. Никаких развлечений и личной жизни”, — рассказывает другая участница онлайн-форума. 

Среди трудностей, которые отмечали родственники людей с шизофренией, были также эмоциональные изменения: им требовалось научиться проявлять терпение к близким, не опускать руки.

“Мы все в семье живем по распорядку дня сына. Прием пищи в определенное время, приходится смотреть те передачи, которые он смотрит. Если он просит включить радио, а в это время кто-то хочет слушать что-то другое, то мы уступаем право выбора ему. Расписание второго ребенка составляется тоже с учетом распорядка дня сына”, — делится мама ребенка с шизофренией. 

Родственникам нужна поддержка

Родственникам людей с шизофренией нужна поддержка, информационные, юридические и медицинские меры, которые бы улучшили качество их жизни. 45% отмечают сложности с лекарствами. 

«Родственники пациентов с шизофренией ждут всесторонней помощи от профессионального сообщества, в том числе их ожидания от фармацевтических компаний — разработка эффективных и безопасных препаратов и обеспечение их доступности. Сегодня мы в партнерстве с экспертным сообществом работаем над созданием информационно-образовательных проектов, для повышения качества жизни родственников пациентов», — говорит доктор Аттила Варади, полномочный представитель компании «Гедеон Рихтер» в России. 

Родственники людей с шизофренией сошлись во мнении, что трудности, с которыми они сталкиваются, во многом происходят из-за стигматизации ментальных расстройств. 

«Человек живет жизнью, а не болезнью»

АСИ спросило у Светланы Бейлезон, вице-президента Межрегиональной общественной организации помощи детям с особенностями психоречевого развития и их семьям «Дорога в мир», что могло бы помочь избежать стигматизации. 

«Нужна открытая информация, которая везде попадается людям на глаза – как реклама по телевизору или информационные листки в общественных местах, поликлинике, школе и собесе, в интернете:  мол, если у тебя есть такие-то проблемы (косвенно описать признаки психических расстройств), помни, что ты не один! Позвони на горячую линию или загляни в клуб поддержки по месту жительства, а можно посоветоваться с врачом диспансера или частной клиники», — сказала Бейлезон. 

Но, по ее мнению,  тут не ограничишься одним призывом, потому что эти программы профилактики и поддержки должны реально появиться по месту жительства – доступные и не пугающие официальной вывеской со страшными словами про психиатрию, сложным документооборотом и белыми халатами. На этом этапе, вероятно, основными поддерживающими специалистами могут быть клинические психологи, которые оценят вероятность заболевания и риски, успокоят человека или его встревоженных родных и дадут первые рекомендации – куда обратиться.

По словам Бейлезон, в такие места могли бы приходить и люди без официального диагноза, чтобы стигма не возникла и человек начал лечиться. 

Для тех, кто не может сейчас работать или учиться, нужны программы досуга или полезной дневной занятости, и тоже по месту жительства: человек живет жизнью, а не болезнью, и как только болезнь немного отступает, у него должна быть возможность быть с людьми и заниматься интересным или нужным делом.

Родственникам людей с шизофренией, по мнению Бейлезон, были очень полезны программы «социальной передышки». 

«Кто-то мог бы посидеть или погулять с человеком с психическим расстройством , если ему грустно, чтобы его родственники могли сходить в гости, к врачу, в театр. Человек может быть в состоянии, не опасном для здоровья и для других, но его близким может быть совестно его оставить», — говорит эксперт. – Самое важное – чтобы такие программы появились вблизи от дома и были доступны без долгого официального оформления».

Справка

Шизофрения – хроническое и инвалидизирующее психическое заболевание, для которого характерно нарушение мышления и восприятия. По статистике, им страдает около 1% населения планеты, ему в равной степени подвержены как мужчины, так и женщины. Симптомы заболевания делятся на три основных категории. Это позитивные – галлюцинации, бред, умственные и двигательные расстройства; негативные – потеря мотивации, апатия, скудность речи, асоциальность. Выделяют также когнитивную симптоматику – расстройства мышления, восприятия, памяти и внимания.

Подписывайтесь на телеграм-канал АСИ.

как в России работают люди с шизофренией

Сергей (имя изменено), 38 лет. Диагноз поставили в 23 года

Когда впервые случился психоз, я учился в МИФИ на последнем курсе кафедры «Прикладная ядерная физика». Вышел из больницы, написал и защитил диплом. Через месяц на сайте «Работа.ру» откликнулся на вакансию системного администратора в компании «Лира Керамика». Меня пригласили на собеседование и после него сразу взяли на работу. О том, что у меня шизофрения, я тогда никому не рассказывал. После трех месяцев сам решил оттуда уволиться — хотел найти место получше.

Проходил трехдневный испытательный срок в компании «Оптима», но тут у меня началось обострение.

Ходил по этажам офиса, задавал незнакомым людям неуместные вопросы — конечно, они заметили, что у меня не все в порядке. Меня пригласили в отдел кадров, где со мной беседовал психолог. Пришлось рассказать о болезни. Я лег в больницу, в трудоустройстве мне отказали.

В 25 лет я в попал в Центр социальных инициатив «Русский дом», где занимаются реабилитацией людей с психическими расстройствами, помогают получить образование и устроиться на работу. В Центре я начал активно помогать чинить компьютеры, настраивать сеть, позже организовал курсы компьютерной грамотности. Проводил уроки для моих же друзей —  других членов «Русского дома». Еще до заболевания, во время учебы в МИФИ, я работал учителем информатики в школе. Преподавать мне очень нравится. 

Через год после моей реабилитации «Русский дом» предложил мне рабочее место в МГУ (Московском государственном университете): печатать на компьютере тексты на английском и русском языке для кафедры иностранных языков, следить за работой компьютеров на кафедре, помогать преподавателям осваивать новые для них программы. 

После двух лет работы в МГУ «Русский дом» помог устроиться копирайтером в компанию Saatchi&Saatchi. А дома я самостоятельно занимался изучением языков программирования для написания веб-сайтов. Через два года я вернулся в МГУ уже в качестве инженера. Сделал сайт кафедры иностранных языков, помогал преподавателям работать с новой системой «Истина» (система оценки деятельности сотрудников и учета педагогической нагрузки — Прим.Ред.)

Четыре года назад сосед по даче предложил мне заняться администрированием двух интернет-магазинов, где продают запчасти. Это моя первая работа, куда я после реабилитации устроился самостоятельно. Уже без поддержки «Русского дома», но все-таки по знакомству. Я занимаюсь полным обслуживанием этих магазинов, на одном сайте полностью изменил дизайн.

Шизофрения не помешала мне устроиться на работу, начальнику обо всем известно. Но, я думаю, болезнь не стала препятствием только потому, что меня хорошо знает мой сосед, который посоветовал меня трудоустроить. 

Я был на собеседовании в «ВТБ Капитал», понравился начальнику IT-отдела, он сказал, что такие специалисты, как я, им нужны. Но второе собеседование в отделе кадров мне пройти не удалось. Со мной разговаривали HR и психолог.

Я сказал, что у меня шизофрения, после этого они совершенно изменились в лице и сказали, что перезвонят позже.

Через неделю молчания я сам с ними связался, мне ответили, что сейчас офис переезжает, это может занять несколько месяцев, «мы с вами свяжемся». Но, конечно, никто не связался. 

После «ВТБ Капитала» я проходил со скайпу собеседование в фонд «Сколково». Когда я сказал, что у меня инвалидность по психическому заболеванию, мне снова сказали «до свидания». 

Неудачные попытки трудоустройства не отбили у меня желание. Я хочу работать в крупной компании. А еще мечтаю в будущем открыть свою онлайн-школу по обучению программированию детей. И опыт работы в большой компании мне бы помог, но я понимаю, что из-за заболевания мне сложно будет получить такую работу.

Фото: unsplash.com

Дмитрий (имя изменено), 31 год. Диагноз поставили в 18 лет 

Я учился в Московском педагогическом университете на факультете социологии. Заболел сразу после первого курса. Взял академический, чтобы лечиться. После закончил еще один курс, а потом мое состояние ухудшилось. Я избегал социальных контактов, в основном сидел дома, пойти куда-то трудоустроиться мне было очень сложно. Поиском работы занималась моя тетя. Она нашла мне подработку экспедитором в строительной компании на лето. В этой фирме я работал несколько лет подряд. Заболевание сказывалось на работе — мне было сложно контактировать с людьми. Для меня это была чрезмерная нагрузка.

Потом опять через родственников меня устроили в компанию «Полиграфические ресурсы», в таможенный отдел. Я помогал таможенным брокерам, оформлял документы. Думаю, что коллеги видели, что со мной что-то не то, но как люди культурные ничего не говорили.

Все равно работа была для меня большим стрессом. У меня не было четко определенных обязанностей, которые я должен выполнять. Я не чувствовал себя полноценным работником. Постоянно думал, что я там по блату, что на самом деле не особо нужен, толку от меня мало. Через год все закончилось тем, что наш таможенный пост и отдел закрыли.

После этого я на полтора года засел дома. Потом тоже через родственников устроился в логистическую компанию на склад. Там был тяжелый график: смены по 12 часов, в том числе ночные. Я сумел выдержать только 3,5 месяца.

Пытался устроиться на работу через организацию «Перспектива». У них было мало предложений для людей с психическими заболеваниями. Но меня отправили на собеседование на должность мерчендайзера.

Приняли меня очень хорошо. Но службе безопасности не понравилось, что я состою на учете в психоневрологическом диспансере. Они спросили, в чем заключается мое заболевание. Ответил, что у меня навязчивые мысли, навязчивые ритуалы, например, я могу долго мыть руки. Они этого не поняли и спросили, есть ли у меня припадки. Ответил, что я не эпилептик…В общем служба безопасности сказала, что я должен предоставить им справку из ПНД (психоневрологический диспансер — Прим. АСИ), что я могу у них работать. Я понял, что это бесполезно.

В конце 2015 года я попал в Центр социальных инициатив «Русский дом». В 2018 году Центр помог мне устроиться в межрегиональную общественную организацию «Равные возможности» на должность администратора.

Мне там очень нравилось, но я все время испытывал тревогу, что работаю недостаточно хорошо. Я думаю, что справлялся со своими обязанностями, но смотрелся тускловато на фоне студентов старших курсов, которые работали другими администраторами. Я не очень хорошо владею компьютером, часто спрашивал, как что-то сделать, работал медленнее остальных. 

Проблема еще в том, что когда я работаю, мне сложно пить лекарства, некоторые из них вызывают сонливость. На прошлых работах я часто уменьшал дозировку препарата или даже полностью отменял, но это приводило к возвращению болезни.

Потом «Русский дом» сообщил, что появилась вакансия лаборанта в МГУ. Когда я стал собирать документы для официального трудоустройства, мне надо было предоставить справку из психдиспансера. Там мне ответили, что люди с психическими заболеваниями не могут работать в медицинских и образовательных учреждениях.

В прошлом году «Русский дом» помог мне поступить в Технологический колледж на заочное отделение, специальность «Документационное обеспечение управления и архивоведение». По окончанию мне хочется найти работу, где не будет жестких сроков, не надо много общаться с людьми. Чтобы она была не очень сложной и я мог с ней справиться. 

Справка

Автономная некоммерческая организация «Центр социальных инициатив «Русский дом» — это реабилитационный центр для взрослых людей с психическими расстройствами, который работает по международно признанной модели социально-трудовой реабилитации «Клубный дом». Подробнее узнать о модели «Клубный дом» и ее трехуровневой программе трудовой реабилитации и трудоустройства можно на сайте «Русского дома».

Программа трудовой реабилитации и трудоустройства осуществляется «Русским домом» при финансовой поддержке Фонда президентских грантов в рамках проекта «Вместе к инклюзивному трудоустройству!».

Подписывайтесь на канал АСИ в Яндекс.Дзен

Угроза жизни семьи от больного шизофрении

Отвечает Главное государственное управление социальной защиты населения Псковской области

В ответ на Ваше обращение, поступившее из интернет-приемной Администрации Псковской области, по вопросу помещения брата Вашей жены – Иванова, в психоневрологический интернат сообщаем следующее.

  В соответствии с Законом Российской Федерации от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» основаниями для помещения в стационарную организацию социального обслуживания, предназначенную для лиц, страдающих психическими расстройствами (психоневрологический интернат), являются личное заявление лица, страдающего психическим расстройством, или лица, признанного в установленном законом порядке недееспособным, и заключение врачебной комиссии с участием врача-психиатра, для лица, признанного в установленном законом порядке недееспособным, если такое лицо по своему состоянию не способно подать личное заявление, — решение органа опеки и попечительства, принятое на основании заключения врачебной комиссии с участием врача-психиатра.

Таким образом, с учетом того, что Иванов не признан недееспособным, для его помещения в психоневрологический интернат необходимо его письменное информированное добровольное согласие и заключение врачебной комиссии с участием врача-психиатра.

До настоящего времени Иванов с заявлением о помещении в государственное стационарное учреждение социального обслуживания — психоневрологический интернат, в органы социальной защиты не обращался.

В то же время с учетом определения Конституционного суда РФ от 19.01.2011 № 114-О-П помещение лица, признанного в установленном законом порядке недееспособным, в психоневрологический интернат без его согласия на основании решения органа опеки и попечительства, принятого по заключению врачебной комиссии с участием врача-психиатра, не предполагается без проверки обоснованности такого решения в надлежащем судебном порядке.

Специалистами ГКУСО «Центр социального обслуживания Псковского района» был осуществлен выход по месту жительства с целью разъяснения ему мер социальной поддержки. Однако, побеседовать не удалось. Согласно информации, полученной от соседей, Иванов находится на лечении в учреждении здравоохранения.

         Социальная служба учреждения здравоохранения при наличии желания обеспечит условия для направления его заявления в адрес территориального органа социальной защиты населения.

Дополнительно информируем, что ограничение прав и свобод лиц, страдающих психическими расстройствами, в том числе их помещение в социальное учреждение без добровольного согласия, только на основании психиатрического диагноза, фактов нахождения под диспансерным наблюдением или пребывания в медицинской организации, оказывающей психиатрическую помощь в стационарных условиях, не допускается.

В отношении упомянутых в Вашем обращении угроз в адрес Вашей семьи со стороны Иванова сообщаем, что данный вопрос не входит в компетенцию органов социальной защиты населения.

Действующее законодательство в сфере здравоохранения указывает на то, что лицо, страдающее психическим расстройством, может быть госпитализировано в медицинскую (не социальную) организацию, оказывающую психиатрическую помощь в стационарных условиях, без его согласия либо без согласия законного представителя до постановления судьи, если его психическое обследование или лечение возможны только в стационарных условиях, а психическое расстройство является тяжелым и обусловливает:

а) его непосредственную опасность для себя или окружающих, или

б) его беспомощность, то есть неспособность самостоятельно удовлетворять основные жизненные потребности, или

в) существенный вред его здоровью вследствие ухудшения психического состояния, если лицо будет оставлено без психиатрической помощи.

Также информируем, что согласно гражданско-процессуальному кодексу дело о признании гражданина недееспособным вследствие психического расстройства может быть возбуждено в суде на основании, в том числе заявления членов его семьи, близких родственников (родителей, детей, братьев, сестер) независимо от совместного с ним проживания.

В случае если Иванов положительно решит вопрос о возможности проживания в психоневрологическом интернате, ему необходимо обратиться с заявлением о предоставлении социального обслуживания непосредственно в ГКУСО «Центр социального обслуживания населения Псковского района».

Врач рассказал, почему тяжело бороться с шизофренией — Российская газета

Шизофрения — одно из самых непростых психических заболеваний. Почему так тяжело с ней бороться? Об этом «РГ» беседует с заведующим кафедрой психиатрии, наркологии и психотерапии Московского государственного медико-стоматологического университета имени А.И. Евдокимова, доктором медицинских наук, профессором Борисом Цыганковым.

Борис Дмитриевич, эксперты утверждают, что каждый сотый человек в мире страдает шизофренией. Это так?

Борис Цыганков: По статистике ВОЗ, каждый седьмой человек из тысячи — шизофреник. Причем большая часть из них приходится на долю людей в возрасте от 15 до 35 лет. Сегодня шизофренией болеют 24 миллиона человек на планете. В соответствии со стандартной методикой DALY специалисты ВОЗ подсчитали, что число умственных и психических расстройств в 1990 составило 10% от всех заболеваний в мире, в 2007 году — уже 12,3%, а к 2020 году достигнет 15%. Эксперты отмечают, что многие страны при этом практически не занимаются проблемой психического здоровья. Две трети стран выделяют на психиатрию не более 1% бюджета здравоохранения. Психическому здоровью уделяется значительно меньше внимания, чем физическому.

24 миллиона человек на планете сегодня болеют шизофренией

В России ежегодно за психиатрической помощью обращаются 7,5 миллионов человек. Это превышает 5% населения страны. Большинство психиатрических пациентов, утративших работоспособность, становятся инвалидами в молодом и среднем возрасте: 25% — до 29 лет, 70% — до 40 лет. Причем нередко сами больные создают предпосылки для этого. И прежде всего потому, что не посещают психоневрологический диспансер после стационарного лечения. Исследования в одном из крупных городов показали, что не посещали диспансеры до 44% страдающих шизофренией. В 60% случаев пациенты госпитализировались недобровольно. В 35% случаев больные более месяца находились в состоянии обострения без медицинского наблюдения. Почти 70% больных не следовали режиму фармакотерапии, то есть полностью игнорировали врачебные предписания.

Выходит, люди не выполняют элементарные требования для сохранения собственного здоровья. А мы хотим, чтобы терапия была персонализированной?…

Борис Цыганков: И надо все делать для персонализации терапии. Многообразие клинической картины, течения и исходов шизофрении делает лечение таких больных чрезвычайно сложным. Продолжительность жизни таких больных в среднем на 10 лет меньше. У 70% пациентов в течение года наблюдается обострение болезни.

Обострение шизофрении — это серьезная опасность?

Борис Цыганков: В 40% случаев это социальная опасность и суицидальный риск. Но 20-30% пациентов при условии адекватной терапии достигают «социального выздоровления».

Что нужно знать, живя рядом с шизофреником?

Борис Цыганков: Я бы разделил ваш вопрос на две части: что должны знать родственники, проживающие с больным человеком, и что должны знать люди, живущие рядом. Прежде всего необходимо понимать, что сам по себе диагноз не определяет социальную опасность человека, и что все болезни человека могут быть как хроническими, так и острыми, с длительными периодами ремиссии и даже выздоровлением.

Родственники, проживающие с больным, должны быть максимально осведомлены об особенностях течения болезни близкого человека и способствовать выполнению рекомендаций врача. Сотрудничество родственников пациента с врачами — мощный фактор профилактики обострений заболевания. Окружающим больного человека людям необходимо знать, что никакой диагноз не ущемляет прав человека и не допускает его дискриминации. Напротив, гуманитарные основы цивилизованного общества подразумевают сочувствие к больным, оказание им помощи и поддержки.

А если в ответ на сочувствие — агрессия?

Борис Цыганков: В случаях когда окружающие видят грубые формы нарушенного поведения, включая агрессию, пренебрежение социальными нормами и тому подобное, они могут обращаться с письменными заявлениями в правоохранительные органы, в психоневрологические диспансеры по месту жительства, в органы здравоохранения. И в определенных случаях госпитализация в психиатрический стационар может быть осуществлена в недобровольном порядке. Это записано в статье 29 закона о психиатрической помощи. К ним относятся различные состояния у лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами при непосредственной опасности для себя и окружающих; при беспомощности больного, то есть неспособности самостоятельно удовлетворять жизненные потребности, что может нанести существенный вред здоровью больного, если он будет оставлен без психиатрической помощи. Правомерность недобровольной госпитализации проверяется судом уже после госпитализации больного.

Руководство для супругов партнеров с серьезными психическими заболеваниями

Что вы можете сделать, чтобы справиться с агрессивным или деструктивным поведением?

Когда вы и ваш супруг ОБА успокоитесь, объясните им, какого поведения вы не потерпите, а также конкретные последствия, которые вы и другие члены семьи решили и согласовали в отношении конкретных агрессивных или деструктивных действий.

Пример:

«В следующий раз, когда вы будете угрожать кому-либо из нас причинением вреда, будет вызвана полиция.

Узнайте и распознайте признаки того, что ваш супруг становится агрессивным или разрушительным. Ваше собственное беспокойство или страх обычно являются индикатором.

Скажите супругу, что его поведение вас пугает или расстраивает. Эта обратная связь может разрядить ситуацию, но если это не так, переходите к следующему предложению. Если вы говорите, что боитесь, это не значит, что вы напуганы.

Если вы и другие члены семьи составили план действий в связи с определенным поведением, сейчас самое время выполнить последствия.Если вы еще не предупредили своего супруга о последствиях, когда он был спокоен, используйте свое суждение и прошлый опыт, чтобы решить, следует ли предупредить его или просто следовать плану, ничего не говоря.

Дайте своему супругу больше свободы, как физической, так и эмоциональной. Никогда не загоняйте в угол взволнованного человека. Словесные угрозы или враждебные замечания представляют собой эмоциональное загоняние в угол, и их следует избегать.

Обеспечьте себе легкий выход и немедленно покиньте место происшествия если они пугают вас или становятся жестокими.

Иногда полезно звонить другим людям по номеру за пределами вашего дома . Опишите, что произошло, и попросите двух или более человек посетить вашего супруга. Простое привлечение других людей, особенно полиции, может быстро разрядить ситуацию. Это также посылает четкий сигнал о том, что потеря контроля чревата последствиями. Если вы посылаете полицию, убедитесь, что они понимают, что у вашего супруга психическое заболевание.

Если вы или кто-то другой стал свидетелем того, как ваш супруг совершил насильственный или опасный поступок, и ваш супруг отказывается от лечения, полиция может вмешаться.Под Б.К. В соответствии с Законом о психическом здоровье полиция может вмешаться при определенных обстоятельствах, чтобы доставить человека на обследование к врачу для принудительной госпитализации. Оценивающий врач решит, следует ли вашему супругу быть принудительно госпитализированным для лечения на основе определенных критериев.


Критерии принудительной госпитализации

Согласно B.C. В Законе о психическом здоровье есть четыре критерия, которые должны быть соблюдены, прежде чем человек будет принудительно госпитализирован.

  • Человек страдает психическим расстройством, которое серьезно снижает его способность адекватно реагировать на окружающую среду или общаться с другими.
  • Человеку требуется психиатрическая экспертиза в специально отведенном учреждении (например, в больнице) или через него.
  • Лицо нуждается в уходе, надзоре и контроле в специально отведенном учреждении или через него для предотвращения существенного психического или физического ухудшения состояния лица или для защиты этого лица или защиты других лиц.
  • Человек не подходит в качестве добровольного пациента.

– Руководство к Закону о психическом здоровье, Министерство здравоохранения

Если врач решит, что ваш супруг соответствует этим критериям, он заполнит медицинскую справку, позволяющую принять вашего супруга на 48-часовой период. Для госпитализации свыше 48 часов требуются две медицинские справки от разных врачей.


Чего НЕЛЬЗЯ делать

Старайтесь , а не игнорировать агрессивное или деструктивное поведение.Игнорирование поведения может привести к тому, что ваш супруг/супруга поверит, что такое поведение приемлемо и повторяемо.

Делайте , а не , давайте своему супругу то, что он хочет, если он пытается получить это, запугивая вас. Уступка только усиливает это поведение и повышает вероятность того, что они будут использовать его снова. Уступайте ТОЛЬКО, если это единственный выход из опасной ситуации.

Не , а не пытайтесь поучать или рассуждать со своим супругом, когда он взволнован или теряет контроль.

Никогда не оставайся наедине с кем-то, кого ты боишься.

Пример:

Не везите их в больницу самостоятельно.


Управление саморазрушающим поведением

Психическое заболевание является основным фактором риска суицида, поэтому важно знать о тревожных признаках того, что ваш супруг может думать о причинении себе вреда.

Помните о своих ограничениях:

Никто не имеет права заставить человека совершить попытку или совершить самоубийство.Кроме того, никто не в силах остановить человека, если он действительно хочет покончить с собой.

Распознавание предупреждающих знаков:

Ниже приведены предупреждающие признаки того, что человек может быть подвержен риску самоубийства.

  • Проявляет чувство бесполезности
  • Выражает безнадежность в отношении будущего
  • Воспринимает жизнь как невыносимую
  • Выражает чувство бессилия изменить свою ситуацию
  • Испытывает галлюцинации или бред, которые побуждают их причинять себе вред или убеждают их в том, что они невосприимчивы к вреду
  • Пренебрегает своим внешним видом и личным благополучием
  • Отстраняется от других людей и деятельности
  • Демонстрирует внезапное отсутствие мотивации в своей обычной роли на работе, в школе или дома
  • Демонстрирует внезапные смены настроения от тяжелой депрессии до необъяснимого счастья
  • Чувствует себя несокрушимым в маниакальном или бредовом состоянии
  • Говорит о самоубийстве или угрожает самоубийством i.е. «Всем было бы лучше без меня»
  • Предпринимал предыдущие попытки самоубийства или совершал другие саморазрушительные действия, например, резал
  • Имеет доступ к смертоносным средствам, т.е. оружию или таблеткам
  • Имеет конкретный план совершения самоубийства – чем конкретнее план, тем выше риск
  • Делает «прощальные» жесты, такие как составление завещания или раздача любимых вещей

Что делать, если вы подозреваете, что кто-то склонен к суициду

Если вы подозреваете, что ваш супруг склонен к суициду, попробуйте поговорить с ним об этом.

Спросить: «Ты думаешь о самоубийстве?» Вы будете , а не внушать им идеи, задавая этот вопрос. Большинство людей, которые думают о самоубийстве, готовы говорить об этом.

Спросить: «У тебя есть план?» и «Предприняли ли вы какие-либо шаги для его выполнения?»

Проявите интерес и понимание:

  • Заявления типа: «Вы должны оценить, насколько вам повезло!» или «Но у тебя есть все, ради чего стоит жить!» может заставить вашего супруга чувствовать себя более виноватым, бесполезным или неправильно понятым.
  • Оставайтесь доступным для разговора. Старайтесь не сворачивать обсуждение.
  • Постарайтесь сохранять спокойствие.

Оставайтесь с ними или попросите кого-нибудь остаться с ними и обратитесь к специалисту в области психического здоровья, специалисту по предотвращению самоубийств или в полицию.

Получите профессиональную помощь, , даже если они поклялись вам хранить тайну или заявили, что получат помощь.

Ходатайство о принудительном заключении, если:

  • они совершили акты саморазрушения.
  • у вас есть сомнения, что они сами обратятся за помощью.

Даже если вы подозреваете, что суицидальная угроза является манипулятивной, важно привлечь профессионала по трем причинам:

  • Это покажет вашему супругу/супруге, что такой способ получения желаемого чреват серьезными последствиями.
  • Даже несерьезные попытки могут по ошибке закончиться смертью или серьезной травмой.
  • Если случится что-нибудь неприятное, вас не будет тяготить чувство вины, что вы не обратились за профессиональной помощью.

Сделайте все возможное, чтобы убрать из вашего дома все, чем они могут причинить себе вред.

Примеры:

Таблетки, бритвенные лезвия, ножи, пистолеты.

Отношения и шизофрения | Здоровье на каждый день

У каждых отношений есть свои взлеты и падения, но когда у одного человека диагностируют шизофрению, даже стабильные партнерские отношения могут стать натянутыми или пары могут полностью распасться.

«Из-за шизофрении людям трудно установить тесные связи, — говорит Дост Онгур, доктор медицинских наук, клинический директор Программы исследований шизофрении и биполярного расстройства в больнице Маклина в Бельмонте, штат Массачусетс.Часто люди с шизофренией, состоящие в браке, встречались со своим партнером до того, как у них диагностировали это заболевание. Однако одинокие люди, страдающие шизофренией, «как правило, остаются одинокими», — говорит он.

Для людей, чей партнер был здоров на момент начала отношений, начало шизофрении может стать шоком. Болезнь может изменить поведение и личность человека, а симптомы могут заставить даже самых заботливых и любящих людей казаться отстраненными и холодными.

Уход за партнером, страдающим шизофренией

Фрэнк Бэрон, страдающий шизоаффективным расстройством, типом психического заболевания, которое вызывает симптомы, сходные с шизофренией, говорит, что когда у кого-то недавно диагностировано такое расстройство, как шизофрения, его близкие должны попробуй проявить сострадание.«Лучше всего сказать: «Я люблю тебя и забочусь о тебе». Это не меняет моего отношения к тебе», — говорит он.

Уход за близким человеком, страдающим шизофренией, может быть огромной работой, которая одновременно утомительна и временами разочаровывает. Следующие советы помогут сохранить отношения крепкими. Чтобы найти дополнительные ресурсы, вы также можете обратиться в местное отделение Национального альянса по психическим заболеваниям (NAMI) или попросить своего врача или терапевта предоставить информацию о местных группах поддержки.

  • Опекун должен создать собственную систему поддержки. Если у вашего партнера шизофрения, он может быть не в состоянии удовлетворять ваши эмоциональные потребности так же хорошо, как когда-то. Кроме того, согласно исследованию, опубликованному в октябре 2017 года в журнале Psychiatric Services , лица, осуществляющие уход за больными шизофренией, как правило, испытывают относительно высокий уровень дистресса. Вот почему важно иметь доступ к поддержке психического здоровья, например, к консультанту или терапевту. Друзья и семья также могут выслушать или отвлечь внимание.
  • Больной шизофренией должен пройти лечение . При отсутствии лечения это состояние может привести к тому, что люди будут вести себя беспорядочно, в результате чего их партнеры станут объектом словесных оскорблений, эмоционального пренебрежения и бредовых обвинений. Никакие здоровые отношения не могут поддерживать такое поведение.
  • Оба партнера должны общаться.  Открытое и четкое общение может помочь людям, страдающим шизофренией, найти необходимую поддержку, а также понять, чего от них ожидают в отношениях.В дополнение к индивидуальной терапии парная терапия может помочь обоим партнерам справиться с влиянием шизофрении на отношения.

Шизофрения и отношения: проблемы и решения

Каждая пара занимается повседневными делами, такими как работа по дому и балансирование финансов, но людям, страдающим шизофренией, может потребоваться дополнительная помощь в выполнении своих обязанностей. Сюда могут входить:

  • Домашние обязанности Доктор Онгур объясняет, что шизофрения влияет на то, как люди воспринимают социальные сигналы, а это означает, что ваш партнер может быть не в состоянии понять, что вы хотите, чтобы он делал по дому.Консультирование может помочь лицам, осуществляющим уход, научиться формировать четкие ожидания поддерживающим и позитивным образом. Еще одна стратегия — определение обязанностей каждого партнера по дому.
  • Финансы  Люди, страдающие шизофренией, не всегда могут работать, даже после стабилизации их симптомов. В этом случае может помочь подача заявления на пособие по нетрудоспособности Social Security. Лекарства от шизофрении могут быть дорогими, а частые доплаты могут складываться. Сообщите своим врачам и о вашем финансовом положении, потому что некоторые клиники взимают плату по скользящей шкале.
  • Близость  Шизофрения может привести к снижению интереса людей к сексу, как и некоторые нейролептики. Попробуйте поговорить с парным терапевтом, который поможет вам выразить свои потребности и желания. Вы также можете попросить врача вашего партнера перейти на лекарства, которые с меньшей вероятностью повлияют на либидо, или добавить препараты, которые могут усилить сексуальную реакцию.
  • Семейные отношения Люди, страдающие шизофренией, могут вести себя иррационально, иметь проблемы с ясным мышлением и бороться с повседневными эмоциями, которые могут сбивать с толку, пугать или причинять боль членам семьи и приводить к конфликтам в семье.Важно четко определить приемлемое и неприемлемое поведение дома и в других местах, особенно если у вас есть дети.

В случае психического заболевания супруга

  Дополнительные информационные листы

Автор: BC Schizophrenia Society

 

В Unfaithful Mind Мэрион Гибсон рассказывает, как на нее и ее семью повлияло внезапное начало шизофрении у ее мужа. Марион и ее муж Джон были счастливы в браке с тремя детьми, когда в возрасте 45 лет Джон начал испытывать паранойю, бред и галлюцинации.Он убедился, что Марион пыталась его отравить, а позже, что она ему изменяла. Он обвинил ее в том, что она спит с другими мужчинами — друзьями, коллегами и знакомыми. Эта внезапная перемена в поведении серьезно осложнила их отношения и вызвала сбои во всей семье. Марион не знала, выживут ли их отношения, особенно когда она стала мишенью галлюцинаций мужа.

После долгих поисков диагноза и соответствующего лечения состояние Джона теперь стабильно на антипсихотических препаратах, и Мэрион и Джон смогли восстановить свою совместную жизнь.Рассказывая историю болезни своего мужа, Марион надеется уменьшить стигматизацию и позор, связанные с психическим заболеванием, и дать понять другим супругам, что они не одиноки.

Узнайте больше об истории Мэрион.

Влияние психического заболевания на супругов

Пары сталкиваются со многими проблемами, когда один из них страдает психическим заболеванием, что потенциально обостряет их отношения и меняет то, как они взаимодействуют друг с другом. Например, одному из супругов может потребоваться взять на себя большую часть домашних обязанностей, а также обеспечить уход за своим супругом с психическим заболеванием.Финансовые трудности также могут возникнуть из-за неспособности супруга работать или плохого управления финансами. Кроме того, социальная жизнь пары, уровень физической близости и то, как они относятся друг к другу, могут измениться.

Когда у человека начинают проявляться симптомы психического заболевания, его супруг может испытывать целый ряд эмоций. Они могут волноваться или бояться того, что произойдет, или чувствовать себя обиженными и преданными, особенно если симптомы психического заболевания заставляют их супруга с подозрением относиться к ним или вести себя безрассудно.Они могут даже почувствовать облегчение, потому что за странным поведением их супруга есть причина. Некоторые супруги чувствуют вину и стыд, иногда даже обвиняя себя в том, что они стали причиной психического заболевания, в то время как другие испытывают гнев или разочарование, пытаясь справиться с проблемами, вызванными психическим заболеванием.

Для супругов нормально испытывать чувство утраты за отношения, которые у них были с партнером, и за совместную жизнь, которую они представляли. Они могут задаться вопросом, смогут ли их отношения выдержать эти испытания или оставаться в отношениях — хорошая идея.

Супругам также легко сосредоточиться на поиске помощи для своего партнера и поддержке своей семьи, но важно не забывать заботиться о собственном благополучии. Сильные системы поддержки жизненно важны для любой семьи, справляющейся с психическим заболеванием близкого человека, и тем более для супруга. Возможность поговорить с другими супругами об их эмоциях и найти способы справиться с проблемами, возникающими, когда у их супруга психическое заболевание, очень ценна. Может быть полезна парная терапия или индивидуальное консультирование.Также полезно искать другие ресурсы, такие как группы поддержки семьи, образовательные курсы и информацию о психических заболеваниях.

Топ

Ресурсы для супругов

Узнать больше о психических заболеваниях и услышать истории от других супругов, которые преодолели аналогичные трудности, может помочь супругам смириться со своей новой реальностью и выработать навыки выживания. Вот список ресурсов для супругов:

Руководство для супругов партнеров с серьезными психическими заболеваниями — это ресурс для супругов, которые поддерживают партнера с психическим заболеванием.В этом руководстве признается влияние психических заболеваний на супругов и содержится информация, которая поможет супругам справиться с ними. Он включает в себя советы по эффективному общению со своим партнером и установлению ограничений на проблемное поведение.

Группы поддержки могут быть источником ценной поддержки, предоставляя супругам возможность общаться с другими людьми, делиться своим опытом и делиться советами и ресурсами. Найдите группы поддержки семьи по всей Британской Колумбии.

Онлайн-группы поддержки для членов семей и друзей людей с психическими заболеваниями также доступны в рамках проекта Reaching Families Project.Специально для ЛГБТК+-партнеров людей с психическими заболеваниями существует группа поддержки.

г. до н.э. Schizophrenia Society предлагает ряд услуг поддержки и обучения для членов семьи, включая супругов. Ресурсы включают группы поддержки семьи, курсы «Укрепление семьи вместе» и «Совместное укрепление семьи — коренные народы» и непосредственную поддержку семьи.

Группа поддержки и участия семьи через Vancouver Coastal Health помогает семьям получить доступ к ресурсам и выступает за их включение в заботу о своих близких.У них есть группа поддержки семейных связей для членов семьи, которые поддерживают близкого человека с психическим заболеванием и/или проблемами с употреблением психоактивных веществ.

«Поддержка друга или члена семьи» Отделение Британской Колумбии Канадской ассоциации психического здоровья делится информацией о том, как поддержать близкого человека с психическим заболеванием, в том числе помочь ему в лечении, оказать эмоциональную поддержку и позаботиться о себе.

NAMI (Национальный альянс по психическим заболеваниям) также предоставляет полезные онлайн-статьи для супругов.«Как любить кого-то с психическим заболеванием», «Общение с любимым человеком, страдающим психическим заболеванием» и «Забота о себе» предлагают советы по решению проблем, возникающих, когда у супруга есть психическое заболевание.

 

 

Об авторе

Общество шизофрении Британской Колумбии помогает отдельным лицам и семьям найти свой путь в системе охраны психического здоровья. Они также предоставляют региональные программы и услуги, чтобы помочь людям с серьезными психическими заболеваниями и их семьям.Для получения дополнительной информации посетите сайт www.bcss.org или позвоните по телефону 1-888-888-0029.

 

© 2018 | Вернуться к началу | Дополнительные информационные листы

Морган Клэр: Мой психически больной муж : Организация по политике в отношении психических заболеваний

Морган Клэр

Мы с мужем живем в Содружестве Вирджиния. На данный момент я не называю наши настоящие имена. Мой муж в настоящее время находится на инвалидности и надеется вернуться к работе в ближайшем будущем. Я бы не хотел, чтобы его как-то дискриминировали.

Я надеюсь, что это поможет просветить людей и дать им знать, что есть решения для тех, кто ищет помощи для людей с нарушениями мозга. Я не новичок в неврологических расстройствах или заболеваниях. Мой первый брак, закончившийся разводом, был заключен с покойным доктором Дэвидом Смитом, о котором сейчас написана новая книга доктора Абрахама Вергезе под названием «Партнер по теннису». Дэвид, возможно, был биполярным или страдал клинической депрессией, которая только усугублялась предрасположенностью к зависимости или, возможно, у него был бы двойной диагноз.Он совершил самоубийство. Мой второй брак был заключен с моим давним другом и любовью, которая оказала на меня большое влияние. Он был блестящим музыкантом, который умер от болезни Лу Герига (БАС). У моего отчима болезнь Альцгеймера, а моя нынешняя свекровь более 20 лет борется с рассеянным склерозом, который, как показали недавние открытия, может быть вызван вирусом простого герпеса, поражающим мозг. Я лечусь от панического расстройства.

Далее следует история моего нынешнего и любимого мужа на протяжении шести лет.Мне 42 года, а ему 34. Мы пережили три травмирующих года с его биполярной болезнью. У него не диагностирован настоящий шизофреник, но его болезнь настолько серьезна, что очень похожа на нее. На нашем долгом и тернистом пути к восстановлению его психического здоровья мы иногда называли себя Тельмой и Луизой, за исключением того, что мы добрались до другой стороны каньона и будем продолжать использовать дорожную карту для долгосрочного успеха.

Меня возмущает уровень невежества, обычно выражаемый по вопросу о психических заболеваниях.Благодаря исследованиям я обнаружил, что психические заболевания встречаются чаще, чем рак, диабет или сердечные заболевания, и являются основной причиной госпитализации по всей стране. Люди часто склонны просто заметать такие проблемы под ковер, не обращая внимания на вполне реальные потребности психически больных. По личному опыту знаю, что помочь тем, кто страдает от таких проблем, можно только через образование. Кто-то с биполярным расстройством, как и мой муж, страдает от определенного и излечимого расстройства мозга, а не от чего-то, что можно было бы правильно назвать недостатком характера.

Это требует большего, чем чтение нескольких брошюр; требуется мужество, чтобы помочь близкому человеку, который психически болен. Требуется готовность довести дело до конца в судебном порядке, если это будет необходимо. В разных штатах действуют разные законы и процедуры для обеспечения лечения психически больных. Я, со своей стороны, являюсь активным сторонником того, чтобы некоторые люди с этим заболеванием — и другими видами деменции — были обязаны по закону принимать лекарства. Никто бы не подумал о том, чтобы позволить человеку с болезнью Альцгеймера бродить по улицам без надлежащей медицинской помощи.Тем не менее, люди, страдающие от излечимых психических заболеваний, часто остаются без внимания, ежедневно подвергая себя и других риску.

После многих лет лечения в позднем подростковом возрасте и в начале 20-летнего возраста мой муж продолжил миссионерскую миссию, получил диплом декана одной из лучших школ страны и сделал многообещающую карьеру в правительстве США. . Поскольку ему стало дорого каждый год возвращаться в свой родной штат, чтобы посещать своих врачей на неопределенный срок, он в конце концов начал посещать врача в ближайшей клинике.Этот врач никогда не советовался с бывшими врачами и не оформлял документы о его истории болезни, никогда не контролировал его уровень лития и не отменял антипсихотики, которые он принимал более 10 лет.

Иногда требуется пара недель, чтобы что-то заметить, но в таком случае, когда мой муж перестает принимать прописанные ему лекарства, у него сначала проявляется периодическая депрессивная сторона его болезни, которая больше напоминает подавленное состояние гнева. Известно, что он никогда не впадал в кататонически депрессивное состояние, но проявлял суицидальные наклонности.Затем он становится очень энергичным, переходит в маниакальное состояние, и его эмоции просто взлетают, как ракета. Мне потребовалась целая гора сил, чтобы научиться не принимать на свой счет то, что он говорил или делал. Излишне говорить, что это был очень напряженный опыт. Были ужасные вспышки гнева, когда он называл меня всеми ужасными именами на свете. Он был бы совершенно неспособен рассуждать о чем-либо и продолжал тратить деньги, накопив долг по кредитной карте почти на 30 000 долларов менее чем за 4 месяца. Он отдал материальные ценности, включая свое обручальное кольцо, а также замену ему, которую я купил для него, его ценное кольцо из колледжа, одежду, сотовый телефон и множество других памятных вещей.Дарение личных реликвий часто является плохим признаком, который обычно приводит к попытке самоубийства для большинства людей с его расстройством. Он бродил по улицам округа Колумбия, где несколько раз попадал в чрезвычайно опасные, потенциально опасные для жизни ситуации. У него было сверхзаряженное сексуальное влечение, и он иногда выставлялся напоказ перед нашими друзьями. Он занимался самолечением алкоголем. (Для тех, кто страдает биполярным расстройством, самолечение можно проводить с помощью запрещенных наркотиков или комбинации наркотиков и алкоголя).В конце концов он стал настолько бредовым, что на самом деле думал, что участвовал в войне в Персидском заливе, хотя на самом деле он работал в сфере продаж во время войны и утверждал, что прошел путь от старшего лейтенанта до бригадного генерала.

Меня спрашивали: «Почему он не принимает лекарства?» В ответ я мог только сказать: «Из-за того, что нейроны так быстро перекрещиваются, это делает ответственную часть мозга совершенно неспособной распознать, что что-то не так». Больной считает, что он во всем прав, а все остальные — враги.Они также, как правило, перестают принимать лекарство только через несколько недель или месяцев, прежде чем оно действительно подействует и начнет процесс заживления, таким образом, начиная весь цикл сначала. В случае моего мужа потребовалось почти 9 месяцев, чтобы он наконец осознал тот факт, что он никогда не может прекратить принимать лекарства; это, буквально, вопрос жизни или смерти. Ему еще предстоит пройти долгий путь, прежде чем он полностью выздоровеет.

На собственном горьком опыте я понял, что вызов полиции не является ответом на его госпитализацию, поскольку они ничего не могут сделать без рекомендации специалиста по психическому здоровью.Затем я предпринял многочисленные попытки получить помощь от мобильного кризисного подразделения, группы психологов или других специалистов, имеющих отношение к психическому здоровью, которые приедут к вам домой, чтобы провести оценку. Если они считают необходимым лечение, они звонят в полицию. Затем полиция приходит в дом, надевает на них наручники и доставляет их в психиатрическое отделение любой больницы, где есть свободная койка, где они находятся под стражей в течение 72 часов, пока не состоится слушание (обычно в палате в больнице). ).Они дополнительно оцениваются в больнице до слушания. Я добивался двух судебных обязательств от судьи, который проводил слушания в больнице. Мой муж еще больше усугубил этот процесс, отказавшись подписать разрешение на беседу с врачами. Даже как его жена, без его подписи, они не могли говорить со мной о деле моего мужа, хотя правила позволяли им слушать то, что я должна была сказать. Через несколько дней его выпустят, хотя реальность такова, что ему нужно быть там МЕСЯЦАМИ, чтобы снова выздороветь.Я решил, что должен быть лучший способ. Кризисные подразделения доставят его в больницу (под конвоем полиции) только в том случае, если он а) представляет опасность для себя или б) представляет угрозу для кого-то еще. На мой взгляд, в этом и заключается истинный вред – вопиющее невежество, подкрепленное устаревшими законами. Они могли ясно видеть, что он был полным психом, сидел там, болтал и говорил полную ерунду, смеялся, качался и т. д. Жалко.

Он соответствовал критериям только тогда, когда облил пивом нашего кота и меня и угрожал поджечь нас.В другом случае толкание меня на пол не соответствовало требованиям, хотя должно было быть из-за насилия по отношению ко мне. К тому времени, когда они прибыли, он спокойно раскачивался в кресле и ничего не говорил. На несколько вопросов, на которые он ответил, ответили вежливо, поскольку он (и другие люди с этими расстройствами) обладает сверхъестественной способностью ненадолго маскировать симптомы болезни. Команда предложила мне арестовать его. Что толку от того, что он сядет в тюрьму? Ему нужна была медицинская помощь. Однажды он словесно угрожал одному из кризисных бригад, поэтому его забрали.

После непродолжительного пребывания в больнице и выписки для участия в дневной волонтерской программе он перестал посещать программу через несколько дней и отказался возобновить прием лекарств после повторного визита к своему постоянному психиатру. Ситуация осложнялась тем, что этот врач практиковал в округе и не имел юрисдикции в Вирджинии.

Я знал, что худшее еще впереди. К концу года я был на пределе и чувствовал, что всякая надежда потеряна.Не зная, что делать, я обратилась за советом к адвокату по разводам. Я очень не хотела развода, так как знала, что он где-то «там» — ему просто нужно было принять лекарство.

Я встретился с адвокатом 2 января. Буквально 1 января наш штат ввел режим амбулаторного лечения, когда суд может обязать человека следовать назначенному врачом курсу лечения и соблюдать этот курс лечения за пределами больничная обстановка. Это не принесло бы мне никакой пользы, потому что моему мужу нужно было долгое время находиться в больнице под пристальным наблюдением, прежде чем что-то подобное принесло бы ему пользу.Так уж получилось, что наш штат также провел некоторые реформы в области опеки над совершеннолетними, в первую очередь, чтобы помочь людям, у которых есть супруг или родитель с болезнью Альцгеймера или подобным типом деменции, но мы были убеждены, что мой муж будет соответствовать критериям.

Важно отметить, по крайней мере, в нашем штате, что не обязательно быть родственником недееспособного лица, чтобы добиться судебного разбирательства. Любой может подать прошение о принятии на себя обязательства, будь то амбулаторное или стационарное лечение, или опекунство / попечительство.

Новая реформа лишила «ответчика», в данном случае моего мужа, права на адвоката, если судья, проконсультировавшись с опекуном ad litem, сочтет это целесообразным. Опекун ad litem — это лицо, назначенное судом для определения того, подходил ли я для работы опекуном, действительно ли ответчик нуждался в медицинской помощи и был ли он не в состоянии позаботиться о себе, и не имел ли ответчик финансовых средств. означает оплату услуг адвоката. Даже если у человека было большое состояние, в адвокате могло быть отказано, если было установлено, что бесполезно тратить деньги, когда человек явно нуждается в лечении.Однако, если ему отказано в адвокате, ответчик имеет право потребовать суда присяжных в соответствии с положением об опеке. Я решил, что должен подать на слушание по этому делу, чтобы попытаться спасти его и наш брак. Я получил рекомендательное письмо от его последнего лечащего психиатра. Все его ближайшие родственники были уведомлены в случае, если они захотят оспорить петицию. У меня была полная поддержка каждого члена его семьи и всех наших друзей, хотя некоторые думали, что я потеряла рассудок, чтобы пройти через это из-за того, через что мой муж уже заставил меня пройти.

Я подал петицию. Два дня спустя моего мужа впервые в жизни арестовали за то, что он кричал на банкомат, «который говорил ему о людях, сговорившихся против него» в местном 7-11, и кричал на полицейского, который только что получил стаканчик. кофе. Его истинное «преступление» заключалось в том, что он был психически болен, но производивший арест офицер понятия не имел и арестовал его за хулиганство. Излишне говорить, что ни один из его друзей или членов семьи не выручил его из тюрьмы, потому что он был в самом безопасном месте, где только мог быть, до слушания 4 дня спустя.Это также означало, что он не мог убежать. Я постоянно звонил в тюрьму, чтобы убедиться, что офицеры знают о его состоянии и что любое жестокое обращение с ним недопустимо.

Предварительное слушание состоялось в пятницу. Это был открытый и закрытый случай, что моему мужу будет отказано в адвокате, и все остальные стороны были готовы назначить меня опекуном / попечителем прямо здесь и сейчас. Тем не менее, он потребовал суда присяжных, что невольно стоило нам еще 2000 долларов, которых у нас не было, и теперь ему пришлось бы выступать в качестве собственного адвоката.Видя, насколько серьезной была эта ситуация, судья мельком взглянул на моего адвоката и опекуна и спросил: «Вы можете подготовить суд присяжных к понедельнику?» «Да сэр!» пришел ответ.

Судебный процесс в следующий понедельник был настоящим зрелищем. Вопросы потенциальных членов жюри показали, что у некоторых из них были родственники, страдающие биполярным расстройством или шизофренией. Мой муж был в таком бреду, что так и не понял, что мог бы исключить этих и других присяжных заседателей из коллегии, которые могли бы нанести вред его делу.Им было очень интересно посмотреть, чем это обернется, потому что, может быть, они тоже могли бы кому-то помочь. Результатом этого дела стало то, что я был назначен «опекуном над его личностью», что включает в себя принятие медицинских решений и решение о том, может ли он водить машину и т. д. Это также сделало меня «опекуном», предоставив мне контроль над всеми финансами в нашем браке. По сути, это фактически делает его несовершеннолетним объектом родительского контроля. В постановлении суда также указывалось, что он должен принимать лекарства на моих глазах – иначе это будет нарушением судебного приказа, и его снова могут госпитализировать против его воли любым способом, который я сочту нужным (полиция, охрана и т.). Хотя с его замечательным прогрессом я сомневаюсь, что мне придется использовать эту власть, предоставленную судом. С другой стороны, есть небольшой шанс, что у него может случиться психотический эпизод даже во время приема лекарств, так что это все еще дает мне страховку, которая мне нужна, чтобы снова госпитализировать его, если возникнет такая маловероятная необходимость.

Следующим важным шагом было как можно скорее вытащить его из тюрьмы и поместить в больницу, чтобы начать то, что, я надеюсь, станет последним разом, когда ему придется получать такой тщательный уход.Мне пришлось действовать быстро, потому что законы были настолько новыми, что необразованные в окружной тюрьме не давали ему лекарства, когда я просил их, поскольку это было моим правом по решению суда, которое я добился. Кроме того, если бы я внес залог, полиция не сопроводила бы его в больницу. Хотя его только что признали психически недееспособным или «недееспособным», он не «угрожал» в соответствии с правилами кризисной команды, и, поскольку они тоже не знали закона, они не рекомендовали бы полицейский эскорт, если бы он не угрожал.Я не мог просто так оставить его там в тюрьме еще на 2 недели, пока не подошел суд над его мелким хулиганством. Итак, я нанял двух больших, крепких частных охранников с военной службой, которые были одеты в военную форму и имели такие звания, как капитан и лейтенант.

Два охранника, замечательный брат моего мужа и я запрыгнули в фургон и поехали в тюрьму. Мы с братом сообщили охранникам, что им предстоит стать свидетелями зрелища всей жизни. Они не были вооружены, но я проинструктировал их, что, хотя у моего мужа есть смутное представление о том, что он едет в больницу, он может попытаться сбежать, и у них было мое разрешение бороться с ним и делать все возможное, чтобы его удержать.Поскольку мой муж думал, что он генерал, я объяснила, что капитан и лейтенант были там, чтобы предоставить ему «военный эскорт» в госпиталь, чтобы ему не пришлось терпеть «издевательства», которым он подвергся в тюрьме. Чудесным образом это сработало, и мы доставили его в больницу без особых происшествий, если не считать смеха, чтобы не заплакать – мой муж действительно был на психическом лепете, на американских горках настроения. Как бы печально это ни было, это также чрезвычайно увлекательный опыт — просто невероятно подумать, что мозг может посылать нейротрансмиттеры таким перекрестным образом.Слава богу лечится.

Процесс поступления был травматичным. Мне пришлось предоставить множество бумаг, чтобы доказать, что я действительно имел право принять его против его воли. Я даже предъявил копию постановления о мировом соглашении, в котором указывалось, что именно я буду консультироваться с врачом, которому уже звонил. Ранее он лечил моего мужа во время его последнего пребывания в больнице, которое в то время проходило на добровольной основе, и знал, насколько серьезной была ситуация. Наконец-то кто-то прозрел, и мы добились госпитализации и лечения моего мужа.Один врач заметил, насколько это замечательно, и если бы только больше людей знали об этом и действовали в соответствии с этим. Это значительно сэкономило бы людям, которые записались на несколько дней или вызвались добровольцами и ушли через несколько часов — у людей действительно был бы шанс выздороветь.

Мой муж находился в больнице более двух месяцев. Первые несколько недель были настоящим адом, потому что я была главным источником его неконтролируемого гнева. Однако, прожив так почти два года, я смог отмахнуться от этого.Я знала, что это не мой муж – это говорила болезнь. После этого дела постепенно пошли на поправку, и мой муж понял, что попал в беду и оказался там, где должен быть. После выписки из стационара он также завершил программу дневного лечения.

Исход обвинения моего мужа в хулиганстве был просто невероятным. После того, как я предоставил адвокату стопку документов размером около 3 дюймов, ни прокурор, ни судья даже не взглянули на них и приказали ему отработать 75 часов общественных работ, чтобы обвинение было снято.Не говоря уже о том, что мой муж был абсолютно невиновен в каком-либо преступном поведении, мне пришлось подумать про себя: «Вот человек, который был признан судом психотиком, только что выписан из психиатрического учреждения, находится на инвалидности по состоянию здоровья. (и сильно накачанный лекарствами) – и они включили его в программу общественных работ? Откуда им было знать, свидетельствовали ли предоставленные мной документы, что он, возможно, был Джеффри Дамером или нет? Вдобавок ко всему, его отправили «ассистировать» в учреждение престарелых с пациентами с серьезными физическими и умственными недостатками, абсолютно не заботясь о том, какое влияние это может оказать на его план выздоровления.Он был так сильно накачан наркотиками (15 мг Риспердона плюс большие дозы Депакота, Когентина и Нейронтина в то время), что мог навредить себе или кому-то еще. Моя кровь просто закипает каждый раз, когда я думаю об этом и абсолютном невежестве некоторых людей в наших судебных системах. Я до сих пор просто не могу этого понять.

Прошло уже 12 месяцев с той дурацкой поездки с офицерами службы безопасности, моим зятем и моим мужем в больницу. Со временем мой муж понял, как много мы потеряли во времени, деньгах и работе.Он находится на длительной нетрудоспособности, которая, к сожалению, произвольно прекращается всего через два года из-за психических заболеваний, в отличие от долгосрочной нетрудоспособности из-за других медицинских проблем, которые обычно покрываются в течение гораздо более длительного периода времени. Он добился значительного прогресса, и мы надеемся, что он полностью восстановит уровень концентрации, внимания и функций, которыми он когда-то обладал, и сможет вернуться к работе в ближайшем будущем. У нас обоих есть прочное основание в наших христианских убеждениях, и мы знаем, что Бог был и будет с нами на каждом этапе пути.

Все это эпическое путешествие укрепило наш брак. Никаких аргументов в пользу приема лекарств нет. Я просто держу дозатор наполненным и спокойно наблюдаю. У меня наследственное паническое расстройство, которое может имитировать все виды других заболеваний и время от времени вызывает у меня учащенное сердцебиение, удушье и онемение. Мне приходится принимать лекарства, чтобы держать его под контролем, поэтому он лучше понимает тот факт, что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО понимаю некоторые заболевания мозга; Нравится нам это или нет, но некоторым из нас приходится принимать таблетки, чтобы наш мозг работал правильно.У него нет проблем со мной, занимающейся финансами, и мне удалось договориться со всеми его кредиторами, чтобы избежать банкротства. Нам потребуется более 10-15 лет, чтобы погасить долги.

Счастливый конец в том, что у меня все еще есть мой муж, и у нас все еще есть наши жизни. Прошли те дни, когда ему приходилось сталкиваться с его обличительной речью о жестоком обращении и безрассудном поведении, поскольку его процесс выздоровления и исцеления постепенно приносил плоды. Каждый день он говорит мне, как сильно любит меня и благодарит меня за то, что он жив и что у него есть шанс выжить.Он называет меня своим «настоящим и законным ангелом-хранителем». Я просто говорю ему, что люблю его достаточно, чтобы сделать все возможное, потому что я не хочу потерять своего мужа и лучшего друга; он мне дороже, чем когда-либо.

Если кто-то достаточно серьезно относится к желанию помочь кому-то, я настоятельно рекомендую вам посмотреть, какие законы существуют в вашем штате в отношении стационарного или амбулаторного содержания и опеки, поскольку крайне сомнительно, чтобы кто-то в психотическом состоянии дал вам Силу Адвокат. Это также важно, если у вас есть родственник или друг с болезнью Альцгеймера (у моего отчима почти последняя стадия, и, к счастью, моя мать заставила его подписать доверенность, пока он еще имел некоторое понимание).В нашем штате опекунство/попечительство также может быть изменено или аннулировано по требованию опекуна/попечителя или «подопечного», в зависимости от обстоятельств. Опять же, будет проведено слушание, чтобы определить наилучший план действий для всех участников.

Кроме того, имейте в виду, что существует множество людей, страдающих биполярным расстройством, но симптомы могут проявляться лишь в меньшей степени. Оглядываясь назад, я знаю нескольких человек, которых в то время я считал просто подлыми, склонными к спорам придурками (мужчинами и женщинами), нуждающимися в серьезной корректировке отношения — некоторые из них были очень продуктивными, а другие не могли поддерживать постоянную работу. и были крупными наркоманами.Теперь я знаю лучше. Некоторым в конце концов удалось понять, что что-то не так, и получить необходимую им помощь. Другие так и не осознали этого в полной мере и, конечно же, не способны на это. Конечно, некоторые люди просто придурки, но обратите внимание. Возможно, что-то еще не так, и я уверен, что многие читатели могут связать такое поведение с другом или родственником. И, только подумайте… вы можете изменить жизнь этого человека и всех других жизней, окружающих его, включая вашу собственную.

Руководство по оказанию помощи супругу с психическим заболеванием | Montare BH

Примерно каждый пятый человек страдает психическим заболеванием, и этот человек может быть вашим спутником жизни. Жизнь с кем-то с психическим заболеванием, безусловно, непростая задача, она может быть утомительной и запутанной. Брак уже является связью, для создания которой требуются ежедневные усилия, и психическое заболевание иногда может рассматриваться как препятствие, но это не обязательно.

Если вы хотите иметь успешный и счастливый брак с супругом, страдающим психическим заболеванием, вам придется практиковаться в общении и поддержке, а также заботиться о себе.

Прочтите наше руководство, чтобы узнать, как вы можете помочь своему партнеру жить полноценной и прекрасной жизнью.

Признаки того, что ваш супруг страдает психическим заболеванием

Нет ни одного теста, который мог бы определить, есть ли у вас или вашего супруга психическое заболевание. Хотя каждое психическое расстройство имеет свой собственный уникальный набор симптомов, признаки психического заболевания довольно общие. Вы можете получить хорошее представление о том, есть ли он у вас, основываясь на следующих физических и психических признаках:

  • Чрезмерная печаль
  • Проблемы со сном или чувство усталости
  • Сильные чувства гнева или раздражительности
  • Наличие суицидальных мыслей
  • Экстремальные перепады настроения (т.е. быстро переходя от депрессии к эйфории)
  • Наличие галлюцинаций или бреда или трудности с восприятием реальности
  • Изоляция от друзей
  • Отказ от общественной деятельности
  • Изменения полового влечения
  • Изменения аппетита

Признаки раздражительности или лени вашего супруга могут показаться обычными недостатками характера, но могут быть и признаками душевного заболевания. Обязательно внимательно наблюдайте за своим супругом и поговорите со своим врачом, если какое-либо поведение покажется вам необычным.

Факторы риска развития психического заболевания

Некоторые люди могут быть предрасположены к психическим заболеваниям. Психические расстройства не всегда можно предотвратить, но посещая терапию или другую форму консультирования, вы можете предотвратить ухудшение существующего расстройства.

Некоторые факторы риска развития психических расстройств включают:

  • Семейный анамнез психических заболеваний
  • Жестокое обращение с детьми или безнадзорность
  • Травматические переживания, такие как сексуальное насилие или военные действия
  • Наличие психического заболевания в прошлом
  • Отсутствие здоровых отношений
  • Стрессовые жизненные ситуации, такие как развод или финансовые проблемы

Лечение психических заболеваний в Montare BH

Если ваш супруг страдает психическим заболеванием, специалисты Montare Behavioral Health могут направить вас в наш центр лечения психических расстройств, который окажет помощь, в которой нуждается ваш партнер.Психические состояния являются серьезными и должны лечиться одновременно для успешного лечения.

5 способов справиться с психическим заболеванием супруга

Расстройства психического здоровья, такие как депрессия, биполярное расстройство, тревожность и посттравматическое стрессовое расстройство, могут вызывать у кого-то симптомы, с которыми другому человеку трудно иметь дело. Несмотря на различные трудности, связанные с проживанием с человеком с психическим заболеванием, есть методы, которые вы можете применить на практике, чтобы облегчить жизнь вам и вашему супругу.

Поймите психическое заболевание вашего супруга

Лучшее, что вы можете сделать, живя с супругом, страдающим психическим заболеванием, — узнать об этом и понять его. Например, жизнь с человеком, страдающим биполярным расстройством, может представлять некоторые трудности, поскольку симптомы маниакальной депрессии не всегда видны.

Чтобы лучше понять, с чем имеет дело ваш супруг, вам следует изучить симптомы его психического заболевания, будь то тяжелые, такие как приступы паники, или легкие, такие как трудности с концентрацией внимания.Вам также следует поговорить со своим супругом об их личном опыте психического расстройства.

Помимо разговора со своим партнером, обратитесь за советом к медицинским работникам и консультантам, которые специализируются на психических заболеваниях вашего супруга. Изучите любую медицинскую информацию, ресурсы и литературу в Интернете и в библиотеке, чтобы узнать больше о расстройстве.

Поскольку в Интернете может быть много дезинформации, обязательно обращайтесь к надежным веб-сайтам и организациям, таким как Mental Health America, Национальный альянс по психическим заболеваниям (NAMI) и Альянс поддержки депрессии и биполярного расстройства (DBSA).

Общайтесь со своим супругом

Спросите своего супруга, что вы можете сделать, чтобы помочь ему справиться с его психическим заболеванием. Нередко вы чувствуете, что ходите по яичной скорлупе со своим партнером, беспокоясь о том, что вы можете сказать что-то не то, что вызовет у него раздражение.

Когда ваш супруг делает что-то, что причиняет вам боль, даже если он этого не хотел, обязательно поговорите об этом с ним позже. Работайте над своими отношениями, как обычно, если бы не психическое заболевание.

Вы также не должны становиться помощником или терапевтом своего супруга. Как бы вы ни хотели поддержать своего партнера, он также должен получать надлежащее лечение, которое поможет ему справиться со своим состоянием.

Люди с психическими заболеваниями несут ответственность за свое собственное лечение и благополучие, поэтому не будьте их «костылем». Тем не менее, вы все равно хотите поддерживать и утешать, когда ваш партнер выздоравливает от неприятных симптомов или проходит курс лечения.

Найти поддержку

Существуют десятки групп поддержки для людей и семей людей с психическими заболеваниями.NAMI и DBSA организуют региональные группы поддержки, в которых вы можете обсудить, как расстройство психического здоровья вашего супруга усложнило вам жизнь. Если ваш супруг страдает психическим заболеванием, существует множество ресурсов, которые предоставляют поддержку людям, члены семьи которых страдают проблемами психического здоровья.

Вам не обязательно оставаться в одиночестве в борьбе с психическим заболеванием вашего партнера. Есть тысячи других людей, которые прошли через подобные ситуации, и они могут предложить вам сочувствие и совет.Возможно, вам и вашему супругу, страдающему психическим заболеванием, будет полезно вместе посещать семейные консультации, чтобы вы могли лучше понять, как выстроить свои отношения.

На таких сайтах, как Reddit, также есть онлайн-форумы, где вы можете обсудить свой опыт общения с супругом, страдающим психическим заболеванием. В r/BipolarSO близкие люди людей с биполярным расстройством делятся советами о том, как жить с человеком с психическим заболеванием.

Сосредоточьтесь на своем браке вне психического заболевания

Поддерживайте хорошие стороны вашего брака, которые не связаны с психическим заболеванием вашего супруга: глубокую связь между вами, качественное времяпрепровождение вместе и выражение любви друг к другу.Психическому заболеванию легко поглотить брак. Однако, поддерживая открытое общение и работая над своими отношениями каждый день, вы не оставите места для секретов или сюрпризов.

Береги себя

Одна из самых важных вещей, которую вы можете сделать, живя с человеком с психическим заболеванием, — это заботиться о себе. Вы должны сделать свое психическое здоровье приоритетом, потому что, если вы не в порядке, то и ваши отношения тоже.

Занимайтесь спортом, прогуляйтесь, проведите вечер с друзьями, почитайте хорошую книгу или журнал.Делайте то, что заставляет вас чувствовать себя спокойно и успокаивает ум. В любых здоровых отношениях важно по-прежнему заниматься деятельностью и интересами, которые приносят вам радость. Когда вы следите за своим здоровьем, вы можете быть более поддерживающим и заинтересованным партнером для своего супруга.

Помните, вы не хотите перегореть, живя с супругом с психическим заболеванием. Следуя этим пяти методам, вы можете стремиться к здоровому партнерству и не позволять расстройству занимать центральное место в вашей жизни.

Может ли брак выжить после психического заболевания?

Некоторые браки могут пережить психическое заболевание, а некоторые нет. Есть много людей с психическими заболеваниями, которые получили лечение и лекарства, в которых они нуждались, и у них был счастливый брак и полноценная жизнь. Однако бывают случаи, когда психическое заболевание супруга может быть слишком тяжелым для второй половинки, и они в конечном итоге разводятся.

Все люди разные, и поэтому каждый брак уникален.Если у вашего любимого человека психическое заболевание, это может в конечном итоге сыграть центральную роль в ваших отношениях, и вы можете стать постоянным опекуном. Это, безусловно, может вызвать стресс, страдание и обиду.

Все зависит от того, сколько ты сможешь выдержать. Поймите, что жить с кем-то с психическим заболеванием — это то, с чем вам придется столкнуться лицом к лицу, и для того, чтобы отношения работали, требуется самоотверженность.

Лечение вашего супруга от психического заболевания

Допустим, у вашего супруга психическое заболевание, и он не знает об этом.Вы заметили признаки и симптомы и проконсультировались со своим врачом, но ваш партнер ничего не замечает или отрицает это, и это создает проблемы в ваших отношениях. В этот момент важно помочь им справиться с их расстройством.

Если ваш супруг сопротивляется лечению, попросите его сходить с вами к врачу. Таким образом, им не нужно идти в одиночку, и с ними может быть кто-то для моральной поддержки. Затем ваш врач может дать вашему близкому лекарство и дополнительное лечение, необходимое для лечения его психического расстройства.

Montare Behavioral Health предлагает несколько типов программ лечения для людей со следующими психическими расстройствами:

Мы предлагаем как стационарное, так и амбулаторное лечение психических заболеваний, а также специализированное лечение для женщин, молодых людей и пожилых людей.

Стационарное психиатрическое лечение

Стационарное лечение психических заболеваний является наиболее интенсивной программой, предлагаемой в Montare Behavioral Health. Стационарное лечение лучше всего подходит для людей с неконтролируемым настроением, мыслями и поведением или страдающих тяжелой тревогой и депрессией.

Некоторые из услуг, которые мы предлагаем при стационарном лечении, включают:

Амбулаторное лечение психических расстройств

Если у вашего супруга/супруги есть легкие симптомы психического заболевания, амбулаторное лечение – лучший вариант. Амбулаторное лечение позволяет пациентам с проблемами психического здоровья совмещать другие обязанности, такие как работа и учеба. Посещая лечение несколько раз в неделю в течение дня, а остальное свободное время тратя на работу над собой, вы сможете достичь гармонии в своей жизни и в браке.

Как и стационарное лечение, амбулаторное лечение также включает групповую терапию, индивидуальную терапию, медитацию и йогу.

Когда ваш супруг получит помощь в связи с его психическим заболеванием, он сможет стать лучшим партнером и жить более полной жизнью, контролируя свое состояние.

Получите помощь супруга в связи с психическим заболеванием сегодня

Вы и ваш супруг заслуживаете шанса на счастливый брак на всю жизнь. Если ваш партнер страдает психическим заболеванием, свяжитесь с Montare Behavioral Health сегодня, чтобы узнать больше о различных методах лечения психических заболеваний, предлагаемых в нашем учреждении.

Психическое заболевание не должно омрачать вашу жизнь. Обретите покой и ясность, взяв под контроль свое состояние.

Ссылки

https://www.nami.org/Blogs/NAMI-Blog/November-2018/How-to-Be-Supportive-of-Your-Partner-with-Mental-I

https://nami.org/About-Mental-Illness/Warning-Signs-and-Symptoms

 

Как мне справиться с женой-шизофренией?

 Ответил: д-р Ашу Ганди   | Ведущий психиатр,
Программа психического здоровья взрослых,
Австралия

Q:   Моя жена страдала шизофренией еще до того, как мы поженились 10 лет назад .Через 2 года у нас родился ребенок, но проблемы жены скрывали. Я с самого начала страдаю от параноидального поведения и агрессии моей супруги, и я довел это до сведения ее родителей, но они никогда ничего не раскрывали из-за чрезмерной привязанности. Около 3 лет назад у нее были массивные приступы, которые произошли, когда она была с родителями. Ее госпитализировали, поставили диагноз шизофрения и начали принимать лекарства. Врач сказал, что проблема хроническая, т.к. она у нее давно.Я тогда понял, что этот брак был роковым, так как ее родители не разглашали этот вопрос даже после замужества. Сейчас ситуация ухудшилась, рецидивы случаются часто. Лекарства продолжают принимать по рекомендации врача. Сейчас мы с дочкой разобрались в ситуации и она боится жить с мамой без моего присутствия. Будучи государственным служащим, я нахожусь в глубокой депрессии и думаю о своем социальном статусе, личной жизни и будущем моей дочери. Я глубоко думаю о разводе. Какая юридическая поддержка доступна для меня? Есть ли средство, чтобы полностью поправить здоровье моей жены? Она подозревает меня в неверности и много ругает меня.Пожалуйста, порекомендуйте.

A: Вы правы — наличие и постоянство симптомов заставляет многих задуматься о наилучшем решении для страдающего человека, а также для них самих. Нет готовых ответов на вопрос, какое решение лучше. Каждое решение должно быть индивидуализировано и адаптировано в соответствии с обстоятельствами, но с учетом общих принципов. Всегда следует учитывать следующие вопросы:

  1. Со стигматизацией психических заболеваний необходимо бороться с принятием, лечением и поддержкой со стороны профессионалов.
  2. Жизнь и забота о человеке с психическим заболеванием может быть довольно утомительной, но отказ от ухода может быть в равной степени эмоционально разрушительным для близких, поскольку вы просто физически, но не ментально.
  3. Развод также не повышает социальный статус.
  4. Развод и раздельное проживание могут стать сильным стрессом и привести к дальнейшим осложнениям в процессе болезни.
  5. Если бы приверженность лечению была хорошей, стоило бы попробовать какие-нибудь новые антипсихотики или даже клозапин по рекомендации консультирующего психиатра.
Помните, что максимальная помощь для людей и семей с психическими заболеваниями приходит, когда люди поднимаются над личными обстоятельствами и делают для общества. На самом деле, если вы находитесь на важном, ответственном посту, вы можете внести дополнительный вклад в искоренение стигмы, формирование групп поддержки семей, где есть психически больные люди, искать дальнейшую помощь этому населению или сделать что-то еще. для общества социально ответственным образом.

Жизнь с психически больным

Психическое заболевание, также известное как расстройство психического здоровья, может очень сильно сказаться на отношениях, особенно когда вы живете вместе.

Стресс от жизни с кем-то с психическим заболеванием может достичь критического уровня, и вы можете попасть в модель, когда управление психическим расстройством становится тем, вокруг чего строятся отношения. Вам может быть трудно полагаться на них в выполнении своих обязанностей, таких как оплата аренды.

Если их поведение непредсказуемо, вы можете задаться вопросом, как помочь им, но при этом установить границы, чтобы защитить себя. Однако, даже учитывая потенциальный стресс, психическое заболевание не должно ухудшать отношения.

Несмотря на трудности, есть стратегии, которые вы можете использовать, чтобы справиться со стрессом и помочь человеку справиться с его симптомами. Если вы живете с человеком с психическим заболеванием, попробуйте эти советы.

Нажмите Play, чтобы узнать, как справиться с кризисом

В этом выпуске подкаста The Verywell Mind Podcast, организованном главным редактором и терапевтом Эми Морин, LCSW, рассказывается о том, как справиться с кризисом. Нажмите ниже, чтобы прослушать сейчас.

Подписаться : Apple Podcasts / Spotify / Google Podcasts / RSS

Как психическое заболевание влияет на отношения

Если у кого-то, с кем вы живете, диагностировано психическое заболевание, он может не решиться сообщить вам об этом. Может быть, они беспокоятся, что вы разорвете отношения, как только узнаете об этом. Вы оба можете задаться вопросом, сможете ли вы вместе справиться с их симптомами.

Общение всегда важно в отношениях, но особенно важно, когда вы живете с кем-то с психическим заболеванием.Вы должны быть в состоянии доверять им, чтобы оставаться на вершине их плана лечения. У вас может возникнуть стресс, если они не смогут выполнять обязательства, о которых вы договорились, например, платить за квартиру или поддерживать порядок в жилом помещении.

Если симптомы вашего близкого человека становятся неуправляемыми, это может расстроить вас; например, вам, возможно, придется взять на себя больше обязанностей, когда они не в состоянии.

Если состояние психического здоровья вашего партнера не позволяет ему удерживать постоянную работу, это может вызвать стресс, особенно если вы зависите от него в финансовом отношении.Возможно, вам придется строить другие планы, например, найти работу, чтобы внести свой вклад.

Если вы вместе воспитываете ребенка, вам и вашему партнеру нужно будет найти способ объяснить детям состояние вашего партнера. Вам нужно будет найти способы справиться с ситуацией всей семьей.

Вы и ваш близкий человек можете испытывать эмоциональное истощение, поскольку вы справляетесь с повседневной жизнью с психическим заболеванием. Очень важно, чтобы вы уделяли первостепенное внимание заботе о себе, чтобы не перегореть.

Любовь к человеку с психическим заболеванием может представлять определенные трудности.Если отношения романтические, у вас также могут возникнуть проблемы с близостью. В зависимости от состояния психического здоровья вашего партнера и принимаемых им лекарств, он может проявлять гиперсексуальное поведение (сильное сексуальное влечение) или вообще не интересоваться сексом, и то, и другое может осложнить отношения.

Узнайте о жизни с психическим заболеванием

Существует много дезинформации о причинах и лучших вариантах лечения различных психических расстройств.Чтобы понять состояние вашего партнера:

Признаки психического заболевания

В зависимости от возраста симптомы психического расстройства могут проявляться по-разному. Некоторые признаки и симптомы психического расстройства могут включать:

  • Изменения аппетита и/или режима сна
  • Испытывать экстремальные эмоциональные сдвиги
  • Хроническая слабовыраженная депрессия и/или большой депрессивный эпизод
  • Повышенная раздражительность, печаль, тревога, гнев и/или беспокойство
  • Выражение мыслей, связанных с причинением себе вреда или причинением вреда другим
  • Галлюцинации и/или бред
  • Увеличение количества нездоровых привычек преодоления трудностей (употребление наркотиков и алкоголя или другие виды рискованного или навязчивого поведения)
  • Наличие эмоциональных всплесков, нетипичных для конкретного человека
  • Отказ от занятий, которые когда-то приносили радость

Поддержите

Когда кому-то недавно поставили диагноз, новости могут быть разрушительными, смущающими и, возможно, даже пугающими для него.

Однако для некоторых наличие диагноза может подтвердить симптомы, которые они испытывали. Но неуверенность и стигматизация, связанные с психическими расстройствами, могут заставить их беспокоиться о том, что вы будете относиться к ним по-другому.

Будь то ваш партнер, ваш ребенок, друг или сосед по комнате, которому поставили диагноз, есть способы показать, что вы их поддерживаете.

Но не забывайте также уважать их частную жизнь. Хотя вам могут быть интересны их сеансы терапии и их прогресс, они могут захотеть поделиться с вами только определенными вещами и сохранить другие подробности в тайне.

Всегда удаляйте себя из потенциально эмоционально и/или физически опасных ситуаций и обращайтесь в службы экстренной помощи, если они рискуют причинить вред себе или другим.

Как поддержать своего партнера

Пусть ваш партнер знает, что вы рядом с ним и любите его. Чтобы показать партнеру поддержку, выслушайте его опыт и подтвердите, что он чувствует. Спросите своего партнера, как вы можете лучше всего поддержать его, и выслушайте, что он вам расскажет.

Создайте свою собственную систему поддержки — в нее могут входить доверенные друзья, члены семьи или, может быть, даже группа поддержки, — на которую вы сможете опираться, когда будете справляться с психическим заболеванием вашего партнера.

Кроме того, признайте положительные сдвиги или изменения, которые сделал ваш партнер. Дайте им понять, что вы цените их заботу о себе.

Как поддержать ребенка

Обязательно слушайте своего ребенка, когда он говорит о своих симптомах. Вы можете не понимать, через что они проходят, но важно, чтобы они знали, что вы им верите.

Не заставляйте себя решать все. Общение с вашим ребенком и его врачом имеет ключевое значение, поэтому вы можете вместе найти решение. Если у вас есть другие дети, возможно, вы захотите вовлечь их в разговор. Найдите способы, которыми вы все можете поддержать психическое здоровье вашего ребенка.

Как поддержать друга или соседа по комнате

Если вы живете с близким другом, страдающим психическим заболеванием, вы можете заметить изменения в его поведении. Может быть, они отказываются от общественной деятельности.

Спросите своего друга, как вы можете помочь. Если это будет необходимо, вы можете спросить, не хотят ли они, чтобы вы обратились за ними в психиатрическую службу.

Если у вас есть сосед по комнате, с которым вы не близки, вы все равно можете предложить свою поддержку там, где это возможно. В любом случае, вы хотите помнить об уважении их границ и ваших собственных. Не вмешивайтесь, если не чувствуете себя в безопасности.

Не становись их терапевтом

Помимо обучения тому, как поддерживать любимого человека, имейте в виду, что вы не обязаны быть его терапевтом.Это неуместно, даже если вы обученный специалист в области психического здоровья, потому что это создает нездоровую динамику силы между вами, которая не будет работать как долгосрочное решение.

Установить границы

Ваша роль заключается в том, чтобы проявлять любовь, поддержку и сочувствие к своему партнеру, ребенку или другу во время их восстановления. Ваш любимый человек несет ответственность за управление симптомами своего психического расстройства.

Эти роли дают вашему близкому возможность чувствовать поддержку и возможность заботиться о себе и уделять первостепенное внимание своему благополучию как личности.

Вы должны избегать нездорового поведения и позволять им брать на себя ответственность за свой собственный план лечения, при этом предлагая соответствующую поддержку.

Практикуйте уход за собой

Забота о себе имеет решающее значение для поддержания здоровых отношений и может быть особенно полезной, если у кого-то из ваших близких диагностировано психическое расстройство. Идеи для ухода за собой включают в себя:

  • Соблюдение правил гигиены сна
  • Обеспечение регулярной физической активности
  • Питание вашего тела
  • Проводить время с надежными друзьями и любимыми
  • Участие в деятельности или хобби, которые вам нравятся
  • Ведение дневника о своих мыслях и чувствах
  • Практика медитации осознанности
  • Оставайтесь на связи со своим телом посредством прогрессивной мышечной релаксации, особенно во время стресса

Помните о признаках выгорания или усталости опекуна.Переживание выгорания повлияет не только на ваше самочувствие, но и на ваши отношения с любимым человеком.

Выгорание

Если вы испытываете признаки выгорания, очень важно, чтобы вы уделили первоочередное внимание своему благополучию и сделали необходимый перерыв. Признаки эмоционального выгорания включают:

  • Чувство подавленности и/или истощения
  • Повышение стресса, симптомы тревоги и симптомы депрессии
  • Изменения аппетита и сна

    Получение помощи

    Терапия может помочь вам обработать свои мысли и чувства здоровым образом, что может улучшить ваши собственные навыки преодоления трудностей, а также навыки общения.Консультирование может быть полезным ресурсом, который может предложить вам свежий взгляд и полезное руководство в ситуации, которая может показаться подавляющей и стрессовой.

    Если вы живете с кем-то, у кого есть психическое расстройство, вы нередко испытываете ряд эмоций, таких как разочарование, гнев и печаль. Поиск индивидуальной терапии, консультирование пар и / или семейная терапия, направленная на укрепление ваших отношений, может быть чрезвычайно полезным в это время.

    Эмоции можно продуктивно исследовать с помощью семейного консультирования.Пары могут научиться устанавливать соответствующие ожидания и устанавливать здоровые границы. Консультирование пар также может помочь предотвратить нездоровую динамику отношений с вашим партнером.

    Даже если ваш близкий человек не готов или не хочет идти на терапию, вам может быть полезно иметь для себя безопасное, поддерживающее и не осуждающее место.

    Если у вашего ребенка проблемы с психическим здоровьем, вы можете подумать о том, чтобы пойти на семейную терапию. Семейная терапия может помочь справиться с последствиями психического заболевания вашего ребенка для всех членов вашей семьи.Вы также можете узнать, как лучше всего поддержать своего ребенка во время его болезни.

    Подумайте о том, чтобы обратиться к своему индивидуальному консультанту, который поможет вам в это время, даже если вы уже посещаете семейную терапию или семейную терапию. Терапия может помочь вам справиться со своими собственными эмоциями и позволить вам продолжать показывать любимому человеку здоровый образ жизни.

    Слово из Веривелла

    Если у человека, с которым вы живете, диагностировано психическое расстройство, есть шаги, которые вы оба можете предпринять, чтобы сохранить и даже улучшить ваши отношения.Имейте в виду, что вы оба должны расставлять приоритеты в своем личном благополучии, а также в ваших отношениях.

    Часто задаваемые вопросы

    • Как вести себя с психически больным супругом?

      Старайтесь как можно больше общаться (и слушать) со своим супругом. Изучите варианты лечения — вы можете вместе посещать врача, чтобы узнать, как вы оба можете справиться с их состоянием. Создайте поддерживающее сообщество друзей и семьи, чтобы помочь вам.

    • Как на вас влияет наличие психически больного супруга?

      Вы можете столкнуться с проблемами, такими как выгорание, особенно если вы являетесь основным опекуном вашего партнера или если вы перегружены обязанностями, с которыми ваш партнер не может справиться. В то же время у вас есть возможность испытать сочувствие, любовь и сострадание, когда вы поддерживаете своего партнера в его борьбе с психическим заболеванием.

    • Как вы можете защитить свои финансы, если ваш супруг психически болен?

      Вы можете рассмотреть возможность создания отдельных счетов расходов (вместо совместных счетов).Некоторые банки предлагают ограничение на расходы по дебетовым картам, что может помочь вашему партнеру не тратить сразу чрезмерную сумму. Вы также можете рассмотреть возможность заключения послебрачного соглашения, которое разделит активы в случае развода.

    • Как вы можете быть рядом с психически больным супругом?

      Проявите сочувствие к своему партнеру и подтвердите его чувства. Поймите, что они не контролируют свои симптомы. Ищите поддержку в своем сообществе и/или в группе поддержки — как для своего супруга, так и для себя.Чтобы помочь своему супругу, важно также позаботиться о своих эмоциональных потребностях.

Написать ответ

Ваш адрес email не будет опубликован.