Генная терапия наследственных заболеваний человека – Генотерапия — Википедия

Содержание

Генная терапия наследственных заболеваний — SportWiki энциклопедия

Генная терапия наследственных заболеваний[править | править код]

Генотерапию можно применить для лечения многих наследственных заболеваний, особенно аутосомно-рецессивных. В этих случаях мутация обычно препятствует синтезу нормального белка (мутация, вызывающая подавление функции). Для лечения необходимо доставить нормальный ген в пораженные ткани. Этот подход часто называют генной заменой, хотя в действительности мутантный ген не затрагивается. Поэтому более точный термин — генное усиление. Введение дополнительных копий нормального гена в пораженную ткань при доминантном наследовании заболевания часто не приводит к излечению, особенно при доминантно-негативных мутациях. Эти общие принципы генной терапии проиллюстрированы конкретными примерами, приведенными ниже.

Для преодоления наследственного дефекта трансген должен обеспечивать достаточный, хотя и неодинаковый при разных заболеваниях, уровень экспрессии. Этот уровень часто оценивают на основе сравнения тяжести заболевания со степенью генетического нарушения. Например, при гемофилии степень нарушения свертывания крови пропорциональна недостаточности факторов свертывания. В других случаях такие оценки невозможны. Не известно, например, какого уровня экспрессии гена CFTR (ген кодирует белок — регулятор мембранной проводимости) необходимо добиться для достижения лечебного эффекта при муковисцидозе. Еще сложнее случаи, когда требуется тонкая регуляция экспрессии. Примером могут быть талассемии — болезни, обусловленные нарушением синтеза а- или β-цепей глобина. Избыточная экспрессия трансгена, кодирующего одну из цепей, не менее опасна, чем само заболевание.

Корригирующая генотерапия[править | править код]

Для прямой коррекции генетических нарушений (а не просто добавления нормального аллеля) было разработано несколько подходов. Теоретически эти подходы обладают рядом преимуществ; например, одновременно снижается экспрессия мутантного гена и увеличивается вероятность естественной регуляции экспрессии трансгена. Корригирующая генотерапия хорошо подходит для лечения наследственных заболеваний, вызванных доминантно-негативными мутациями.

Первый подход заключается в исправлении мРНК с помощью каталитически активной РНК (рибозима), обеспечивающей транс-сплайсинг (см. ниже). При этом дефектный участок молекулы мРНК заменяется на соответствующий нормальный участок. Второй подход направлен на коррекцию нарушений на уровне генома, для чего применяют специальные РНК/ДНК-олигонуклеотиды. В обоих случаях регуляция экспрессии не нарушается.

Транс-сплайсинг с помощью рибозимов. С начала 1980-х гг., когда была открыта ферментативная активность РНК, рибозимы стали объектом пристального изучения. Многочисленные биохимические исследования были направлены на выяснение структуры активных центров рибозимов и механизмов катализа. Новый интерес к рибозимам вызван их возможным применением в генной терапии.

Рибозимы. Первой известной реакцией, катализируемой РНК, стал аутосплайсинг интрона (интрон группы I) в молекуле рРНК простейшего Tetrahymena thermophila. Эта реакция была подробно изучена, а механизм, посредством которого рРНК вырезает себя из молекулы-предшественника, хорошо известен (Cech, 1993). Затем была открыта РНК-содержащая субъединица рибонуклеазы Р. Этот фермент катализирует удаление 5′-концевой последовательности при созревании тРНК во многих клетках (Symons, 1992). Вторая группа (группа II) интронов, обладающих каталитической активностью, была обнаружена в геноме органелл некоторых низших организмов (Frank and Расе, 1998). Эти интроны не только катализируют аутосплайсинг, но и способны встраиваться в двухцепочечную ДНК с помощью многофункционального белка, кодируемого интроном. Обнаружена каталитическая активность и некоторых других последовательностей РНК, присутствующих в возбудителях болезней растений и животных. Молоткообразные и шпилькообразные рибозимы обнаружены в РНК вироидов и вирусоидов растений. Рибозим обнаружен и в короткой одноцепочечной РНК вируса гепатита D, выделенного от некоторых больных гепатитом В. Каждый из этих небольших рибозимов катализирует реакцию саморасщепления, которая, по-видимому, играет важную роль в репликации одноцепочечных РНК указанных возбудителей (Symons, 1992).

Рибозимы различаются по размеру и механизму катализа. Каждый тип рибозима имеет характерную вторичную и третичную структуру, необходимую для формирования активного центра и осуществления катализа (Cech, 1992). Такие рибозимы, как интроны группы I или субъединица рибонуклеазы Р, обычно содержат более 200 нуклеотидов и расщепляют РНК с образованием З’-гидроксильной и 5′-фосфатной групп. Напротив, молоткообразные и шпилькообразные рибозимы, а также рибозим вируса гепатита D обычно содержат лишь 30—80 нуклеотидов и расщепляют РНК с образованием 2′,3’-циклофосфнт-ной и 5′-гидроксильной групп.

Все эти рибозимы были модифицированы таким образом, чтобы они могли расщеплять определенные последовательности других молекул РНК. Предполагается, что их можно будет применять для специфического подавления экспрессии генов (Rossi, 1999). Кроме того, способность к транс-сплайсингу, возможно, удастся использовать для коррекции дефектных транс-криптов путем замены мутантного участка на нормальную последовательность (рис. 5.4) (Sullenger, 1999).

Коррекцию молекул РНК с помощью рибозимов можно использовать для лечения различных заболеваний. Как уже описано выше, интрон группы I из Tetrahymena thermophila катализирует аутосплайсинг рРНК. Этот рибозим модифицировали так, чтобы он мог путем адресного транс-сплайсинга исправлять укороченные транскрипты lacZв Escherichia coli (Sullenger and Cech, 1994) и в клетках млекопитающих (Jones et al., 1996). В обоих случаях рибозимы с большой точностью вставляли нормальную последовательность в дефектный транскрипт, обеспечивая открытую рамку считывания. В дальнейших исследованиях определяли эффективность коррекции РНК: рибозимы исправляли до 50% укороченных транскриптов lacZ в фибробластах млекопитающих, в которые вводили плазмиды, кодирующие рибозим и исходный транскрипт lacZ (Jones and Sullenger, 1997).

Рисунок 5.4. Исправление и расщепление мРН К с помощью рибозимов. А. Исправление путем транс-сплайсинга. Мутация (замена нуклеотида) в мРН К обозначена Хм, а соответствующий нуклеотид в нормальном экзоне — Хн. Реакция начинается со спаривания комплементарных нуклеотидов между рибозимом (относится к интронам группы I) и м РН К. Затем рибозим катализирует расщепление мРН К и встраивание нормального участка экзона вместо мутантного. Б. Расщепление мРН К с помощью молоткообразного рибозима. Сначала происходит спаривание комплементарных нуклеотидов рибозима и мРНК, а затем расщепление мРНК у неспаренного нуклеотида между двухцепочечными участками I и III. Потом рибозим освобождается и может катализировать следующую реакцию расщепления. ДЦ — двухцепочечный участок.

Было показано, что рибозимы этой группы способны успешно исправлять дефектные транскрипты при распространенных наследственных заболеваниях и злокачественных новообразованиях. Успешный транс-сплайсинг получен для транскриптов, связанных с атрофической миотонией (Phylactou et al., 1998) и серповидноклеточной анемией (Lan etal., 1998), а также для дефектных транскриптов гена ТР53 (Watanabe and Sullenger, 2000).

РНК/ДНК-олигонуклеотнды (химеропластика). Мутации, вызывающие заболевания, можно удалить, активировав клеточную систему репарации ДНК. Химерные РНК/ ДНК-олигонуклеотиды были успешно применены для замены мутантных последовательностей в геноме экспериментальных животных. Этот новый метод генотерапии, называемый химеропластикой, был разработан на основании данных, полученных при изучении гомологичной рекомбинации (Yoon et al., 1996). РНК/ДНК-олигонуклеотиды содержат самокомплементарные последовательности из дезоксирибонуклеотидов и модифицированных рибонуклеотидов (2′-0-метилрибонуклеотидов), образующие дуплексную структуру с двумя концевыми «шпильками» и петлями из политимидина (рис. 5.5). Наличие 2′-0-метилрибонуклеотидов обеспечивает повышенное сродство к последовательностям-мишеням и устойчивость к нуклеазам.

Структура РНК/ДНК-олигонуклеотидов. Обычно распознающая последовательность РНК/ДНК-олигонуклеотидов состоит из двух участков по десять модифицированных рибонуклеотидов и каждом, разделенных пятью дезоксирибонуклеотидами, причем центральный дезоксирибонуклеотид не комплементарен дезоксирибонуклеотиду мутантного участка генома (рис. 5.5). В точке некомплементарности олигонуклеотид служит матрицей для клеточной системы репарации ДНК, восстанавливающей нормальную последовательность. РНК/ДНК-олигонуклеотиды могут также обеспечивать делецию или вставку одного нуклеотида. Обычно длина распознающей последовательности составляет 25 нуклеотидов, но увеличение длины этого участка повышает вероятность коррекции (Gamper et al., 2000).

Механизм действия. Механизм действия РНК/ДНК-олигонуклеотидов до конца не изучен, однако уже получено много данных с использованием бесклеточного экстракта тканей человека (Cole-Strauss et al., 1999; Gamper et al., 2000). Адресное исправление последовательности требует участия двух клеточных механизмов: гомологичной рекомбинации и репарации неспаренных нуклеотидов. Исследования показывают, что промежуточным продуктом реакции является D-петля, в которой РНК/ ДНК-олигонуклеотид связан с комплементарными участками обеих цепей ДНК (рис. 5.5). В ранних исследованиях по химе-ропластике применяли РНК/ДНК-олигонуклеотиды, в которых обе комплементарные цепи шпилечной структуры несли необходимый для замены нуклеотид. В настоящее время считают, что химерная цепь нужна лишь для избирательного и прочного взаимодействия с нужной последовательностью и только ДНК-цепь служит матрицей для замены неспаренного нуклеотида, поэтому только эта цепь должна нести соответствующий нуклеотид. Считается также, что активность молекулы увеличивается, если одна из цепей состоит только из рибонуклеотидов, а не из чередующихся участков РНК/ДНК.

Вначале РНК/ДНК-олигонуклеотиды применяли для адресного изменения внехромосомной ДНК плазмид. Позже было показано, что с их помощью можно исправить последовательность и в геноме культивируемых клеток. В экспериментах in vitro использовали аллель, кодирующий гемоглобин S в культуре лимфобластов, мутантный ген щелочной фосфатазы в линии клеток НиН-7 и ген тирозиназы в меланоцитах мышей-альбиносов (Alexeev andYoon, 1998; Cole-Strauss etal., 1996; Kren etal., 1997).

Рисунок 5.5. Химеропластика. А. Структура химерного РНК/ ДНК-олигонуклеотида. Верхняя цепь химерного олигонуклеотида (верхний олигонуклеотид) содержит гомологичный участок (комплементарный последовательности-мишени), который состоит из двух последовательностей 2′-0-метилрибонуклеотидов (изображены белым), разделенных пятью дезоксирибонуклеотидами. Нижняя цепь полностью образована дезоксирибонуклеотидами. Один из дезоксирибонуклеотидов не комплементарен последовательности-мишени (показан стрелкой). Пары гуанин—цитозин, стабилизирующие структуру концевых «шпилек», и петли из политимидина (Т-петли) препятствуют соединению нескольких олигонуклеотидов с образованием конкатемерных молекул. Позднее были сконструированы химерные РН К/ДН К-олигонуклеотиды (нижний олигонуклеотид), где одна цепь полностью состояла из 2’-0-метилрибонуклеотидов и только в другой был некомплементарный нуклеотид, необходимый для исправления последовательности-мишени. Б. Предполагаемый механизм исправления последовательности ДНК с помощью химерного РНК/ ДН К-олигонуклеотида. Верхний участок олигонуклеотида (черный) прочно связывает его с последовательностью-мишенью. Нижний участок (серый) служит матрицей для замены нуклеотида в геноме с помощью клеточного механизма репарации неспаренных нуклеотидов. Г — гуанин, Ц — цитозин.

Коррекция гена in vivo была впервые получена на крысах линии Gunn (модель синдрома Криглера—Найяра 1 типа), имеющих мутацию со сдвигом рамки в гене глюкуронилтрансферазы. При этой мутации глюкоуронил-трансферазная активность отсутствует и наблюдается гипербилирубинемия (Krenetal., 1999). РНК/ДНК-олигонуклеотид был сконструирован так, чтобы обеспечить адресную вставку утерянного нуклеотида в геномную ДНК. Этот олигонуклеотид вводили крысам в/в в виде комплекса с лактозилированным полиэтиленимином или внутри анионных липосом, после чего он попадал в печень. В 20% случаев происходила репарация гена, а транскрибируемая с него мРНК обеспечивала синтез активного фермента. Концентрация билирубина снижалась на 25% после введения первой дозы и на 50% исходного уровня после второй, что свидетельствует об аддитивном действии дробного введения РНК/ДНК-олигонуклеоти-да. Восстановление активности фермента было подтверждено биохимически, причем лечебное действие сохранялось не менее 6 мес.

В других исследованиях с помощью химеропластики успешно исправляли мутации генов дистрофина у мышей и золотистых ретриверов (две модели миопатии Дю-шенна), а также гена тирозиназы у мышей-альбиносов линии BALB/c (Alexeev et al., 2000; Bartlett et al., 2000b; Rando et al., 2000).

Для применения химеропластики в клинике предстоит выработать оптимальный способ доставки РНК/ДНК-олигонуклеотидов, а также дешевые и эффективные методы их синтеза и очистки (Yeetal., 1998). В большинстве способов доставки используют заряженные липосомы и синтетические полимеры, в том числе полиэтиленимин и полилизин. Наибольшую сложность вызывает доставка РНК/ДНК-олигонуклеотидов в ядро. Из-за длины (обычно 68 нуклеотидов) и очень стабильной вторичной структуры РНК/ДНК-олигонуклеотидов их синтез и очистка в достаточных количествах — сложный и дорогой процесс. Побочные продукты синтеза олигонуклеотидов токсичны, а не полностью синтезированные олигонуклеотиды могут конкурировать с конечным продуктом за места связывания на ДНК. Чаще всего для очистки РНК/ДНК-олигонуклеотидов применяют высокоэффективную жидкостную хроматографию и электрофорез в полиакриламидном геле в денатурирующих условиях.

Методы инактивации генов[править | править код]

Важным приемом генной терапии многих приобретенных заболеваний, включая вирусные инфекции и злокачественные новообразования, стала адресная инактивация генов. Для этого используют антисмысловые олигонуклеотиды и некоторые типы рибозимов. Специфический антисмысловой олигонуклеотид для лечения цитомегаловирусного ретинита — фомивирсен — первое лекарственное средство на основе нуклеиновой кислоты, одобренное ФДА.

Антисмысловые олигонуклеотиды[править | править код]

Синтетические короткие одноцепочечные молекулы ДНК, комплементарные мРНК, способны блокировать экспрессию определенных генов на уровне трансляции (Galderisi et al.. 1999; Ма et al., 2000). Антисмысловым олигонуклеотидам первого поколения устойчивость к действию нукпеаз придавали фосфоротиоатные связи, отличавшиеся от обычных фос-фодиэфирных связей между нуклеотидами тем, что один из боковых кислородов фосфатной группы заменен на серу (см. ниже). Антисмысловые олигонуклеотиды второго поколения имеют другие межнуклеотидные связи, а кроме того, они построены как из дезоксирибонуклеотидов, так и из модифицированных рибонуклеотидов. Новейшие антисмысловые олигонуклеотиды имеют улучшенные фармакокинетические характеристики и более безопасны, поскольку их неспецифическое действие подавлено (Agrawal and Kandimalla, 2000).

Механизм действия. Антисмысловые олигонуклеотиды обладают специфическим и неспецифическим действием (Galderisi et al., 1999; Ма etal., 2000). В основе специфического действия лежит взаимодействие с комплементарной последовательностью мРНК в соответствии с правилами спаривания нуклеотидов, открытых Уотсоном и Криком. Это взаимодействие прекращает трансляцию мРНК на рибосомах и активирует рибонуклеазу Н — фермент, расщепляющий РНК в дуплексе РНК/ДНК. Обычно антисмысловой олигонуклеотид имеет длину 15—20 нуклеотидов, что достаточно для высокоспецифичного распознавания последовательности-мишени. Кроме того, антисмысловые олигонуклеотиды обладают неспецифическим действием, которое не зависит от нуклеотидной последовательности. Олигонуклеотиды представляют собой полианионы, поэтому они могут связываться с различными белками, активировать комплемент или угнетать свертывающую систему крови. Последний эффект может привести к изменению показателей коагулограммы (Sheehan and Lan, 1998). Антисмысловые олигонуклеотиды, содержащие определенные последовательности (например, динуклеотиды цитозин—гуанозин или гуанозиновые триплеты), могут вызвать мощный иммунный ответ, включая активацию В-лимфоцитов и образование цитокинов — интерлейкинов, интерферона у, ФНОа и пр. (Pisetsky,1999).

Фармакокинетика. В первых клинических испытаниях, в которых антисмысловые олигонуклеотиды вводили в/в или п/к, обычно отмечали дозозависимое увеличение их стационарной сывороточной концентрации (Levin, 1999). Фармакокинетика обычно не зависит от последовательности нуклеотидов и длины олигонуклеотида. Элиминация после в/в введения осуществляется в пределах 24 ч, главным образом путем почечной экскреции. У экспериментальных животных антисмысловые олигонуклеотиды можно обнаружить в большинстве тканей (кроме мозга) в течение 48 ч. После внутриглазного введения Т| п больше (de Smet et al., 1999).

Фомивирсен. Антисмысловые олигонуклеотиды были разработаны в первую очередь как противовирусные и противоопухолевые средства. Первое лекарственное средство, одобренное ФДА, — фомивирсен — представляет собой фосфоротиоатный олигонуклеотид из 21 пары нуклеотидов, комплементарный мРНК сверхранних генов цитомегаловируса человека (Nichols and Boeckh, 2000; Perry and Balfour, 1999). Он предназначен для местного лечения цитомегаловирусного ретинита у больных СПИДом. При выраженном, не поддающемся лечению ретините и угрозе потери зрения еженедельные инъекции фомивирсена в стекловидное тело значительно замедляют развитие заболевания. Побочное действие включает повышение внутриглазного давления и слабое или умеренное воспаление. Оба эффекта преходящи и легко поддаются местному лечению глюкокортикоидами.

Другие антисмысловые нуклеотиды. Некоторые другие антисмысловые олигонуклеотиды, предназначенные для лечения различных гемобластозов и злокачественных новообразований, находятся на ранней стадии клинических испытаний (Cotter, 1999; Yuen and Sikic, 2000). При хроническом миелолейкозе могут помочь антисмысловые олигонуклеотиды, комплементарные мРНК химерного онкогена BCR-ABL7. Другие олигонуклеотиды предназначены для подавления экспрессии гена BCL2, который кодирует белок, препятствующий апоптозу и, возможно, играющий важную роль в развитии лимфопро-лиферативных новообразований. Кроме того, мишенями для генотерапии могут быть мРНК, кодирующие протеинкиназы (Raf-1, протеинкиназу С), факторы транскрипции кроветворных клеток (Муb) и другие белки, участвующие в трансформации клеток (Ras, р53). Первые результаты клинических испытаний показывают, что соответствующие антисмысловые олигонуклеотиды хорошо переносятся и высокоэффективны.

Расщепляющие рибозимы[править | править код]

Некоторые искусственно полученные рибозимы способны избирательно расщеплять определенные последовательности РНК in vitro (James and Gibson, 1998; Kijima et al., 1995). В большинстве экспериментов использовали молоткообразные или шпилькообразные рибозимы; они значительно меньше рибозимов, полученных на основе интронов группы I. Рибозимы можно сконструировать таким образом, что они будут связываться с определенной последовательностью РНК и расщеплять ее, инактивируя тем самым РНК-мишень (рис. 5.4). Этот способ инактивации генов был использован в экспериментах по лечению вирусных инфекций (в том числе ВИЧ-инфекции и гепатита В; Меп-keand Hobom, 1997; Wands etal., 1997) и злокачественных новообразований, вызываемых экспрессией онкогенов (Irie et al., 1997). Расщепляющие рибозимы теоретически имеют два преимущества перед другими способами подавления мРНК: 1) расщепление приводит к прямой и необратимой инактивации РНК-мишени и 2) один рибозим расщепляет много молекул РНК, поэтому относительно небольшое количество рибозима способно подавить экспрессию гена.

Использование рибозимов против ВИЧ. Рибозимы способны расщеплять вирусную РНК на нескольких стадиях жизненного цикла вируса. Теоретически мишенями могут быть геномная РНК вируса на стадии заражения клетки, ранние вирусные мРНК, поздние вирусные мРНК и полноразмерные геномные РНК на стадии образования нуклеокапсида. На первый взгляд, расщепление вирусной РНК при проникновении вируса в клетку — наиболее эффективный метод, однако следует учитывать, что нуклеокапсид защищает вирусную РНК от рибозимов. Поэтому наиболее перспективным методом борьбы с ВИЧ-инфекцией считается расщепление ранних вирусных мРНК. Особенно подходят для этой цели молоткообразные и шпилькообразные рибозимы, поскольку они имеют небольшие размеры, простую вторичную структуру и им легко придать специфичность к РНК-мишени.

В нескольких работах показано, что рибозимы могут подавить репродукцию ВИЧ в культуре клеток при заражении последних очень малым количеством вирусов. В первой работе использовали молоткообразный рибозим, расщепляющий in vitro транскрипты гена gag. В культуре Т-лимфоцитов человека этот рибозим подавлял репродукцию ВИЧ (Sarveret al., 1990). Позже были получены рибозимы, специфичные ко многим консервативным последовательностям генома ВИЧ и подавлявшие (в разной степени) репродукцию ВИЧ в разных клеточных культурах. Более того, некоторые рибозимы в первичной культуре Т-лимфоцитов подавляли репродукцию вирусов различных штаммов, включая штаммы, выделенные от бальных (Poeschla and Wong-Staal, 1994). Сравнение каталитически активных и неактивных форм этих рибозимов показывает, что первые более эффективны против ВИЧ. Значит, подавление вирусной репродукции связано с каталитической активностью, а не только с действием антисмысловой последовательности рибозимов.

Чтобы оценить противовирусную активность рибозимов в условиях, более близких к клиническим, с помощью трансфекции модифицировали лимфоциты из крови человека так, что они начинали синтезировать шпилькообразный рибозим, специфичный к участку U5 генома ВИЧ. Такие клетки были устойчивы к заражению как искусственно полученными клонами ВИЧ, так и штаммами, выделенными от больных (Leavitt et al., 1994). Позже было показано, что макрофагоподобные клетки (полученные из стволовых кроветворных клеток пуповинной крови плода), которые синтезировали шпилькообразный рибозим, специфичный к 5′-концевому участку генома ВИЧ, были устойчивы к заражению вирусом, тропным к макрофагам (Yu et al.,1995). Трансфекция стволовых кроветворных клеток — перспективный путь получения клеток, устойчивых к ВИЧ. Такие стволовые клетки дифференцируются в лимфоциты и макрофаги — клетки, наиболее подверженные ВИЧ-инфекции. Начались клинические испытания безопасности и эффективности этого метода лечения ВИЧ-инфекции (Wong-Staal et al., 1998). Подавление экспрессии онкогенов с помощью рибозимов. Злокачественная трансформация часто обусловлена экспрессией мутантных онкогенов. Способность рибозимов избирательно подавлять экспрессию генов может быть использована для создания противоопухолевых средств. Например, молоткообразные рибозимы снижают степень злокачественности различных опухолевых клеток, содержащих активные гены RAS(Scharovsky et al., 2000) и химерный ген BCR-ABL1, характерный для хронического миелолейкоза (James and Gibson, 1998). В экспериментах in vitro показано, что транскрипт химерного гена BCR-ABL1 длиной 8500 нуклеотидов успешно расщепляется молоткообразным рибозимом, специфичным к месту слияния генов (James et al., 1996). В клеточных линиях, полученных при бластном кризе хронического миелолейкоза, экспрессия рибозима, специфичного к транскрипту химерного гена BCR-ABL1, снижает уровень соответствующей мРН К и белкa p210BCRABLI и подавляет пролиферацию клеток (Shore et al., 1993). Сходные результаты были получены при использовании рибозима той же специфичности, но полученного на основе субъединицы рибонук-леазы Р (Cobaleda and Sanchez-Garcia, 2000).

Инсерционная инактивация гена с помощью интронов группы II. Недавнее исследование показало, что с помощью интронов группы II можно также избирательно инактивировать гены (Guoet al., 2000). Модифицированный интрон группы II обладал избирательностью к двум мишеням, важным для ВИЧ-инфекции, — к гену CCR5, кодирующему рецептор Р-хемокинов, и к ДНК провируса. В человеческих клетках транскрибируемые последовательности обоих генов можно разорвать, встроив в них интрон. Эти данные носят предварительный характер, но тем не менее они открывают возможность нового подхода в генотерапии.

sportwiki.to

Генная терапия наследственных болезней — КиберПедия

Мы созданы по образу Бога – мы созданы по образу человека

Собравшись в президиуме тесной аудитории в кампусе Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе весной 1998 года, восемь известных и авторитетных ученых и два специалиста по биоэтике возвестили миру, что через два или три десятилетия человечество сможет обрести способность произвольно направлять ход своей эволюции. «Мы говорим о вмешательстве в поток генетической информации от одного поколения к другому. Мы говорим об отношении человеческих существ к их генетическому наследию», – объявил Грегори Сток, один из организаторов форума.

Дарвин вырвал эволюцию из рук Господа, но не отдал ее в руки человека. Перспектива контроля и управления собственной эволюцией переворачивает с ног на голову основополагающую религиозную доктрину. Генная терапия наследственной патологии, которая потенциально вручает человеку власть изменять пул человеческих генов, ставит под сомнение древнейший иудео-христианский догмат «Мы созданы по образу и подобию Божьему». Человек, управляющий собственной эволюционной судьбой, пробуждает ощущение, что человек вторгается в область Бога и поднимает такие вопросы, как: «Не играем ли мы роль господа Бога?» И даже более глубоко: произвольно направляемая эволюция ставит под вопрос само существование Бога. [174]

«Я думаю, что мне очень хотелось бы вернуть старое доброе время, когда все было предельно просто и ясно. Есть дела Господа и дела людей, и эти два феномена никогда не пересекались, – говорит раввин Гринберг, продолжая свой рассказ. – В пятидесятые годы, когда я был еще маленьким, в Нью-Йорке стояло необычно засушливое лето, и тогда власти прибегли к химическому засеву облаков. Это было одно из самых первых применений высоких технологий (которое вызвало среди богословов споры о том, не играем ли мы, люди, в Бога). Я помню карикатуру в «Нью-Йоркер», на которой была изображена группа министров с озабоченными лицами, сидящая вокруг стола. Министры смотрят в окно, и один из них спрашивает остальных: «Это наш дождь или их?»

 

Наука

Генная инженерия стволовых клеток включает в себя индукцию генетических изменений в зародышевых или половых клетках млекопитающих. Эксперименты, проведенные на животных, обычно выполнялись на оплодотворенных яйцеклетках, чтобы полученные изменения были скопированы каждой клеткой развивающегося организма. Поскольку патологическим процессом поражаются половые клетки, постольку все последующие поколения с большой долей вероятности унаследуют изменения. Такая способность манипулировать половыми клетками и переносить наследственные признаки от одного поколения к следующему открывает возможность того, что настанет время, когда родители смогут предотвратить передачу своим детям и всем последующим потомкам таких наследственных заболеваний, как синдром Дауна, серповидно-клеточная анемия или болезнь Паркинсона. В настоящее время для лечения некоторых болезней человека используется соматическая генная терапия (то есть терапия, не затрагивающая половые клетки, и поэтому [175] не передающая индуцированные изменения по наследству), но без большого эффекта. Генная терапия стволовыми клетками обещает быть более эффективной в лечении болезней, но этот метод чреват и большими последствиями.



Эти мощные новые генетические технологии являются «наукой о жизни, а не исследованиями лунных гор, – предостерегает богослов Шрайвер. – Такие исследования могут повлиять на судьбу населяющих Землю человеческих существ. Это очень большой и спорный вопрос».

Возможность столь важного для всех людей прорыва в медицинской науке возникла вследствие большого прогресса в понимании человеческого генома. Исследования проводятся под эгидой финансируемого правительствами проекта «Геном человека» в США, проекта «Генетон» во Франции и Центра Генома человека в токийском университете в Японии и еще пятнадцати странах мира. Однако такие частные компании, как «Celebra», «Incyte», «Geron», «Human Genome Science Inc.» и «Millenium», вторглись в эту область и тоже делают там важнейшие открытия. Проект «Геном человека», начатый в 1990 году, – грандиозное научное предприятие; правительство Соединенных Штатов за пятнадцатилетний период намерено потратить на этот проект 3 миллиарда долларов в надежде, что ученым удастся идентифицировать и секвенировать человеческий геном (от 80 до 100 тысяч генов в человеческой клетке). Есть надежда, что определить полную последовательность азотистых оснований в геноме человека удастся к 2002 году (Книга была опубликована в США в 1999 г. Примеч. ред.), что сделает возможным для ученых в двадцать первом веке, имея на руках карту последовательностей ДНК, исследовать биологию человека с такой полнотой, какую раньше считали фантастической.



Сетевой сайт «Проект Геном человека» пытается сделать научное содержание этого подвига доступным для [176] среднего американца, что предвещает возможность широкого и плодотворного диалога.

Геном – это вся ДНК организма, включая и гены. Гены несут информацию для синтеза всех белков, которые требуются организму. Эти белки определяют среди прочего внешний облик организма, насколько хорошо он усваивает пищу и борется с инфекцией, а иногда и то, как он себя ведет. Порядок расположения молекул ДНК лежит в основе всего разнообразия жизни, вплоть до того, что именно последовательность молекул определяет, будет ли данный организм человеком или, скажем, дрожжами, рисом или плодовой мушкой-дрозофилой, каждый из которых имеет свой собственный геном и является предметом собственных геномных проектов. Так как все организмы родственны между собой, а степень такого родства определяется подобием последовательностей молекул ДНК, то сведения, полученные при изучении нечеловеческих геномов (например, генома бактерии кишечной палочки), часто способствуют получению новых знаний о биологии человека.

На симпозиуме в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (который был свободным и открытым для публики) председатель департамента молекулярной био-технологии медицинского факультета вашингтонского университета Лерой Худ также попытался преподать основы генетики на языке, понятном любителю. На симпозиуме, как и планировалось, присутствовали самые разнообразные люди – ученики старших классов, журналисты, писатели и врачи, приехавшие со всех концов Соединенных Штатов и со всего мира.

«Расшифровать геном человека – значит раскрыть строение двадцати четырех хромосом человека, – сказал Худ. – Под расшифровкой мы понимаем несколько раз [177] личных вещей. Масштабы этой задачи поистине исполинские. В языке ДНК три миллиарда букв. И конечно, геном человека это самая сложная, невероятно сложная компьютерная программа из всех, когда-либо созданных. В данном случае мы имеем программу, которая диктует и направляет развертывание самого чарующего из всех процессов (развития человека), начиная с единственной клетки – оплодотворенной яйцеклетки. Эта программа способна направить хромосомную хореографию, которая определяет для каждого типа клеток тот единственный набор действующих только в этих клетках сотен тысяч генов, которые экспрессируются только в определенных типах клеток совершенно уникальным образом». (Каждый тип клеток «работает» со своим уникальным набором активных генов, все остальные в данной клетке репрессированы, то есть блокированы.)

Для того чтобы вывести науку из лабораторий на открытые форумы, как электронные, так и в уютных пригородных залах, ученые делают язык науки менее устрашающим, что делает нас способными понимать существо последствий – как намеренных, так и ненамеренных – применения этих новых технологий.

 

Обещание

Генная терапия наследственных болезней стволовыми клетками обещает нам построить мир, свободный от наследственных болезней, создать медицину, которая скорее исцеляет, чем лечит, обеспечить более здоровую и долгую жизнь и, согласно мнению некоторых ученых, внушить уверенность в том, что если генетики допустят ошибку, работая с геномом человека, то эта технология обратима и ошибку всегда можно будет исправить. Большинство ученых, теологов и специалистов по биоэтике принимают то, что эти технологии внесут положительный вклад в лечение основных заболеваний, угрожаю [178] щих человечеству. «Честно говоря, я чувствую, что это невероятный успех, – говорит раввин Гринберг. – Усиление человеческого достоинства, удлинение человеческой жизни, улучшение здоровья, расширение основ достойных условий жизни для большего числа людей, конечно, далеко не всех, но гораздо большего числа, чем раньше. Я думаю, что новое течение в науке достойно всяческого уважения».

Кевин Фицджеральд, иезуитский священник и генетик из университета Лойолы в Чикаго, говорит: «Мы будем пользоваться частью этих достижений с блеском, с удивительно чудесными результатами, спасем множество людей и добавим качество жизни там, где человеку грозила пожизненная инвалидность. Мы будем делать волшебные вещи».

Даже Католическая Церковь, которая лишь недавно (1992 год) принесла извинения за обвинение Галилея и еще позже (1996 год) отказалась от дебатов по поводу творения и эволюции, официально поддерживает генную терапию стволовыми клетками. Церковь преисполнена оптимизма по поводу благодеяний генетических технологий. «В эпоху ограниченных медицинских ресурсов, – заявил представитель католической церкви по вопросам медицинской этики Дерфлингер, – лучшее понимание генетического строения человека позволит нам пополнить ресурсы здравоохранения там, где они в наибольшей степени ограничены, и для тех, кто больше других нуждается в помощи».

Ученые, специалисты по биоэтике и богословы не могут сдержать восхищения перед возможностями генной терапии стволовыми клетками во имя уменьшения человеческих страданий и лечения считавшихся прежде неизлечимыми болезней. Любой человек, у которого родился ребенок с дегенеративным заболеванием, родитель с болезнью Альцгеймера или любимые нами люди, страдающие раком или СПИДом, имеют теперь надежду на [179] чудесное исцеление. «Инжиниринг стволовых клеток человека вооружает нас способностью достичь благоприятного результата в век генетической науки, которая до сих пор была в большой степени теоретической», – сказал организатор симпозиума в Калифорнийском университете Грегори Сток.

Проект «Геном человека» размещает свои обещания на сетевых сайтах: «Проект позволит собрать фантастический урожай благотворных для человечества результатов; некоторые из этих благодеяний мы можем предвидеть, но некоторые станут сюрпризом и для нас самих. Получаемая информация и разработанные технологии революционизируют будущие биологические исследования. Радикально изменится медицинская практика. Основной упор переместится с лечения больного на профилактический подход. Возможности коммерческих разработок представят промышленности Соединенных Штатов громадные возможности, объем продаж биотехнологических продуктов в 2000 году, по прикидкам, достигнет 20 миллиардов долларов».

Доктор Фрэнсис С. Коллинз, директор национального исследовательского института генома человека из национального института здоровья, считает, что «большинство историков будут оглядываться на этот проект, как на самую важную вещь, которую нам удалось сделать на рубеже столетий. Это намного важнее, чем высадиться на Луне или расщепить атом».

Люди будут жить дольше, страдать меньше, а Америка обогатится от этого процесса. Какие еще могут быть дебаты?

 

Озабоченность

Генная терапия стволовых клеток порождает научные проблемы, связанные с эффективностью технологии, утратой биологического разнообразия, необратимым повреждением генетического пула человечества и непред [180] виденными последствиями генетических манипуляций. Эти технологии порождают также этические проблемы, связанные с евгеникой, генетическим патентованием и генетической приватностью. Эти технологии порождают теологические размышления по поводу исключения полового акта из произведения потомства, уникальности каждой человеческой жизни, генетической предопределенности, игры в Бога и культа индивида.

Противники считают, что ожидания ученых преувеличены. «Я думаю, что крайний оптимизм по поводу генной терапии может на поверку оказаться не столь истинным, – говорит архиепископ Рандольф У. Слай из Восточной провинции международного объединения Харизматической Епископальной Церкви. – Существует много людей, охваченных оптимизмом по поводу того, что мы можем делать с генами, – они думают, что таким путем мы сможем полностью излечить рак или СПИД или любое другое мыслимое заболевание. Это слишком оптимистичный взгляд на вещи, но на практике мы даже не приблизились к этому». Роберт Турман, ведущий американский ученый-буддист, профессор Колумбийского университета, разделяет этот скептицизм и считает, что через тридцать лет утверждения ученых генетиков будут рассматриваться как сильно преувеличенные.

 

Научные проблемы

Сами ученые признают, что судьба и пути технологических новшеств в какой-то степени непредсказуема. На симпозиуме в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса Марио Капекки, выдающийся ученый, профессор биологии и генетики человека университета штата Юта, сказал: «Мы все страдаем склонностью преувеличивать то, что мы можем сделать через пять лет, и недооценивать то, что мы можем натворить через двадцать пять лет». [181]

В то время как научное сообщество разделяет энтузиазм по поводу революции, которую новые технологии могут совершить в современной медицине, ученые признают, что они сейчас находятся в оамом начале пути. Биолог У. Френч Андерсон, первый в мире ученый, который испытал методы ненаследуемой соматической генной терапии в 1990 году, преисполнен оптимизма по поводу будущей эффективности генной терапии стволовыми клетками. «Итак, вот ответ на ваш прямой вопрос: «Работает ли генная терапия?» – «Нет, не работает». Но значит ли это, что она никогда не будет работать? Нет, будет».

Мнения ученых по поводу реальных возможностей различных методик генной технологии также разделились. Биолог Уайвел менее уверен в успехе, чем Андерсон. «У нас возникла масса трудностей в лечении заболеваний, обусловленных поражением единственного гена, – замечает он. – В этом отношении ни в одном из исследовательских протоколов нет даже намека на эффективность».

Еще одна научная проблема, являющаяся источником озабоченности, – это утрата биологического разнообразия. «Мы сталкиваемся с проблемой биологической гомогенизации, что означает примерно то же самое, как если бы все вдруг стали ездить только на «тойотах», – размышлял на симпозиуме Майкл Роуз. Роуз, профессор Калифорнийского университета, сотрудник факультета биологических наук имени Ирвинга, продолжает: – Если у всех нас будет одна и та же хромосома с генами, противодействующими старению, и если окажется, что они ослабляют наш иммунитет по отношению к некоему вирусу, с которым не сталкивались эпидемиологи и который нам неизвестен, и если этот вирус появится, то не убьет ли он всех нас? Ну это же полный облом!»

Другими неожиданными и непреднамеренными последствиями могут оказаться утрата неизвестных позитивных свойств генов, которые мы считаем болезненно [182] измененными или несовершенными. Например, ученые знают, что ген, вызывающий у человека серповидно-клеточную анемию, одновременно повышает устойчивость к малярии. Генетический признак, который обусловливает заболевание муковисцидозом, может защитить от холеры. Ричард Лэнд, президент и руководитель Южного общества баптистской этики и комиссии по религиозной свободе, очень живо описал возможные негативные непреднамеренные последствия: «Если мы действительно достигнем успеха и сможем избавиться от синдрома гиперактивного дефицита внимания у детей, заболевания, которое делает детей плохо управляемыми, то скольких музыкантов, художников и астронавтов изымем мы из нашего генетического пула? Сколько исследователей и первооткрывателей? Мы можем превратить весь генетический пул человечества в пул бухгалтеров и клерков». Ни один ученый не отдает себе полного отчета в том, насколько хорошо гены, вызывающие патологию, могут служить человечеству.

Необратимое повреждение генного пула человечества – одна из главных серьезных забот, беспокоящих ученых. Многие настоятельно советуют, чтобы генная терапия зародышевых линий (которая представляется самой многообещающей из всех видов генной терапии) использовалась только в том случае, когда будет разработана соответствующая методика, которая предотвратит передачу нового признака следующему поколению. Другими словами, ученым ставят задачу создать терапию, которая была бы чудесной и эффективной, но не влияла бы на ход человеческой эволюции. Некоторые ученые предлагают микроскопические «ножницы», которыми можно было бы вырезать новый генетический материал из половых клеток эмбриона с тем, чтобы его потомки не наследовали искусственно введенный признак.

Биолог Андерсон сурово предостерегает: «В противоположность всем другим способам принятия решений в [183] медицине это лечение касается чего-то большего, нежели пациента, семьи и врача. Генетический пул не принадлежит ни одному отдельному человеку, это достояние всего общества как целого. И если вы манипулируете на генном пуле, то перед тем, как пытаться это делать, вам надо получить согласие общества».

 

Этические проблемы

Сутью дебатов на этические темы по поводу генной терапии (которые включают вопросы генетической тайны, неравенства доступа и генетическое патентование) является противоречие между лечением и улучшением. Используем ли мы генную терапию стволовых клеток только как метод излечения основных заболеваний, или мы должны распространить эту технологию также на улучшение наследственных признаков?

Существует глубокая озабоченность тем, что эти технологии могут выскользнуть из области лечения в область моды так же, как реконструктивные операции, разработанные в свое время для солдат, получивших обезображивающие ранения на поле боя, стали использоваться в косметической хирургии. Среди теологов, ученых и специалистов по биоэтике распространено отвращение к генетическому изменению людей ради «поверхностного» улучшения, например, ради большего размера груди, но среди них нет полного согласия относительно того, где провести демаркационную линию между лечением и улучшением. Сами ученые до сих пор не могут прийти к единому мнению относительно того, что надо считать болезнью и как ее определить. Являются ли дислексия и расстройство внимания болезнями, или их лучше понимать как признаки, которые находятся в противоречии с нашим сидячим и основанном на чтении текстов обществом? Ожирение – это болезнь или следствие изнеженного образа жизни? [184]

«Мы так мало знаем о человеческом организме! Но мы знаем так мало и о сути самой жизни, что нам не стоит применять генную инженерию для улучшения чего бы то ни было, – предупреждает коллег биолог У. Френч Андерсон. – Наш долг – с максимальным чувством ответственности войти в эру генной инженерии. И это означает, что нам следует использовать эту мощную технологию только для лечения и не применять ее для других целей».

Легко представить себе исход генной терапии стволовыми клетками, используемой для улучшения, а не для лечения: конструирование детей, как торговый эксперимент, или выведение поколения абсолютно одинаковых детей. Представьте себе поколения, отмеченные не популярными именами той или иной эпохи, такими, как Генри или Рут (1910 год), или Патрисия и Чарльз (1950 год), или Остин и Кэйтлин (1998 год), или выделяющееся не стилем, как, например, татуировкой и пирсингом, а генетически предопределенными признаками, такими, как рост, строение лица и пропорции талии и бедер. Родители могут выбрать в качестве модели идеальной красоты Мону Лизу, Барби или Тома Круза. Дочери-подростки с большим недовольством отнесутся к родителям, которые выбрали для них не то лицо, чем к родителям, которые выбрали для них неподходящее имя. Сыновья могут быть разочарованы тем, что родители купили для них, скажем, футбольный талант вместо бейсбольного.

Многие, однако, ставят под сомнение способность этой технологии манипулировать и контролировать сложные признаки. Типичен в этом отношении скептицизм историка искусств из Нью-Йоркского университета и художника Кирби Гукина: «Ли Сильвер и некоторые другие предполагают, что мы действительно сможем покупать наших детей, выбирая при этом их тип и их интеллект. Все это чистая гипотеза, но они верят в нее – генетики, проникшие в суть вещей, – думая, что генетическая нить [185] идентифицирует признаки очень специфично, связно и вдумчиво. Но я не согласен даже с этим. Тем не менее, допуская, что можно заказать в магазине рост и баскетбольный талант, и определенный тип интеллекта, математического или творческого, то почему нельзя заказать добавочную руку? Можно делать одновременно гораздо больше вещей, стать более ловким и умелым. Это будет настоящее изготовление схем по эскизам заказчика. Но сможете ли вы создать шестифутового баскетболиста с талантом конструктора ракет? Вот о чем я хотел бы вас спросить».

 

Евгеника

Идея улучшения человеческой породы имеет исторические корни, омраченные эмоционально окрашенными воспоминаниями. «Я думаю, что евгенические мечтания и биологический перфекционизм нацистов и других им подобных был частично остановлен тем, что на их вооружении не было науки, – говорит специалист по биоэтике Каплан. – Но посмотрите в окно. Наука на пороге!»

Идея евгеники происходит из дарвиновской теории эволюции и открытых Менделем законов наследования признаков (эти законы позволили раскрыть механизм передачи биологических признаков). Автором идеи стал ученый викторианской эпохи сэр Френсис Гальтон. Согласно мнению Гукина, «моральная и эстетическая обязанность художника усовершенствовать образ человеческого тела теперь перенесена в поле генетической науки. С генетикой ученым было дано средство, с помощью которого эстетическую и моральную концепцию «улучшения» стало возможным приложить к самому человеческому телу, а не к его образу».

Сэр Френсис Гальтон определял свою идею евгеники, как «науку улучшения человеческой расы путем бо [186] лее совершенного скрещивания». Гукин, пишущий книгу о евгенике, поясняет:

Таким образом, Гальтон, полагая, что все наследуется, включая моральные качества личности, занялся изучением отпечатков пальцев, профилей лиц, семейной истории и всем подобным в надежде открыть метод составления оценки физического, ментального и морального склада отдельно взятой единичной личности. Используя в качестве модели скрещивание животных, Гальтон надеялся, что со временем будет открыт и понят механизм наследственности, а когда будут усовершенствованы методы отличия «желательных» членов общества от «нежелательных», можно будет основать евгенику как науку. Он верил, что высшую человеческую расу можно вывести путем скрещиваний и селекции. В идеале можно вывести желательный «темперамент, характер и способности» в качестве видового признака (как это делают с собаками) и избавить человечество от менее желательных признаков, таких, как «склонность к пьянству», «склонность к преступлениям», «неумелость», «праздность» и «склонность к нищенству».

Призрак гальтоновской евгеники и попыток нацистов создать идеальную расу присутствует в возражениях по поводу технологии стволовых клеток, используемой для улучшения человеческой породы. «Меня действительно интересует, как отразится на формировании нашего организма продажа генетической информации и продажа генетического совершенства, – рассуждает специалист по биоэтике Каплан. – Первые признаки кажутся мне не слишком обнадеживающими. Думаю, что начнутся попытки создания рынка для людей, которые будут неуютно себя чувствовать, если у них не будет генетического сертификата для их эмбрионов и сексуальных партнеров. [187]

Скоро мы будем слышать: «Как ты посмел создать ребенка с известным ментальным нарушением?» В рыночном обществе будут продаваться свидетельства совершенства. Можно почти явственно представить себе палатки на ярмарке: «Гены воспитывают нас».

Но не все высказывают подобные опасения. Джеймс Уотсон, который вместе со своим коллегой Френсисом Криком открыл двойную спираль ДНК, недвусмысленно ратует за полномасштабное введение генных технологий в практику. «Ни у кого не хватает духа произнести это вслух. Я хочу сказать, что если мы можем сделать человека лучше, зная, какие гены ему надо добавить, то почему мы не должны этого делать?»

Генетик Джон Кэмпбелл, также выступавший на калифорнийском симпозиуме, зашел настолько далеко, что высказал сомнение в том, что люди будут полагаться на эволюционные хромосомы, если у них будет выбор. «В каждом поколении родитель захочет наделить своего ребенка новейшими и лучшими модификациями из всех возможных, вместо того чтобы полагаться на хромосомы, данные природой ребенку, родителю и всему поколению».

На том же симпозиуме Дэниел Кошлэнд, профессор молекулярной и клеточной биологии Калифорнийского университета в Беркли отстаивал ту точку зрения, что генетически измененные дети будут превосходить обычных детей. «Если придерживаться того критерия, что дети должны по меньшей мере стать не хуже своих родителей, то, как мне кажется, генная инженерия стволовых клеток сможет соперничать с естественным способом зачатия. Но если мы станем придерживаться того критерия, что дети должны соответствовать ожиданиям родителей, то я думаю, что сконструированные дети превзойдут детей, зачатых обычным способом».

Этот энтузиазм разделяют также некоторые теологи, особенно представители восточных религий. Ученый индуист К. Л. Сешагири Рао, почетный профессор религиоведе [188] ния Виргинского университета и главный редактор и издатель восемнадцатитомной «Энциклопедии индуизма», не видит никаких причин сдерживать или ограничивать применение новой технологии. «Знание, какое мы получаем, должно быть использовано таким способом, чтобы служить благополучию всех людей. Если физическую красоту, силу и острый ум можно сконструировать, то как можно больше людей должны иметь возможность получить эти черты. Что в этом плохого?» Ученый буддист Турман сказал нам: «Действительно, вы захотите сконструировать наиболее восхитительное, наиболее прекрасное, наиболее полезное и наиболее счастливое существо, какое только сможете себе представить. Я думаю, что это нормально».

Возможность генетического лечения ожирения, депрессии, малорослое™, облысения и искусственного создания красоты, ума, силы и атлетизма воспринимается одними как рецидив евгеники, другими – как плодотворная идея, и как нечто весьма маловероятное третьими. В любом случае для всех этих вещей откроется широкий рынок. Результаты опросов общественного мнения позволяют предположить, что потребность в генетическом улучшении будет существенной. Наблюдения 1986 и 1992 годов показали, что от сорока до сорока пяти процентов американцев публично одобряют концепцию генетических технологий и их применение для улучшения физических и интеллектуальных качеств. И это не удивляет биоэтика Каплана. «Американцы, будучи по природе своей очень предприимчивыми, верят в то, что могут превзойти природу, а если говорить точнее, то самого господа Бога».

 

Проведение разграничительной линии

Реакция западных богословов занимает весь спектр оценок – от полного неприятия любых приложений технологий (из страха, что она ускользнет из-под контроля) до восторгов по поводу возможностей генной [189] терапии и инженерии. Правда, в целом все согласны в том, что лечение – это естественный ответ на человеческое горе, и новые генные терапии и медицинские технологии, облегчающие страдания, должны поощряться и приветствоваться. Но в общем все также согласны в том, что уникальность жизни каждого отдельного человека и ценности каждого человеческого существа должны исключать генетические улучшения – в особенности косметические.

Теолог Шрайвер пытается найти объяснение в книге Бытия. «Генная инженерия атакует такое природное зло, как болезни. Думаю, что это оправдано. Только в том случае, когда мы переходим к планированию всего генетического пула человечества в согласии с нашими склонностями и исправляем суть человека, его самость в соответствии с некой сиюминутной, популярной и модной в данный момент системой ценностей, только в этом случае мы совершим дерзкое покушение на дар творения. В книге Бытия человек призван возделывать землю и приумножать ее плоды».

Католический этик Дерфлингер сознает, что будет очень трудно провести разграничительную линию. «Позиция Католической Церкви заключается в том, что использование генной терапии в принципе пригодно для излечения болезней и для исправления определенных дефектов. Например, провести генную терапию стволовыми клетками для коррекции нарушений при синдроме Дауна – это благая цель, каковую можно только приветствовать. То, что Церковь считает опасным и чему будет всегда в оппозиции, так это к идее использования генной терапии и инжиниринга стволовых клеток для того, что называется позитивной евгеникой. Для того, чтобы создать лучшее человеческое существо. Но весьма противоречива сама посылка – как вы сможете провести разграничительную линию между позитивной и негативной евгеникой? Неизбежно возникнут серые промежуточные [190] области. Например, мужчинам свойственно лысеть. Есть ли это дефект? Или это просто одно из нормальных состояний, нормальных свойств, которым, кстати говоря, обладаю и я? Тем не менее идут споры о том, является ли лысина дефектом, или это просто одна из границ диапазона нормальных вариаций развития».

Раввин Гринберг не настроен использовать теологические соображения для возражений против идеи улучшения человека, он говорит, что человек заключил с Богом соглашение, обязавшись совершенствовать себя и землю, но раввин искренне и горячо настроен против эстетических и косметических приложений генной технологии. «Если дело дойдет до чистой косметики, то начнутся злоупотребления, и это приведет к упадку».

 

От исцеления к улучшению

Однако многие специалисты по биоэтике и ученые биологи считают, что применение генных технологий для улучшения и оздоровления неизбежно. «Считаю, что было бы большой ошибкой думать, будто мы можем сказать «да» генной терапии стволовыми клетками и «нет» косметическому улучшению», – говорит Эрик Паренс, специалист по этике из Центра Гастингса в Гаррисоне. Также фаталистически настроен биолог из Нью-Йорка Андерсон: «Генетическое улучшение и оздоровление будут применяться. Конгресс не примет закон, запрещающий лечение облысения».

Однако ученые и специалисты по этике единодушны в том, что главной движущей силой генной инженерии является любовь к неродившемуся ребенку. Большинство родителей сделают любой выбор, лишь бы обеспечить своего ребенка самыми лучшими свойствами. «Генная терапия стволовых клеток будет проводиться, поскольку это соответствует самой природе человека, – говорит Андерсон. – Ни один из нас не захочет передать ребенку [191] летальные гены, если этого можно избежать. Именно это является движущей силой генной терапии стволовых клеток. Когда вы начинаете серьезно размышлять, то есть садитесь и начинаете думать о действительно важных вещах – о ваших любимых, о вашей семье, о том, что на самом деле затрагивает вашу суть, как человеческого существа, то в результате таких раздумий вы ни за что не передадите своему ребенку летальный ген, если существует простое и надежное лечение, которое позволит это предотвратить».

Первым приложением новых генетических технологий будет лечение, призванное исцелять тяжелые калечащие недуги, но по мере того, как пренатальная генная терапия станет усложняться и совершенствоваться, родители почувствуют искушение не допускать никакого отставания своих детей от нормы. Изменится само определение того, что следует считать физической или умственной отсталостью. По мере того как общество чувствует себя все более комфортно с косметическими хирургическими улучшениями, в нем все чаше практикуются такие корригирующие операции как исправление формы носа, липосакция, лазерная хирургия глаза, увеличение объема губ, снятие поверхностного слоя с кожи лица, имплантация протезов скуловых костей и подбородка, увеличение груди – повышается вероятность того, что настанет день, когда безвкусица, низкий рост, большие уши или целлюлит будут считаться физическими и умственными недостатками. В действительности все это уже становится свершившимся фактом. Критик технологии Джереми Рифкин очень красочно иллюстрирует то давление, которое заставит родителей подчиниться. «Что произойдет, если ребенок не запрограммирован и страдает отклонениями от принятой в данной культуре нормы, или имеет инвалидность в том виде, как мы ее определяем? Станем ли мы терпеть такого ребенка или будем смотреть на него, как на ошибку, которую следует испра [192] вить? Что, скажите мне, не так с такими родителями, в чем они не правы?»

Другим центральным пунктом является противопоставление идеала средней норме. «Но как выбрать, что именно является красивым существом? Будет ли такой выбор определяться коммерческим интересом? Каковы будут критерии конструкции?» – вопрошает буддист Турман.

«В случае генной инженерии я чувствую, что стоящая за ней мотивация в действительности развилась из истории искусства, из того, что я называю идеальной красотой, эстетическим идеалом совершенства, – считает историк Гукин. – Очень трудно отделить генетику от евгеники. По сути это старая идея Платона, которую усвоило христианство – несовершенство нашей нравственности – питательная среда для идеи труда по ее усовершенствованию и улучшению. Есть два основных принципа, которые проникли в генетику из искусства. Первая идея заключается в том, что природа несовершенна, и что человек обладает способностями и имеет моральное обязательство усовершенствовать природу, усовершенствовать наш биологический вид. Проблема в том, как отыскать критерии. Вторая предпосылка заключается в том, что существует идеальная человеческая фигура, а ее критерии основаны в первую очередь на симметрии. Критерии пришли из классических представлений об идеальной красоте – которая, если взглянуть на дело упрощенно, суть пропорции, известные из истории искусств».

В наши дни американский стандарт идеальной красоты приходит к нам с телеэкранов, рекламных щитов, из фильмов и журналов. Кейт Мосс, Ума Турман, Наоми Кэмпбелл, Леонардо Ди Каприо, Дензел Вашингтон, Брэд Питт – никто из них, помимо всего прочего, не страдает избыточным весом. Ожирение — это болезнь, считают в настоящее время большинство врачей. Оно также представляет собой большой риск для общего здоровья. Быть [193] худым – критерий номер один для того, чтобы считаться модным и стильным. Избыточный вес, как правило, является следствием сидячего образа жизни и переедания, и этой аномалией страдает одна треть всех американцев. Одна треть от этой одной трети страдает клинически выраженным ожирением.

Представьте себе, насколько легче было бы оставаться тощим, если бы мы могли программировать у себя повышенную скорость обмена веществ. Коррекция ожирения может стать первым приложением генной терапии, которое попадает в серую зону между исцелением и улучшением. Ученые уже идентифицировали девятнадцать генов, отвечающих за ожирение. Вы хотите похудеть для здоровья или для того, чтобы стать стильным?

 

Что именно делает нас людьми?

Что значит быть человеком – центральный вопрос, лежащий в основе дискуссии на тему: лечение или исправление. Позиция многих ученых, специалистов по биоэтике и теологов ясна: прежде чем носиться с нашей





cyberpedia.su

Терапия наследственных заболеваний — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Терапия наследственных заболеваний — комплекс средств и методов коррекции и предотвращения наследственных заболеваний. Включает методы метаболомики, генотерапии, диетотерапии и др.

Наследственным заболеваниям свойственны различные клинические проявления, и их лечение во многом является симптоматическим. Отдельные нарушения метаболизма исправляют назначением специальных диет, направленных на уменьшение токсических веществ в организме, накопление которых обусловлено мутациями в определённых генах. Например, при фенилкетонурии назначают безаланиновую диету.

Для ослабления симптомов наследственных болезней, связанных с дефектом определённого белка, вводят внутривенно такую его функциональную форму, которая не вызывает иммунной реакции. Такая замещающая терапия применяется при лечении гемофилии, тяжёлого комбинированного иммунодефицита и др. Иногда для компенсации определённых утраченных функций проводят трансплантацию костного мозга и других органов. Существующая терапия в подавляющем большинстве случаев мало эффективна, а само лечение следует проводить многократно, несмотря на его высокую стоимость. Так же существуют малоизученные неизлечимые болезни.Одна из них — Фибродисплазия

Принципиально новым методом, эффективным и направленным на уничтожение генетической причины наследственного заболевания, является генотерапия. Суть метода генотерапии – введение нормальных генов в дефектные соматические клетки.

Концепция генной терапии заключатся в том, что наиболее радикальным способом борьбы с разного рода заболеваниями, вызываемыми изменениями генетического содержания клеток, должна быть обработка, направленная непосредственно на исправление или уничтожение самой генетической причины заболевания, а не её следствий.

В связи с тем, что генная терапия представляет собой новое направление медицинской генетики, а болезни, которые пытаются лечить этим способом, очень разнообразны, создано множество оригинальных методических подходов к этой проблеме. В настоящее время исследования по генотерапии в основном направлены на коррекцию генетических дефектов соматических, а не половых клеток, что связано с чисто техническими проблемами, а также из соображений безопасности.

  • Бочков Н. П. Клиническая генетика. — М.: Медицина, 1997.
  • Frederic Kaplan 2003

См. также[править | править код]

ru.wikipedia.org

Генная терапия наследственных заболеваний — SportWiki энциклопедия

Генная терапия наследственных заболеваний[править | править код]

Генотерапию можно применить для лечения многих наследственных заболеваний, особенно аутосомно-рецессивных. В этих случаях мутация обычно препятствует синтезу нормального белка (мутация, вызывающая подавление функции). Для лечения необходимо доставить нормальный ген в пораженные ткани. Этот подход часто называют генной заменой, хотя в действительности мутантный ген не затрагивается. Поэтому более точный термин — генное усиление. Введение дополнительных копий нормального гена в пораженную ткань при доминантном наследовании заболевания часто не приводит к излечению, особенно при доминантно-негативных мутациях. Эти общие принципы генной терапии проиллюстрированы конкретными примерами, приведенными ниже.

Для преодоления наследственного дефекта трансген должен обеспечивать достаточный, хотя и неодинаковый при разных заболеваниях, уровень экспрессии. Этот уровень часто оценивают на основе сравнения тяжести заболевания со степенью генетического нарушения. Например, при гемофилии степень нарушения свертывания крови пропорциональна недостаточности факторов свертывания. В других случаях такие оценки невозможны. Не известно, например, какого уровня экспрессии гена CFTR (ген кодирует белок — регулятор мембранной проводимости) необходимо добиться для достижения лечебного эффекта при муковисцидозе. Еще сложнее случаи, когда требуется тонкая регуляция экспрессии. Примером могут быть талассемии — болезни, обусловленные нарушением синтеза а- или β-цепей глобина. Избыточная экспрессия трансгена, кодирующего одну из цепей, не менее опасна, чем само заболевание.

Корригирующая генотерапия[править | править код]

Для прямой коррекции генетических нарушений (а не просто добавления нормального аллеля) было разработано несколько подходов. Теоретически эти подходы обладают рядом преимуществ; например, одновременно снижается экспрессия мутантного гена и увеличивается вероятность естественной регуляции экспрессии трансгена. Корригирующая генотерапия хорошо подходит для лечения наследственных заболеваний, вызванных доминантно-негативными мутациями.

Первый подход заключается в исправлении мРНК с помощью каталитически активной РНК (рибозима), обеспечивающей транс-сплайсинг (см. ниже). При этом дефектный участок молекулы мРНК заменяется на соответствующий нормальный участок. Второй подход направлен на коррекцию нарушений на уровне генома, для чего применяют специальные РНК/ДНК-олигонуклеотиды. В обоих случаях регуляция экспрессии не нарушается.

Транс-сплайсинг с помощью рибозимов. С начала 1980-х гг., когда была открыта ферментативная активность РНК, рибозимы стали объектом пристального изучения. Многочисленные биохимические исследования были направлены на выяснение структуры активных центров рибозимов и механизмов катализа. Новый интерес к рибозимам вызван их возможным применением в генной терапии.

Рибозимы. Первой известной реакцией, катализируемой РНК, стал аутосплайсинг интрона (интрон группы I) в молекуле рРНК простейшего Tetrahymena thermophila. Эта реакция была подробно изучена, а механизм, посредством которого рРНК вырезает себя из молекулы-предшественника, хорошо известен (Cech, 1993). Затем была открыта РНК-содержащая субъединица рибонуклеазы Р. Этот фермент катализирует удаление 5′-концевой последовательности при созревании тРНК во многих клетках (Symons, 1992). Вторая группа (группа II) интронов, обладающих каталитической активностью, была обнаружена в геноме органелл некоторых низших организмов (Frank and Расе, 1998). Эти интроны не только катализируют аутосплайсинг, но и способны встраиваться в двухцепочечную ДНК с помощью многофункционального белка, кодируемого интроном. Обнаружена каталитическая активность и некоторых других последовательностей РНК, присутствующих в возбудителях болезней растений и животных. Молоткообразные и шпилькообразные рибозимы обнаружены в РНК вироидов и вирусоидов растений. Рибозим обнаружен и в короткой одноцепочечной РНК вируса гепатита D, выделенного от некоторых больных гепатитом В. Каждый из этих небольших рибозимов катализирует реакцию саморасщепления, которая, по-видимому, играет важную роль в репликации одноцепочечных РНК указанных возбудителей (Symons, 1992).

Рибозимы различаются по размеру и механизму катализа. Каждый тип рибозима имеет характерную вторичную и третичную структуру, необходимую для формирования активного центра и осуществления катализа (Cech, 1992). Такие рибозимы, как интроны группы I или субъединица рибонуклеазы Р, обычно содержат более 200 нуклеотидов и расщепляют РНК с образованием З’-гидроксильной и 5′-фосфатной групп. Напротив, молоткообразные и шпилькообразные рибозимы, а также рибозим вируса гепатита D обычно содержат лишь 30—80 нуклеотидов и расщепляют РНК с образованием 2′,3’-циклофосфнт-ной и 5′-гидроксильной групп.

Все эти рибозимы были модифицированы таким образом, чтобы они могли расщеплять определенные последовательности других молекул РНК. Предполагается, что их можно будет применять для специфического подавления экспрессии генов (Rossi, 1999). Кроме того, способность к транс-сплайсингу, возможно, удастся использовать для коррекции дефектных транс-криптов путем замены мутантного участка на нормальную последовательность (рис. 5.4) (Sullenger, 1999).

Коррекцию молекул РНК с помощью рибозимов можно использовать для лечения различных заболеваний. Как уже описано выше, интрон группы I из Tetrahymena thermophila катализирует аутосплайсинг рРНК. Этот рибозим модифицировали так, чтобы он мог путем адресного транс-сплайсинга исправлять укороченные транскрипты lacZв Escherichia coli (Sullenger and Cech, 1994) и в клетках млекопитающих (Jones et al., 1996). В обоих случаях рибозимы с большой точностью вставляли нормальную последовательность в дефектный транскрипт, обеспечивая открытую рамку считывания. В дальнейших исследованиях определяли эффективность коррекции РНК: рибозимы исправляли до 50% укороченных транскриптов lacZ в фибробластах млекопитающих, в которые вводили плазмиды, кодирующие рибозим и исходный транскрипт lacZ (Jones and Sullenger, 1997).

Рисунок 5.4. Исправление и расщепление мРН К с помощью рибозимов. А. Исправление путем транс-сплайсинга. Мутация (замена нуклеотида) в мРН К обозначена Хм, а соответствующий нуклеотид в нормальном экзоне — Хн. Реакция начинается со спаривания комплементарных нуклеотидов между рибозимом (относится к интронам группы I) и м РН К. Затем рибозим катализирует расщепление мРН К и встраивание нормального участка экзона вместо мутантного. Б. Расщепление мРН К с помощью молоткообразного рибозима. Сначала происходит спаривание комплементарных нуклеотидов рибозима и мРНК, а затем расщепление мРНК у неспаренного нуклеотида между двухцепочечными участками I и III. Потом рибозим освобождается и может катализировать следующую реакцию расщепления. ДЦ — двухцепочечный участок.

Было показано, что рибозимы этой группы способны успешно исправлять дефектные транскрипты при распространенных наследственных заболеваниях и злокачественных новообразованиях. Успешный транс-сплайсинг получен для транскриптов, связанных с атрофической миотонией (Phylactou et al., 1998) и серповидноклеточной анемией (Lan etal., 1998), а также для дефектных транскриптов гена ТР53 (Watanabe and Sullenger, 2000).

РНК/ДНК-олигонуклеотнды (химеропластика). Мутации, вызывающие заболевания, можно удалить, активировав клеточную систему репарации ДНК. Химерные РНК/ ДНК-олигонуклеотиды были успешно применены для замены мутантных последовательностей в геноме экспериментальных животных. Этот новый метод генотерапии, называемый химеропластикой, был разработан на основании данных, полученных при изучении гомологичной рекомбинации (Yoon et al., 1996). РНК/ДНК-олигонуклеотиды содержат самокомплементарные последовательности из дезоксирибонуклеотидов и модифицированных рибонуклеотидов (2′-0-метилрибонуклеотидов), образующие дуплексную структуру с двумя концевыми «шпильками» и петлями из политимидина (рис. 5.5). Наличие 2′-0-метилрибонуклеотидов обеспечивает повышенное сродство к последовательностям-мишеням и устойчивость к нуклеазам.

Структура РНК/ДНК-олигонуклеотидов. Обычно распознающая последовательность РНК/ДНК-олигонуклеотидов состоит из двух участков по десять модифицированных рибонуклеотидов и каждом, разделенных пятью дезоксирибонуклеотидами, причем центральный дезоксирибонуклеотид не комплементарен дезоксирибонуклеотиду мутантного участка генома (рис. 5.5). В точке некомплементарности олигонуклеотид служит матрицей для клеточной системы репарации ДНК, восстанавливающей нормальную последовательность. РНК/ДНК-олигонуклеотиды могут также обеспечивать делецию или вставку одного нуклеотида. Обычно длина распознающей последовательности составляет 25 нуклеотидов, но увеличение длины этого участка повышает вероятность коррекции (Gamper et al., 2000).

Механизм действия. Механизм действия РНК/ДНК-олигонуклеотидов до конца не изучен, однако уже получено много данных с использованием бесклеточного экстракта тканей человека (Cole-Strauss et al., 1999; Gamper et al., 2000). Адресное исправление последовательности требует участия двух клеточных механизмов: гомологичной рекомбинации и репарации неспаренных нуклеотидов. Исследования показывают, что промежуточным продуктом реакции является D-петля, в которой РНК/ ДНК-олигонуклеотид связан с комплементарными участками обеих цепей ДНК (рис. 5.5). В ранних исследованиях по химе-ропластике применяли РНК/ДНК-олигонуклеотиды, в которых обе комплементарные цепи шпилечной структуры несли необходимый для замены нуклеотид. В настоящее время считают, что химерная цепь нужна лишь для избирательного и прочного взаимодействия с нужной последовательностью и только ДНК-цепь служит матрицей для замены неспаренного нуклеотида, поэтому только эта цепь должна нести соответствующий нуклеотид. Считается также, что активность молекулы увеличивается, если одна из цепей состоит только из рибонуклеотидов, а не из чередующихся участков РНК/ДНК.

Вначале РНК/ДНК-олигонуклеотиды применяли для адресного изменения внехромосомной ДНК плазмид. Позже было показано, что с их помощью можно исправить последовательность и в геноме культивируемых клеток. В экспериментах in vitro использовали аллель, кодирующий гемоглобин S в культуре лимфобластов, мутантный ген щелочной фосфатазы в линии клеток НиН-7 и ген тирозиназы в меланоцитах мышей-альбиносов (Alexeev andYoon, 1998; Cole-Strauss etal., 1996; Kren etal., 1997).

Рисунок 5.5. Химеропластика. А. Структура химерного РНК/ ДНК-олигонуклеотида. Верхняя цепь химерного олигонуклеотида (верхний олигонуклеотид) содержит гомологичный участок (комплементарный последовательности-мишени), который состоит из двух последовательностей 2′-0-метилрибонуклеотидов (изображены белым), разделенных пятью дезоксирибонуклеотидами. Нижняя цепь полностью образована дезоксирибонуклеотидами. Один из дезоксирибонуклеотидов не комплементарен последовательности-мишени (показан стрелкой). Пары гуанин—цитозин, стабилизирующие структуру концевых «шпилек», и петли из политимидина (Т-петли) препятствуют соединению нескольких олигонуклеотидов с образованием конкатемерных молекул. Позднее были сконструированы химерные РН К/ДН К-олигонуклеотиды (нижний олигонуклеотид), где одна цепь полностью состояла из 2’-0-метилрибонуклеотидов и только в другой был некомплементарный нуклеотид, необходимый для исправления последовательности-мишени. Б. Предполагаемый механизм исправления последовательности ДНК с помощью химерного РНК/ ДН К-олигонуклеотида. Верхний участок олигонуклеотида (черный) прочно связывает его с последовательностью-мишенью. Нижний участок (серый) служит матрицей для замены нуклеотида в геноме с помощью клеточного механизма репарации неспаренных нуклеотидов. Г — гуанин, Ц — цитозин.

Коррекция гена in vivo была впервые получена на крысах линии Gunn (модель синдрома Криглера—Найяра 1 типа), имеющих мутацию со сдвигом рамки в гене глюкуронилтрансферазы. При этой мутации глюкоуронил-трансферазная активность отсутствует и наблюдается гипербилирубинемия (Krenetal., 1999). РНК/ДНК-олигонуклеотид был сконструирован так, чтобы обеспечить адресную вставку утерянного нуклеотида в геномную ДНК. Этот олигонуклеотид вводили крысам в/в в виде комплекса с лактозилированным полиэтиленимином или внутри анионных липосом, после чего он попадал в печень. В 20% случаев происходила репарация гена, а транскрибируемая с него мРНК обеспечивала синтез активного фермента. Концентрация билирубина снижалась на 25% после введения первой дозы и на 50% исходного уровня после второй, что свидетельствует об аддитивном действии дробного введения РНК/ДНК-олигонуклеоти-да. Восстановление активности фермента было подтверждено биохимически, причем лечебное действие сохранялось не менее 6 мес.

В других исследованиях с помощью химеропластики успешно исправляли мутации генов дистрофина у мышей и золотистых ретриверов (две модели миопатии Дю-шенна), а также гена тирозиназы у мышей-альбиносов линии BALB/c (Alexeev et al., 2000; Bartlett et al., 2000b; Rando et al., 2000).

Для применения химеропластики в клинике предстоит выработать оптимальный способ доставки РНК/ДНК-олигонуклеотидов, а также дешевые и эффективные методы их синтеза и очистки (Yeetal., 1998). В большинстве способов доставки используют заряженные липосомы и синтетические полимеры, в том числе полиэтиленимин и полилизин. Наибольшую сложность вызывает доставка РНК/ДНК-олигонуклеотидов в ядро. Из-за длины (обычно 68 нуклеотидов) и очень стабильной вторичной структуры РНК/ДНК-олигонуклеотидов их синтез и очистка в достаточных количествах — сложный и дорогой процесс. Побочные продукты синтеза олигонуклеотидов токсичны, а не полностью синтезированные олигонуклеотиды могут конкурировать с конечным продуктом за места связывания на ДНК. Чаще всего для очистки РНК/ДНК-олигонуклеотидов применяют высокоэффективную жидкостную хроматографию и электрофорез в полиакриламидном геле в денатурирующих условиях.

Методы инактивации генов[править | править код]

Важным приемом генной терапии многих приобретенных заболеваний, включая вирусные инфекции и злокачественные новообразования, стала адресная инактивация генов. Для этого используют антисмысловые олигонуклеотиды и некоторые типы рибозимов. Специфический антисмысловой олигонуклеотид для лечения цитомегаловирусного ретинита — фомивирсен — первое лекарственное средство на основе нуклеиновой кислоты, одобренное ФДА.

Антисмысловые олигонуклеотиды[править | править код]

Синтетические короткие одноцепочечные молекулы ДНК, комплементарные мРНК, способны блокировать экспрессию определенных генов на уровне трансляции (Galderisi et al.. 1999; Ма et al., 2000). Антисмысловым олигонуклеотидам первого поколения устойчивость к действию нукпеаз придавали фосфоротиоатные связи, отличавшиеся от обычных фос-фодиэфирных связей между нуклеотидами тем, что один из боковых кислородов фосфатной группы заменен на серу (см. ниже). Антисмысловые олигонуклеотиды второго поколения имеют другие межнуклеотидные связи, а кроме того, они построены как из дезоксирибонуклеотидов, так и из модифицированных рибонуклеотидов. Новейшие антисмысловые олигонуклеотиды имеют улучшенные фармакокинетические характеристики и более безопасны, поскольку их неспецифическое действие подавлено (Agrawal and Kandimalla, 2000).

Механизм действия. Антисмысловые олигонуклеотиды обладают специфическим и неспецифическим действием (Galderisi et al., 1999; Ма etal., 2000). В основе специфического действия лежит взаимодействие с комплементарной последовательностью мРНК в соответствии с правилами спаривания нуклеотидов, открытых Уотсоном и Криком. Это взаимодействие прекращает трансляцию мРНК на рибосомах и активирует рибонуклеазу Н — фермент, расщепляющий РНК в дуплексе РНК/ДНК. Обычно антисмысловой олигонуклеотид имеет длину 15—20 нуклеотидов, что достаточно для высокоспецифичного распознавания последовательности-мишени. Кроме того, антисмысловые олигонуклеотиды обладают неспецифическим действием, которое не зависит от нуклеотидной последовательности. Олигонуклеотиды представляют собой полианионы, поэтому они могут связываться с различными белками, активировать комплемент или угнетать свертывающую систему крови. Последний эффект может привести к изменению показателей коагулограммы (Sheehan and Lan, 1998). Антисмысловые олигонуклеотиды, содержащие определенные последовательности (например, динуклеотиды цитозин—гуанозин или гуанозиновые триплеты), могут вызвать мощный иммунный ответ, включая активацию В-лимфоцитов и образование цитокинов — интерлейкинов, интерферона у, ФНОа и пр. (Pisetsky,1999).

Фармакокинетика. В первых клинических испытаниях, в которых антисмысловые олигонуклеотиды вводили в/в или п/к, обычно отмечали дозозависимое увеличение их стационарной сывороточной концентрации (Levin, 1999). Фармакокинетика обычно не зависит от последовательности нуклеотидов и длины олигонуклеотида. Элиминация после в/в введения осуществляется в пределах 24 ч, главным образом путем почечной экскреции. У экспериментальных животных антисмысловые олигонуклеотиды можно обнаружить в большинстве тканей (кроме мозга) в течение 48 ч. После внутриглазного введения Т| п больше (de Smet et al., 1999).

Фомивирсен. Антисмысловые олигонуклеотиды были разработаны в первую очередь как противовирусные и противоопухолевые средства. Первое лекарственное средство, одобренное ФДА, — фомивирсен — представляет собой фосфоротиоатный олигонуклеотид из 21 пары нуклеотидов, комплементарный мРНК сверхранних генов цитомегаловируса человека (Nichols and Boeckh, 2000; Perry and Balfour, 1999). Он предназначен для местного лечения цитомегаловирусного ретинита у больных СПИДом. При выраженном, не поддающемся лечению ретините и угрозе потери зрения еженедельные инъекции фомивирсена в стекловидное тело значительно замедляют развитие заболевания. Побочное действие включает повышение внутриглазного давления и слабое или умеренное воспаление. Оба эффекта преходящи и легко поддаются местному лечению глюкокортикоидами.

Другие антисмысловые нуклеотиды. Некоторые другие антисмысловые олигонуклеотиды, предназначенные для лечения различных гемобластозов и злокачественных новообразований, находятся на ранней стадии клинических испытаний (Cotter, 1999; Yuen and Sikic, 2000). При хроническом миелолейкозе могут помочь антисмысловые олигонуклеотиды, комплементарные мРНК химерного онкогена BCR-ABL7. Другие олигонуклеотиды предназначены для подавления экспрессии гена BCL2, который кодирует белок, препятствующий апоптозу и, возможно, играющий важную роль в развитии лимфопро-лиферативных новообразований. Кроме того, мишенями для генотерапии могут быть мРНК, кодирующие протеинкиназы (Raf-1, протеинкиназу С), факторы транскрипции кроветворных клеток (Муb) и другие белки, участвующие в трансформации клеток (Ras, р53). Первые результаты клинических испытаний показывают, что соответствующие антисмысловые олигонуклеотиды хорошо переносятся и высокоэффективны.

Расщепляющие рибозимы[править | править код]

Некоторые искусственно полученные рибозимы способны избирательно расщеплять определенные последовательности РНК in vitro (James and Gibson, 1998; Kijima et al., 1995). В большинстве экспериментов использовали молоткообразные или шпилькообразные рибозимы; они значительно меньше рибозимов, полученных на основе интронов группы I. Рибозимы можно сконструировать таким образом, что они будут связываться с определенной последовательностью РНК и расщеплять ее, инактивируя тем самым РНК-мишень (рис. 5.4). Этот способ инактивации генов был использован в экспериментах по лечению вирусных инфекций (в том числе ВИЧ-инфекции и гепатита В; Меп-keand Hobom, 1997; Wands etal., 1997) и злокачественных новообразований, вызываемых экспрессией онкогенов (Irie et al., 1997). Расщепляющие рибозимы теоретически имеют два преимущества перед другими способами подавления мРНК: 1) расщепление приводит к прямой и необратимой инактивации РНК-мишени и 2) один рибозим расщепляет много молекул РНК, поэтому относительно небольшое количество рибозима способно подавить экспрессию гена.

Использование рибозимов против ВИЧ. Рибозимы способны расщеплять вирусную РНК на нескольких стадиях жизненного цикла вируса. Теоретически мишенями могут быть геномная РНК вируса на стадии заражения клетки, ранние вирусные мРНК, поздние вирусные мРНК и полноразмерные геномные РНК на стадии образования нуклеокапсида. На первый взгляд, расщепление вирусной РНК при проникновении вируса в клетку — наиболее эффективный метод, однако следует учитывать, что нуклеокапсид защищает вирусную РНК от рибозимов. Поэтому наиболее перспективным методом борьбы с ВИЧ-инфекцией считается расщепление ранних вирусных мРНК. Особенно подходят для этой цели молоткообразные и шпилькообразные рибозимы, поскольку они имеют небольшие размеры, простую вторичную структуру и им легко придать специфичность к РНК-мишени.

В нескольких работах показано, что рибозимы могут подавить репродукцию ВИЧ в культуре клеток при заражении последних очень малым количеством вирусов. В первой работе использовали молоткообразный рибозим, расщепляющий in vitro транскрипты гена gag. В культуре Т-лимфоцитов человека этот рибозим подавлял репродукцию ВИЧ (Sarveret al., 1990). Позже были получены рибозимы, специфичные ко многим консервативным последовательностям генома ВИЧ и подавлявшие (в разной степени) репродукцию ВИЧ в разных клеточных культурах. Более того, некоторые рибозимы в первичной культуре Т-лимфоцитов подавляли репродукцию вирусов различных штаммов, включая штаммы, выделенные от бальных (Poeschla and Wong-Staal, 1994). Сравнение каталитически активных и неактивных форм этих рибозимов показывает, что первые более эффективны против ВИЧ. Значит, подавление вирусной репродукции связано с каталитической активностью, а не только с действием антисмысловой последовательности рибозимов.

Чтобы оценить противовирусную активность рибозимов в условиях, более близких к клиническим, с помощью трансфекции модифицировали лимфоциты из крови человека так, что они начинали синтезировать шпилькообразный рибозим, специфичный к участку U5 генома ВИЧ. Такие клетки были устойчивы к заражению как искусственно полученными клонами ВИЧ, так и штаммами, выделенными от больных (Leavitt et al., 1994). Позже было показано, что макрофагоподобные клетки (полученные из стволовых кроветворных клеток пуповинной крови плода), которые синтезировали шпилькообразный рибозим, специфичный к 5′-концевому участку генома ВИЧ, были устойчивы к заражению вирусом, тропным к макрофагам (Yu et al.,1995). Трансфекция стволовых кроветворных клеток — перспективный путь получения клеток, устойчивых к ВИЧ. Такие стволовые клетки дифференцируются в лимфоциты и макрофаги — клетки, наиболее подверженные ВИЧ-инфекции. Начались клинические испытания безопасности и эффективности этого метода лечения ВИЧ-инфекции (Wong-Staal et al., 1998). Подавление экспрессии онкогенов с помощью рибозимов. Злокачественная трансформация часто обусловлена экспрессией мутантных онкогенов. Способность рибозимов избирательно подавлять экспрессию генов может быть использована для создания противоопухолевых средств. Например, молоткообразные рибозимы снижают степень злокачественности различных опухолевых клеток, содержащих активные гены RAS(Scharovsky et al., 2000) и химерный ген BCR-ABL1, характерный для хронического миелолейкоза (James and Gibson, 1998). В экспериментах in vitro показано, что транскрипт химерного гена BCR-ABL1 длиной 8500 нуклеотидов успешно расщепляется молоткообразным рибозимом, специфичным к месту слияния генов (James et al., 1996). В клеточных линиях, полученных при бластном кризе хронического миелолейкоза, экспрессия рибозима, специфичного к транскрипту химерного гена BCR-ABL1, снижает уровень соответствующей мРН К и белкa p210BCRABLI и подавляет пролиферацию клеток (Shore et al., 1993). Сходные результаты были получены при использовании рибозима той же специфичности, но полученного на основе субъединицы рибонук-леазы Р (Cobaleda and Sanchez-Garcia, 2000).

Инсерционная инактивация гена с помощью интронов группы II. Недавнее исследование показало, что с помощью интронов группы II можно также избирательно инактивировать гены (Guoet al., 2000). Модифицированный интрон группы II обладал избирательностью к двум мишеням, важным для ВИЧ-инфекции, — к гену CCR5, кодирующему рецептор Р-хемокинов, и к ДНК провируса. В человеческих клетках транскрибируемые последовательности обоих генов можно разорвать, встроив в них интрон. Эти данные носят предварительный характер, но тем не менее они открывают возможность нового подхода в генотерапии.

beta.sportwiki.to

Генная терапия наследственных заболеваний

Генная терапия наследственных заболеваний

Генотерапию можно применить для лечения многих наследственных заболеваний, особенно аутосомно-рецессивных. В этих случаях мутация обычно препятствует синтезу нормального белка (мутация, вызывающая подавление функции). Для лечения необходимо доставить нормальный ген в пораженные ткани. Этот подход часто называют генной заменой, хотя в действительности мутантный ген не затрагивается. Поэтому более точный термин — генное усиление. Введение дополнительных копий нормального гена в пораженную ткань при доминантном наследовании заболевания часто не приводит к излечению, особенно при доминантно-негативных мутациях. Эти общие принципы генной терапии проиллюстрированы конкретными примерами, приведенными ниже.

Для преодоления наследственного дефекта трансген должен обеспечивать достаточный, хотя и неодинаковый при разных заболеваниях, уровень экспрессии. Этот уровень часто оценивают на основе сравнения тяжести заболевания со степенью генетического нарушения. Например, при гемофилии степень нарушения свертывания крови пропорциональна недостаточности факторов свертывания. В других случаях такие оценки невозможны. Не известно, например, какого уровня экспрессии гена CFTR (ген кодирует белок — регулятор мембранной проводимости) необходимо добиться для достижения лечебного эффекта при муковисцидозе. Еще сложнее случаи, когда требуется тонкая регуляция экспрессии. Примером могут быть талассемии — болезни, обусловленные нарушением синтеза а- или β-цепей глобина. Избыточная экспрессия трансгена, кодирующего одну из цепей, не менее опасна, чем само заболевание.

Корригирующая генотерапия

Для прямой коррекции генетических нарушений (а не просто добавления нормального аллеля) было разработано несколько подходов. Теоретически эти подходы обладают рядом преимуществ; например, одновременно снижается экспрессия мутантного гена и увеличивается вероятность естественной регуляции экспрессии трансгена. Корригирующая генотерапия хорошо подходит для лечения наследственных заболеваний, вызванных доминантно-негативными мутациями.

Первый подход заключается в исправлении мРНК с помощью каталитически активной РНК (рибозима), обеспечивающей транс-сплайсинг (см. ниже). При этом дефектный участок молекулы мРНК заменяется на соответствующий нормальный участок. Второй подход направлен на коррекцию нарушений на уровне генома, для чего применяют специальные РНК/ДНК-олигонуклеотиды. В обоих случаях регуляция экспрессии не нарушается.

Транс-сплайсинг с помощью рибозимов. С начала 1980-х гг., когда была открыта ферментативная активность РНК, рибозимы стали объектом пристального изучения. Многочисленные биохимические исследования были направлены на выяснение структуры активных центров рибозимов и механизмов катализа. Новый интерес к рибозимам вызван их возможным применением в генной терапии.

Рибозимы. Первой известной реакцией, катализируемой РНК, стал аутосплайсинг интрона (интрон группы I) в молекуле рРНК простейшего Tetrahymena thermophila. Эта реакция была подробно изучена, а механизм, посредством которого рРНК вырезает себя из молекулы-предшественника, хорошо известен (Cech, 1993). Затем была открыта РНК-содержащая субъединица рибонуклеазы Р. Этот фермент катализирует удаление 5′-концевой последовательности при созревании тРНК во многих клетках (Symons, 1992). Вторая группа (группа II) интронов, обладающих каталитической активностью, была обнаружена в геноме органелл некоторых низших организмов (Frank and Расе, 1998). Эти интроны не только катализируют аутосплайсинг, но и способны встраиваться в двухцепочечную ДНК с помощью многофункционального белка, кодируемого интроном. Обнаружена каталитическая активность и некоторых других последовательностей РНК, присутствующих в возбудителях болезней растений и животных. Молоткообразные и шпилькообразные рибозимы обнаружены в РНК вироидов и вирусоидов растений. Рибозим обнаружен и в короткой одноцепочечной РНК вируса гепатита D, выделенного от некоторых больных гепатитом В. Каждый из этих небольших рибозимов катализирует реакцию саморасщепления, которая, по-видимому, играет важную роль в репликации одноцепочечных РНК указанных возбудителей (Symons, 1992).

Рибозимы различаются по размеру и механизму катализа. Каждый тип рибозима имеет характерную вторичную и третичную структуру, необходимую для формирования активного центра и осуществления катализа (Cech, 1992). Такие рибозимы, как интроны группы I или субъединица рибонуклеазы Р, обычно содержат более 200 нуклеотидов и расщепляют РНК с образованием З’-гидроксильной и 5′-фосфатной групп. Напротив, молоткообразные и шпилькообразные рибозимы, а также рибозим вируса гепатита D обычно содержат лишь 30—80 нуклеотидов и расщепляют РНК с образованием 2′,3’-циклофосфнт-ной и 5′-гидроксильной групп.

Все эти рибозимы были модифицированы таким образом, чтобы они могли расщеплять определенные последовательности других молекул РНК. Предполагается, что их можно будет применять для специфического подавления экспрессии генов (Rossi, 1999). Кроме того, способность к транс-сплайсингу, возможно, удастся использовать для коррекции дефектных транс-криптов путем замены мутантного участка на нормальную последовательность (рис. 5.4) (Sullenger, 1999).

Коррекцию молекул РНК с помощью рибозимов можно использовать для лечения различных заболеваний. Как уже описано выше, интрон группы I из Tetrahymena thermophila катализирует аутосплайсинг рРНК. Этот рибозим модифицировали так, чтобы он мог путем адресного транс-сплайсинга исправлять укороченные транскрипты lacZв Escherichia coli (Sullenger and Cech, 1994) и в клетках млекопитающих (Jones et al., 1996). В обоих случаях рибозимы с большой точностью вставляли нормальную последовательность в дефектный транскрипт, обеспечивая открытую рамку считывания. В дальнейших исследованиях определяли эффективность коррекции РНК: рибозимы исправляли до 50% укороченных транскриптов lacZ в фибробластах млекопитающих, в которые вводили плазмиды, кодирующие рибозим и исходный транскрипт lacZ (Jones and Sullenger, 1997).

Рисунок 5.4. Исправление и расщепление мРН К с помощью рибозимов. А. Исправление путем транс-сплайсинга. Мутация (замена нуклеотида) в мРН К обозначена Хм, а соответствующий нуклеотид в нормальном экзоне — Хн. Реакция начинается со спаривания комплементарных нуклеотидов между рибозимом (относится к интронам группы I) и м РН К. Затем рибозим катализирует расщепление мРН К и встраивание нормального участка экзона вместо мутантного. Б. Расщепление мРН К с помощью молоткообразного рибозима. Сначала происходит спаривание комплементарных нуклеотидов рибозима и мРНК, а затем расщепление мРНК у неспаренного нуклеотида между двухцепочечными участками I и III. Потом рибозим освобождается и может катализировать следующую реакцию расщепления. ДЦ — двухцепочечный участок.

Было показано, что рибозимы этой группы способны успешно исправлять дефектные транскрипты при распространенных наследственных заболеваниях и злокачественных новообразованиях. Успешный транс-сплайсинг получен для транскриптов, связанных с атрофической миотонией (Phylactou et al., 1998) и серповидноклеточной анемией (Lan etal., 1998), а также для дефектных транскриптов гена ТР53 (Watanabe and Sullenger, 2000).

РНК/ДНК-олигонуклеотнды (химеропластика). Мутации, вызывающие заболевания, можно удалить, активировав клеточную систему репарации ДНК. Химерные РНК/ ДНК-олигонуклеотиды были успешно применены для замены мутантных последовательностей в геноме экспериментальных животных. Этот новый метод генотерапии, называемый химеропластикой, был разработан на основании данных, полученных при изучении гомологичной рекомбинации (Yoon et al., 1996). РНК/ДНК-олигонуклеотиды содержат самокомплементарные последовательности из дезоксирибонуклеотидов и модифицированных рибонуклеотидов (2′-0-метилрибонуклеотидов), образующие дуплексную структуру с двумя концевыми «шпильками» и петлями из политимидина (рис. 5.5). Наличие 2′-0-метилрибонуклеотидов обеспечивает повышенное сродство к последовательностям-мишеням и устойчивость к нуклеазам.

Структура РНК/ДНК-олигонуклеотидов. Обычно распознающая последовательность РНК/ДНК-олигонуклеотидов состоит из двух участков по десять модифицированных рибонуклеотидов и каждом, разделенных пятью дезоксирибонуклеотидами, причем центральный дезоксирибонуклеотид не комплементарен дезоксирибонуклеотиду мутантного участка генома (рис. 5.5). В точке некомплементарности олигонуклеотид служит матрицей для клеточной системы репарации ДНК, восстанавливающей нормальную последовательность. РНК/ДНК-олигонуклеотиды могут также обеспечивать делецию или вставку одного нуклеотида. Обычно длина распознающей последовательности составляет 25 нуклеотидов, но увеличение длины этого участка повышает вероятность коррекции (Gamper et al., 2000).

Механизм действия. Механизм действия РНК/ДНК-олигонуклеотидов до конца не изучен, однако уже получено много данных с использованием бесклеточного экстракта тканей человека (Cole-Strauss et al., 1999; Gamper et al., 2000). Адресное исправление последовательности требует участия двух клеточных механизмов: гомологичной рекомбинации и репарации неспаренных нуклеотидов. Исследования показывают, что промежуточным продуктом реакции является D-петля, в которой РНК/ ДНК-олигонуклеотид связан с комплементарными участками обеих цепей ДНК (рис. 5.5). В ранних исследованиях по химе-ропластике применяли РНК/ДНК-олигонуклеотиды, в которых обе комплементарные цепи шпилечной структуры несли необходимый для замены нуклеотид. В настоящее время считают, что химерная цепь нужна лишь для избирательного и прочного взаимодействия с нужной последовательностью и только ДНК-цепь служит матрицей для замены неспаренного нуклеотида, поэтому только эта цепь должна нести соответствующий нуклеотид. Считается также, что активность молекулы увеличивается, если одна из цепей состоит только из рибонуклеотидов, а не из чередующихся участков РНК/ДНК.

Вначале РНК/ДНК-олигонуклеотиды применяли для адресного изменения внехромосомной ДНК плазмид. Позже было показано, что с их помощью можно исправить последовательность и в геноме культивируемых клеток. В экспериментах in vitro использовали аллель, кодирующий гемоглобин S в культуре лимфобластов, мутантный ген щелочной фосфатазы в линии клеток НиН-7 и ген тирозиназы в меланоцитах мышей-альбиносов (Alexeev andYoon, 1998; Cole-Strauss etal., 1996; Kren etal., 1997).

Рисунок 5.5. Химеропластика. А. Структура химерного РНК/ ДНК-олигонуклеотида. Верхняя цепь химерного олигонуклеотида (верхний олигонуклеотид) содержит гомологичный участок (комплементарный последовательности-мишени), который состоит из двух последовательностей 2′-0-метилрибонуклеотидов (изображены белым), разделенных пятью дезоксирибонуклеотидами. Нижняя цепь полностью образована дезоксирибонуклеотидами. Один из дезоксирибонуклеотидов не комплементарен последовательности-мишени (показан стрелкой). Пары гуанин—цитозин, стабилизирующие структуру концевых «шпилек», и петли из политимидина (Т-петли) препятствуют соединению нескольких олигонуклеотидов с образованием конкатемерных молекул. Позднее были сконструированы химерные РН К/ДН К-олигонуклеотиды (нижний олигонуклеотид), где одна цепь полностью состояла из 2’-0-метилрибонуклеотидов и только в другой был некомплементарный нуклеотид, необходимый для исправления последовательности-мишени. Б. Предполагаемый механизм исправления последовательности ДНК с помощью химерного РНК/ ДН К-олигонуклеотида. Верхний участок олигонуклеотида (черный) прочно связывает его с последовательностью-мишенью. Нижний участок (серый) служит матрицей для замены нуклеотида в геноме с помощью клеточного механизма репарации неспаренных нуклеотидов. Г — гуанин, Ц — цитозин.

Коррекция гена in vivo была впервые получена на крысах линии Gunn (модель синдрома Криглера—Найяра 1 типа), имеющих мутацию со сдвигом рамки в гене глюкуронилтрансферазы. При этой мутации глюкоуронил-трансферазная активность отсутствует и наблюдается гипербилирубинемия (Krenetal., 1999). РНК/ДНК-олигонуклеотид был сконструирован так, чтобы обеспечить адресную вставку утерянного нуклеотида в геномную ДНК. Этот олигонуклеотид вводили крысам в/в в виде комплекса с лактозилированным полиэтиленимином или внутри анионных липосом, после чего он попадал в печень. В 20% случаев происходила репарация гена, а транскрибируемая с него мРНК обеспечивала синтез активного фермента. Концентрация билирубина снижалась на 25% после введения первой дозы и на 50% исходного уровня после второй, что свидетельствует об аддитивном действии дробного введения РНК/ДНК-олигонуклеоти-да. Восстановление активности фермента было подтверждено биохимически, причем лечебное действие сохранялось не менее 6 мес.

В других исследованиях с помощью химеропластики успешно исправляли мутации генов дистрофина у мышей и золотистых ретриверов (две модели миопатии Дю-шенна), а также гена тирозиназы у мышей-альбиносов линии BALB/c (Alexeev et al., 2000; Bartlett et al., 2000b; Rando et al., 2000).

Для применения химеропластики в клинике предстоит выработать оптимальный способ доставки РНК/ДНК-олигонуклеотидов, а также дешевые и эффективные методы их синтеза и очистки (Yeetal., 1998). В большинстве способов доставки используют заряженные липосомы и синтетические полимеры, в том числе полиэтиленимин и полилизин. Наибольшую сложность вызывает доставка РНК/ДНК-олигонуклеотидов в ядро. Из-за длины (обычно 68 нуклеотидов) и очень стабильной вторичной структуры РНК/ДНК-олигонуклеотидов их синтез и очистка в достаточных количествах — сложный и дорогой процесс. Побочные продукты синтеза олигонуклеотидов токсичны, а не полностью синтезированные олигонуклеотиды могут конкурировать с конечным продуктом за места связывания на ДНК. Чаще всего для очистки РНК/ДНК-олигонуклеотидов применяют высокоэффективную жидкостную хроматографию и электрофорез в полиакриламидном геле в денатурирующих условиях.

Методы инактивации генов

Важным приемом генной терапии многих приобретенных заболеваний, включая вирусные инфекции и злокачественные новообразования, стала адресная инактивация генов. Для этого используют антисмысловые олигонуклеотиды и некоторые типы рибозимов. Специфический антисмысловой олигонуклеотид для лечения цитомегаловирусного ретинита — фомивирсен — первое лекарственное средство на основе нуклеиновой кислоты, одобренное ФДА.

Антисмысловые олигонуклеотиды

Синтетические короткие одноцепочечные молекулы ДНК, комплементарные мРНК, способны блокировать экспрессию определенных генов на уровне трансляции (Galderisi et al.. 1999; Ма et al., 2000). Антисмысловым олигонуклеотидам первого поколения устойчивость к действию нукпеаз придавали фосфоротиоатные связи, отличавшиеся от обычных фос-фодиэфирных связей между нуклеотидами тем, что один из боковых кислородов фосфатной группы заменен на серу (см. ниже). Антисмысловые олигонуклеотиды второго поколения имеют другие межнуклеотидные связи, а кроме того, они построены как из дезоксирибонуклеотидов, так и из модифицированных рибонуклеотидов. Новейшие антисмысловые олигонуклеотиды имеют улучшенные фармакокинетические характеристики и более безопасны, поскольку их неспецифическое действие подавлено (Agrawal and Kandimalla, 2000).

Механизм действия. Антисмысловые олигонуклеотиды обладают специфическим и неспецифическим действием (Galderisi et al., 1999; Ма etal., 2000). В основе специфического действия лежит взаимодействие с комплементарной последовательностью мРНК в соответствии с правилами спаривания нуклеотидов, открытых Уотсоном и Криком. Это взаимодействие прекращает трансляцию мРНК на рибосомах и активирует рибонуклеазу Н — фермент, расщепляющий РНК в дуплексе РНК/ДНК. Обычно антисмысловой олигонуклеотид имеет длину 15—20 нуклеотидов, что достаточно для высокоспецифичного распознавания последовательности-мишени. Кроме того, антисмысловые олигонуклеотиды обладают неспецифическим действием, которое не зависит от нуклеотидной последовательности. Олигонуклеотиды представляют собой полианионы, поэтому они могут связываться с различными белками, активировать комплемент или угнетать свертывающую систему крови. Последний эффект может привести к изменению показателей коагулограммы (Sheehan and Lan, 1998). Антисмысловые олигонуклеотиды, содержащие определенные последовательности (например, динуклеотиды цитозин—гуанозин или гуанозиновые триплеты), могут вызвать мощный иммунный ответ, включая активацию В-лимфоцитов и образование цитокинов — интерлейкинов, интерферона у, ФНОа и пр. (Pisetsky,1999).

Фармакокинетика. В первых клинических испытаниях, в которых антисмысловые олигонуклеотиды вводили в/в или п/к, обычно отмечали дозозависимое увеличение их стационарной сывороточной концентрации (Levin, 1999). Фармакокинетика обычно не зависит от последовательности нуклеотидов и длины олигонуклеотида. Элиминация после в/в введения осуществляется в пределах 24 ч, главным образом путем почечной экскреции. У экспериментальных животных антисмысловые олигонуклеотиды можно обнаружить в большинстве тканей (кроме мозга) в течение 48 ч. После внутриглазного введения Т| п больше (de Smet et al., 1999).

Фомивирсен. Антисмысловые олигонуклеотиды были разработаны в первую очередь как противовирусные и противоопухолевые средства. Первое лекарственное средство, одобренное ФДА, — фомивирсен — представляет собой фосфоротиоатный олигонуклеотид из 21 пары нуклеотидов, комплементарный мРНК сверхранних генов цитомегаловируса человека (Nichols and Boeckh, 2000; Perry and Balfour, 1999). Он предназначен для местного лечения цитомегаловирусного ретинита у больных СПИДом. При выраженном, не поддающемся лечению ретините и угрозе потери зрения еженедельные инъекции фомивирсена в стекловидное тело значительно замедляют развитие заболевания. Побочное действие включает повышение внутриглазного давления и слабое или умеренное воспаление. Оба эффекта преходящи и легко поддаются местному лечению глюкокортикоидами.

Другие антисмысловые нуклеотиды. Некоторые другие антисмысловые олигонуклеотиды, предназначенные для лечения различных гемобластозов и злокачественных новообразований, находятся на ранней стадии клинических испытаний (Cotter, 1999; Yuen and Sikic, 2000). При хроническом миелолейкозе могут помочь антисмысловые олигонуклеотиды, комплементарные мРНК химерного онкогена BCR-ABL7. Другие олигонуклеотиды предназначены для подавления экспрессии гена BCL2, который кодирует белок, препятствующий апоптозу и, возможно, играющий важную роль в развитии лимфопро-лиферативных новообразований. Кроме того, мишенями для генотерапии могут быть мРНК, кодирующие протеинкиназы (Raf-1, протеинкиназу С), факторы транскрипции кроветворных клеток (Муb) и другие белки, участвующие в трансформации клеток (Ras, р53). Первые результаты клинических испытаний показывают, что соответствующие антисмысловые олигонуклеотиды хорошо переносятся и высокоэффективны.

Расщепляющие рибозимы

Некоторые искусственно полученные рибозимы способны избирательно расщеплять определенные последовательности РНК in vitro (James and Gibson, 1998; Kijima et al., 1995). В большинстве экспериментов использовали молоткообразные или шпилькообразные рибозимы; они значительно меньше рибозимов, полученных на основе интронов группы I. Рибозимы можно сконструировать таким образом, что они будут связываться с определенной последовательностью РНК и расщеплять ее, инактивируя тем самым РНК-мишень (рис. 5.4). Этот способ инактивации генов был использован в экспериментах по лечению вирусных инфекций (в том числе ВИЧ-инфекции и гепатита В; Меп-keand Hobom, 1997; Wands etal., 1997) и злокачественных новообразований, вызываемых экспрессией онкогенов (Irie et al., 1997). Расщепляющие рибозимы теоретически имеют два преимущества перед другими способами подавления мРНК: 1) расщепление приводит к прямой и необратимой инактивации РНК-мишени и 2) один рибозим расщепляет много молекул РНК, поэтому относительно небольшое количество рибозима способно подавить экспрессию гена.

Использование рибозимов против ВИЧ. Рибозимы способны расщеплять вирусную РНК на нескольких стадиях жизненного цикла вируса. Теоретически мишенями могут быть геномная РНК вируса на стадии заражения клетки, ранние вирусные мРНК, поздние вирусные мРНК и полноразмерные геномные РНК на стадии образования нуклеокапсида. На первый взгляд, расщепление вирусной РНК при проникновении вируса в клетку — наиболее эффективный метод, однако следует учитывать, что нуклеокапсид защищает вирусную РНК от рибозимов. Поэтому наиболее перспективным методом борьбы с ВИЧ-инфекцией считается расщепление ранних вирусных мРНК. Особенно подходят для этой цели молоткообразные и шпилькообразные рибозимы, поскольку они имеют небольшие размеры, простую вторичную структуру и им легко придать специфичность к РНК-мишени.

В нескольких работах показано, что рибозимы могут подавить репродукцию ВИЧ в культуре клеток при заражении последних очень малым количеством вирусов. В первой работе использовали молоткообразный рибозим, расщепляющий in vitro транскрипты гена gag. В культуре Т-лимфоцитов человека этот рибозим подавлял репродукцию ВИЧ (Sarveret al., 1990). Позже были получены рибозимы, специфичные ко многим консервативным последовательностям генома ВИЧ и подавлявшие (в разной степени) репродукцию ВИЧ в разных клеточных культурах. Более того, некоторые рибозимы в первичной культуре Т-лимфоцитов подавляли репродукцию вирусов различных штаммов, включая штаммы, выделенные от бальных (Poeschla and Wong-Staal, 1994). Сравнение каталитически активных и неактивных форм этих рибозимов показывает, что первые более эффективны против ВИЧ. Значит, подавление вирусной репродукции связано с каталитической активностью, а не только с действием антисмысловой последовательности рибозимов.

Чтобы оценить противовирусную активность рибозимов в условиях, более близких к клиническим, с помощью трансфекции модифицировали лимфоциты из крови человека так, что они начинали синтезировать шпилькообразный рибозим, специфичный к участку U5 генома ВИЧ. Такие клетки были устойчивы к заражению как искусственно полученными клонами ВИЧ, так и штаммами, выделенными от больных (Leavitt et al., 1994). Позже было показано, что макрофагоподобные клетки (полученные из стволовых кроветворных клеток пуповинной крови плода), которые синтезировали шпилькообразный рибозим, специфичный к 5′-концевому участку генома ВИЧ, были устойчивы к заражению вирусом, тропным к макрофагам (Yu et al.,1995). Трансфекция стволовых кроветворных клеток — перспективный путь получения клеток, устойчивых к ВИЧ. Такие стволовые клетки дифференцируются в лимфоциты и макрофаги — клетки, наиболее подверженные ВИЧ-инфекции. Начались клинические испытания безопасности и эффективности этого метода лечения ВИЧ-инфекции (Wong-Staal et al., 1998). Подавление экспрессии онкогенов с помощью рибозимов. Злокачественная трансформация часто обусловлена экспрессией мутантных онкогенов. Способность рибозимов избирательно подавлять экспрессию генов может быть использована для создания противоопухолевых средств. Например, молоткообразные рибозимы снижают степень злокачественности различных опухолевых клеток, содержащих активные гены RAS(Scharovsky et al., 2000) и химерный ген BCR-ABL1, характерный для хронического миелолейкоза (James and Gibson, 1998). В экспериментах in vitro показано, что транскрипт химерного гена BCR-ABL1 длиной 8500 нуклеотидов успешно расщепляется молоткообразным рибозимом, специфичным к месту слияния генов (James et al., 1996). В клеточных линиях, полученных при бластном кризе хронического миелолейкоза, экспрессия рибозима, специфичного к транскрипту химерного гена BCR-ABL1, снижает уровень соответствующей мРН К и белкa p210BCRABLI и подавляет пролиферацию клеток (Shore et al., 1993). Сходные результаты были получены при использовании рибозима той же специфичности, но полученного на основе субъединицы рибонук-леазы Р (Cobaleda and Sanchez-Garcia, 2000).

Инсерционная инактивация гена с помощью интронов группы II. Недавнее исследование показало, что с помощью интронов группы II можно также избирательно инактивировать гены (Guoet al., 2000). Модифицированный интрон группы II обладал избирательностью к двум мишеням, важным для ВИЧ-инфекции, — к гену CCR5, кодирующему рецептор Р-хемокинов, и к ДНК провируса. В человеческих клетках транскрибируемые последовательности обоих генов можно разорвать, встроив в них интрон. Эти данные носят предварительный характер, но тем не менее они открывают возможность нового подхода в генотерапии.

Читайте также

sportguardian.ru

Генная терапия отдельных заболеваний — SportWiki энциклопедия

Генная терапия отдельных заболеваний[править | править код]

В этой статье описано применение генотерапии для лечения различных наследственных заболеваний иммунной системы, крови, печени, легких и скелетных мышц. Здесь упомянуты далеко не все болезни, для которых разрабатываются методы генотерапии. Обсуждаемые вопросы призваны проиллюстрировать основные методы и проблемы генной терапии.

Врожденные иммунодефициты[править | править код]

Генная терапия врожденных иммунодефицитов основана на трансфекции стволовых кроветворных клеток ex vivo. Сейчас проводят экспериментальные и клинические исследования методов лечения трех врожденных иммунодефицитов: недостаточности аденозиндезаминазы, Х-сцепленного тяжелого комбинированного иммунодефицита и хронической гранулематозной болезни. Эффективность генотерапии этих заболеваний пока ограничена из-за низкого уровня трансфекции. Впрочем, в недавнем исследовании удалось повысить уровень трансфекции ретровирусного вектора при Х-сцепленном тяжелом комбинированном иммунодефиците с помощью новых способов культивирования клеток (Cavazzana-Calvo et al., 2000).

Недостаточность аденозиндезаминазы. Первое наследственное заболевание, для лечения которого была применена генная терапия, — это недостаточность аденозиндезаминазы (Parkman et al., 2000). Отсутствие этого фермента ведет к накоплению токсичного для лимфоцитов дезокси-АТФ. Вследствие поражения гуморального и клеточного иммунитета у больных возникают частые тяжелые инфекции. Обычный метод лечения заключается в трансплантации костного мозга и периодическом в/в введении рекомбинантного фермента, конъюгированного с полиэтиленгликолем. В первом клиническом испытании двум больным ввели их собственные Т-лимфоциты после трансфекции ретровирусным вектором, содержавшим ген аденозиндезаминазы человека (Blaese et al., 1995).

У одного из этих больных длительное время сохранялись модифицированные Т-лимфоциты, а у другого эффект был незначительный. Первый больной живет нормальной жизнью уже несколько лет после лечения, симптоматика у него ослаблена (Anderson, 2000).

Исходя из тех соображений, что зрелые Т-лимфоциты не могут восстановить функцию иммунной системы в полном объеме, в последующих клинических испытаниях применяли трансфекцию ex vivo стволовых кроветворных клеток. Такие клетки способны дифференцироваться в любые клетки крови. К сожалению, в большинстве случаев эффективность трансфекции стволовых кроветворных клеток, полученных из костного мозга, периферической крови или крови пуповины, невелика (Halene and Kohn,2000). Кроме того, трансгены, введенные с помощью ретровирусных векторов, малоактивны в покоящихся, неделяшихся Т-лимфоцитах (Parkman et al., 2000). Возможно, с помощью лентивирусных векторов удастся повысить эффективность трансфекции (Case etal., 1999), но существуют сомнения в их безопасности.

Х-сцепленный тяжелый комбинированный иммунодефицит. При наиболее распространенной форме тяжелого комбинированного иммунодефицита мутация гена, расположенного на Х-хромосоме и кодирующего общую у-субъединицу (ус) рецепторов ИЛ-2, ИЛ-4, ИЛ-7, ИЛ-9 и ИЛ-15, приводит к нарушению дифференцировки лимфоцитов и смертельному нарушению иммунитета. Как и при недостаточности аденозиндезаминазы, перспективной считается генотерапия с использованием стволовых кроветворных клеток. В недавнем исследовании в стволовые кроветворные клетки с помощью ретровирусного вектора ex vivo вводили нормальный ген ус-субъединицы, а клетки затем вводили двум детям с Х-сцепленным тяжелым комбинированным иммунодефицитом (Cavazzana-Calvo et al., 2000). Через 10 мес у обоих детей было нормальное число Т-лимфоцитов, а функция лимфоцитов крови свидетельствовала об экспрессии в них ус-субъединицы. Успех этой работы объясняется изменением условий содержания клеток в культуре: на поверхность среды наносили фрагменты фибронектина и добавляли особую смесь цитокинов (фактор стволовых клеток, фактор дифференцировки мегакариоцитов, цито-кин FL). Цитокины стимулировали деление стволовых клеток и способствовали их заражению ретровирусами, а фибронектин увеличивал эффективность трансфекции, облегчая взаимодействие клетки с вирусом.

Хроническая гранулематозная болезнь. Это заболевание возникает в результате генетических дефектов, нарушающих функцию цитохрома Ь558 или НАДФН-оксидазы. Эти ферменты участвуют в выработке супероксидных радикалов в фагоцитах, а их недостаточность приводит к угрожающему жизни ослаблению иммунитета к бактериальным и грибковым инфекциям. По-видимому, для клинического улучшения достаточно ввести нормальный ген лишь в небольшую часть фагоцитов крови, так как при Х-сцепленной форме болезни у здоровых женщин-носителей всего 5% нейтрофилов имеют активную НАДФН-оксидазу. Для лечения обычно применяют аллотрансплантацию костного мозга, хотя генотерапия теоретически имеет много преимуществ. В проводимых сейчас исследованиях мишенями генотерапии служат гены CYBB, кодирующий (3-субъединицу цитохрома Ь558, и NCF1, кодирующий белок-активатор НАДФН-оксидазы (Kume and Dinauer, 2000). В клинических испытаниях, проведенных на пяти больных с дефицитом белка-активатора НАДФН-оксидазы, в/в введение стволовых клеток, в которые ex vivo с помощью ретровирусного вектора был введен ген NCF1, приводило к появлению полноценных гранулоцитов (Malech et al., 1997). Эти гранулоциты находились в крови в течение 6 мес после введения, хотя их количество было недостаточно для клинического улучшения. Для успешного лечения необходимо увеличить эффективность трансфекции стволовых клеток и продолжительность лечебного действия.

Болезни печени[править | править код]

Принципы генотерапии разработаны для различных нарушений обмена веществ, инфекций и злокачественных новообразований, поражающих печень. Задачу облетает существование многочисленных методов доставки генов в клетки печени. Для этого используют молекулярные конъюгаты, аденовирусные и ретровирусные векторы, липосомы (Shetty et al.. 2000). Для трансфекции in vivo применяют следующие пути введения трансгенов: непосредственно в печень, в/в или в желчные пути. Для трансфекции ex vivo проводят резекцию печени, выделяют гепатоциты, вводят в них трансгсны и модифицированные клетки трансплантируют обратно в печень.

Избирательность доставки трансгенов в печень может быть обеспечена специфическими рецепторами гепатоцитов, способными инициировать эндоцитоз (Smith and Wu, 1999). Так, в одних экспериментах лиганды, распознаваемые рецепторами асиалогликопротеидов, присоединяли к полимеру (например, полилизину) или к компонентам липосом, то есть к носителям, способным образовать комплекс с ДНК. В других — модифицировали белки внешней оболочки ретровирусных векторов, например, включали в них участок фактора роста гепатоцитов (Nguyen et al., 1998). Некоторые вирусные векторы имеют естественную тропность к клеткам печени. Приблизительно 90% аденовирусных векторов, введенных в/в, быстро поглощаются печенью. В этом процессе, по-видимому, участвуют концевые домены (головки) нитей аденовирусов (рис. 5.2) (Zinn et al., 1998).

Семейная гиперхолестеринемия (гиперлипопротеидемия типа II). При этом заболевании снижается количество рецепторов ЛПНП или нарушается их функция. В результате печень теряет способность захватывать из крови ЛПНП, поэтому в плазме значительно повышается уровень холестерина, и уже в молодом возрасте развивается атеросклероз (гл. 36). Лекарственные средства при этой болезни малоэффективны, но после трансплантации печени содержание липидов в крови нормализуется, а развитие атеросклероза замедляется. Если методами генотерапии удастся восстановить синтез рецепторов ЛПНП в печени, то можно ожидать аналогичного лечебного эффекта. В экспериментах на кроликах с наследственной гиперлипопротеидемией (линия Ватанабе), которые представляют собой идеальную модель семейной гиперхолестеринемии, показано, что генотерапия ведет к стойкому снижению концентрации ЛПНП в сыворотке (Chowdhury et al., 1991). Сейчас проходят клинические испытания, в которых нескольким больным были трансплантированы их собственные генетически модифицированные гепатоциты. Гепатоциты получали после резекции печени, а затем ex vivo с помощью ретровирусного вектора в них вводили ген рецептора ЛПНП (Chowdhury et al.,1991). В этом исследовании показана принципиальная возможность, безопасность и эффективность генотерапии при поражении печени.

Гемофилия А. Наследственный дефицит фактора VIII многократно повышает риск тяжелых, опасных для жизни кровотечений. Обычно лечение заключается в частом введении препаратов фактора VIII, что помимо неудобства сопряжено с риском инфекции. Гемофилия А хорошо подходит для генотерапии, поскольку в широком диапазоне концентраций фактор VIII не оказывает побочного действия, алечебное действие наблюдается даже при концентрации, составляющей 5% нормальной (Кау and High, 1999). Попытки вызвать эктопический синтез фактора VIII (в отличие от фактора IX) не имели большого успеха. Неудачу объяснили тем, что полная длина колирующего участка гена фактора VIII составляет 7000 нуклеотидов, поэтому для трансфекции можно использовать только ретровирусные и аденовирусные векторы (Ваlague et al., 2000; VandenDriessche et al., 1999). Однако оказалось возможным создать аденоассоциированный вектор, содержащий укороченный ген фактора VI11 (Chao et al., 2000). Длина такого гена (4400 нуклеотидов) позволяет легко встроить его в аденоассоциированный вектор, а укороченный (лишенный домена В) фактор VIII полностью сохраняет свою активность.

С помощью различных вирусных векторов удалось получить длительную экспрессию фактора VIII в печени экспериментальных животных (Kaufman, 1999). Вектор вводили в/в, хотя при этом может происходить трансфекция клеток и других органов, таких, как селезенка и легкие. В некоторых работах использовали трансфекцию сх vivo. В стволовые кроветворные клетки из костного мозга человека с помощью ретровирусного вектора вводили ген фактора VIII, а затем эти клетки трансплантировали в селезенку мышей с иммунодефицитом (Chuah et al., 2000). После приживления клеток концентрация фактора VIII в крови мышей значительно увеличивалась, но экспрессия трансгена была непродолжительной.

Основная проблема в генной терапии гемофилии — возможность выработки антител против чужеродных для организма факторов, кодируемых трансгеном. Выработка антител обычно происходит и при введении препаратов факторов VIII и IX. По-видимому, риск выработки антител при генотерапии зависит от выбора вектора, дозы и ткани-мишени (Kaufman, 1999).

Гемоглобинопатии[править | править код]

Серповидноклеточная анемия и талассемии — распространенные тяжелые моногенные болезни. Теоретически эти заболевания можно лечить с помощью трансфекции стволовых кроветворных клеток ex vivo с последующим введением больному. Основной трудностью является создание векторов, способных к длительной экспрессии трансгенов и синтезу достаточного количества нормального белка глобина (Emery and Stamatoyannopoulos, 1999; Persons and Nienhuis, 2000). Кроме того, разрабатываются методы генотерапии. основанные на транс-сплайсинге с помощью рибозимов и химеропластике (см. выше).

На сегодняшний лень наиболее успешным методом оказалось использование ретровирусных векторов, содержащих ген β-цепи глобина и различные участки локус-контролирующей области — основного регулятора транскрипции всего кластера генов P-цепей глобина. Хотя в стволовые кроветворные клетки с помощью ретровирусных векторов были успешно введены гены P-цепей глобина человека, длительной экспрессии этих генов в костном мозге экспериментальных животных добиться пока не удалось. Возможно, применение лентивирусных векторов позволит повысить эффективность трансфекции и встраивания генов p-цепей глобина вместе с большими участками ло-кус-контролирующей области в геном стволовых кроветворных клеток (May et al., 2000).

Слабая и преходящая экспрессия генов p-цепей глобина в стволовых кроветворных клетках после трансплантации объясняется замолканием трансгена и нестабильным эффектом положения (Rivella and Sadelain, 1998). Замолкание трансгена — это, скорее всего, эпигенетический процесс, приводящий к подавлению экспрессии у потомков модифицированной стволовой клетки. Возможно, эту проблему удастся решить, удалив из вектора или изменив некоторые последовательности вирусных длинных концевых повторов. Нестабильный эффект положения ведет к большим различиям в экспрессии трансгена у потомков модифицированной стволовой клетки, несмотря на одинаковое положение трансгена в геноме. Ретровирусные векторы, содержащие очень большие участки локус-контролирующей области, нестабильны и в процессе репродукции подвержены генетическим перестройкам.

Отбор клеток после трансфекции снижает риск замолкания трансгена и постепенного снижения экспрессии с возрастом животного. При этом отбирают только такие стволовые кроветворные клетки, в которых трансген активен. Критерием отбора ex vivo может быть синтез белка-маркера (Kalberer et al.2000). Другой подход основан на негативной селекции: в стволовые кроветворные клетки одновременно вводят второй трансген, обеспечивающий устойчивость к какому-либо цитотоксическому препарату (Emery and Stamatoyannopoulos, 1999).

Болезни легких[править | править код]

Легкие представляют уникальную возможность доставки генетических векторов непосредственно в эпителий дыхательных путей. В клинических испытаниях генетический материал обычно вводят в виде аэрозоля (Ennist, 1999). Однако, несмотря на кажущуюся доступность, эпителий дыхательных путей исключительно устойчив к внедрению чужеродных частиц, будь то вирусные векторы или невирусные системы доставки генов. Существуют многочисленные препятствия к введению генов в клетки эпителия с помощью аэрозолей (Boucher, 1999): восходящий ток слизи, удаляющий введенные препараты из дыхательных путей; гликокаликс, препятствующий связыванию с клеточными рецепторами; низкая плотность рецепторов на апикальной мембране клетки и ее ограниченная способность к эндоцитозу.

Для генотерапии наследственных болезней легких использовали несколько систем доставки генов (Albelda et al., 2000). Идеально подходят для этой цели аденовирусные векторы, поскольку они обладают естественной тропностью к эпителию дыхательных путей. Однако в нескольких исследованиях была показана низкая эффективность этих векторов вследствие кратковременности экспрессии трансгена и способности вызывать иммунный ответ (Welsh, 1999). Аденоассоциированные векторы, возможно, обеспечат более стойкую экспрессию и меньшую иммуногенность.

Муковисцидоз. Более 10 лет назад был открыт ген CFTR, мутации которого вызывают муковисцидоз. С той поры осуществлены многочисленные попытки разработать безопасный и эффективный способ доставки нормальных копий этого гена в эпителий дыхательных путей больных (Boucher, 1999). Опубликованы результаты нескольких клинических испытаний, в большинстве случаев в них использовали аденовирусные векторы с целью трансфекции эпителия носовой полости или легких. В целом аденовирусные векторы способны осуществить доставку генов, однако при их применении доля модифицированных клеток незначительна, а экспрессия трансгена обычно продолжается не более нескольких суток (Grubb et al., 1994; Zuckerman et al., 1999). Кроме того, иммунный ответ снижает эффективность последующих введений вектора (Harvey et al., 1999).

Сейчас проводят клинические испытания аденоассоциированных векторов. В экспериментальных исследованиях с помощью этих векторов была получена длительная экспрессия трансгена на фоне незначительного иммунного ответа. В одном клиническом испытании десяти больным муковисцидозом ген CFTR вводили в клетки эпителия верхнечелюстных пазух (Drapkin et al., 2000). Получены обнадеживающие результаты, однако предстоит еще многое сделать, чтобы выяснить долговременную безопасность и эффективность этого вектора. Изучается и доставка векторов с помощью липосом. Данные трех клинических испытаний подтверждают возможность такой доставки. Однако, как и в случае аденовирусного вектора, с помощью липосом удалось достичь лишь кратковременной экспрессии трансгена (Albelda et al., 2000).

Сейчас проверяется несколько новых подходов, повышающих эффективность трансфекции клеток эпителия дыхательных путей с помощью вирусных векторов. Поскольку большинство рецепторов к вирусным векторам находится на базолатеральной мембране этих клеток, разрыв плотных контактов, как показывают эксперименты, увеличивает эффективность трансфекции при нанесении вектора на апикальную мембрану клетки (Boucher, 1999). Однако вряд ли этот подход удастся безопасно применить в клинике. В других исследованиях вектор модифицировали таким образом, чтобы обеспечить взаимодействие с рецепторами апикальной мембраны. Два таких модифицированных вектора повышали эффективность трансфекции in vitro: одному придавали сродство к пуриновым рецепторам с помощью моноклональных антител (Boucher, 1999), а второму — к рецепторам урокиназы с помощью небольших пептидных лигандов (Drapkin et al., 2000).

Недостаточность а1-антитрипсина. Это наследственное заболевание ведет к эмфиземе легких и циррозу печени. Ткань легких становится чувствительной к повреждающему действию протеаз нейтрофилов, которые выделяются в очагах воспаления. Хотя а1-антитрипсин в норме не вырабатывается эпителием дыхательных путей, считается, что введение гена а1-антитрипсина в эти клетки окажет защитное действие налегкие (Albelda et al., 2000).

Сейчас для лечения обычно используют рекомбинантный агантитрипсин. Препарат стоит очень дорого, его вводят в виде еженедельных в/в инфузий, что сопряжено с риском осложнений. В доклинических исследованиях показано, что трансгены в составе комплекса плазмиды с катионными липосомами можно ввести в легкие через кровь или через дыхательные пути (Canonico et al., 1994). В одном клиническом испытании комплекс плазмиды с липосомами использовали для доставки гена а1-антитрипсина в эпителий носовой полости больных с недостаточностью этого белка, после чего локальная внеклеточная концентрация осрантитрипсина достигла трети от нормальной величины (Brigham et al., 2000). Кроме того, экспрессия трансгена в слизистой носовой полости оказывала местное противовоспалительное действие, которое отсутствовало при длительном лечении путем в/в инфузий рекомбинантного белка.

Миопатии[править | править код]

Огромный интерес вызывает генотерапия наследственных заболеваний скелетных мышц, включая миопатию Дюшенна и тазово-плечевую миопатию. Зрелая ткань скелетных мышц имеет ряд уникальных особенностей — как облегчающих, так и затрудняющих доставку трансгенов (Hartigan-O’Connorand Chamberlain, 2000). Провести локальную трансфекцию клеток скелетных мышц можно путем прямой инъекции плазмидной ДНК, с помощью вирусного вектора или другого способа доставки.

Кроме того, можно осуществить трансфекцию миобластов ex vivo (Floyd et al., 1998).

Системная доставка генов в мышцы затруднена из-за большой массы ткани и барьера на пути векторов из сосудистого русла к мембране миоцитов, состоящего из эндотелия сосудов и внеклеточного матрикса. Было разработано несколько способов преодоления этого барьера. Наиболее успешным было применение медиатора воспаления гистамина. Водном исследовании в бедренные артерии хомяков с кардиомиопатией, вызванной мутацией гена 5-саркогликана, последовательно вводили вазодилататор (папаверин), гистамин и аденоассоциированный вектор, содержавший маркерный ген (например, ген р-галактозидазы) или нормальный ген S-саркогликана (Greelish et al., 1999). Гистамин увеличивал проницаемость барьера в мышцах задних конечностей, что обеспечивало эффективное введение обоих трансгенов в клетки разных участков мышц.

Существуют и другие препятствия для трансфекции мышечных клеток с помощью некоторых вирусных векторов. Аденовирусы плохо заражают зрелую скелетную мышцу, поскольку на поверхности мышечных клеток мало рецепторов вирусов Коксаки и аденовирусов, необходимых для прикрепления к клетке и интернализации вируса (Nalbantoglu et al., 1999). Более эффективной трансфекции можно добиться на незрелых мышечных волокнах (Acsadi et al., 1994). Напротив, при использовании герпесвирусного вектора эффективность трансфекции in vitro не зависит от степени зрелости клеток (van Deutekom et al., 1998). С помощью аденовирусного вектора удалось ввести трансген в скелетные мышцы экспериментальных животных, но в большинстве случаев его экспрессия была непродолжительной из-за иммунного ответа на вирусную инфекцию. Аденовирусные векторы также способны вызывать трансфекцию скелетных мышц взрослых животных (Fisher et al., 1997). В некоторых экспериментах экспрессия трансгена продолжалась на протяжении 2 лет.

Миопатия Дюшенна. Это Х-сцепленное рецессивное заболевание, вызванное отсутствием цитоскелетного белка дистрофина. Длина нуклеотидной последовательности, кодирующей дистрофии, очень велика (14 000 нуклеотидов), поэтому для ее доставки нельзя использовать вирусные векторы ограниченной емкости, такие, как аденовирусные векторы первого поколения и аденоассоциированные векторы. Новейшие аденовирусные векторы, способные нести полный ген дистрофина, в экспериментах на животных с миопатией (например, мышах линии mdx) вызывали трансфекцию мышечных клеток при введении в мышцу (Clemens et al., 1996). Кроме того, вирусные векторы, содержащие ген утрофина (родственный дистрофину белок), оказывают положительный эффект у мышей линии mdx (Rafael et al., 1998).

Тазово-плечевая миопатия. Это группа сходных наследственных заболеваний, включающая несколько генетических форм. Причиной четырех форм заболевания являются мутации генов а-, β-, у- и 8-саркогликанов. Саркогликаны — это трансмембранные гликопротеиды, образующие комплекс с дистрофином. Заболевание, вызванное дефектом в одном из этих гликопротеидов, во многом сходно с миопатией Дюшенна. В отличие от дистрофина, саркогликаны имеют небольшие размеры, и кодирующие их последовательности длиной менее 2000 нуклеотидов могут быть легко включены в аденоассоциированный вектор. Эксперименты показали возможность восстановления синтеза саркогликанов у мышей и хомяков с миопатией (Greelish et al., 1999). Сейчас проводятся клинические испытания эффективности и безопасности в/м введения гена саркогликана в составе аденоассоциированного вектора (Stedman et al., 2000).

sportwiki.to

Основы молекулярной терапии. Генная терапия

Установление локализации и последовательности гена, мутации которого вызывают конкретные заболевания, а также самой мутации и современные способы ее тестирования позволяют диагностировать заболевание в нео- и даже пренатальный период развития организма. Это дает возможность смягчить проявление генетического дефекта с помощью медикаментозного лечения, диеты, переливания крови и т.д.

Однако такой подход не приводит к исправлению самого дефекта и, как правило, наследственные заболевания не излечиваются. Ситуация осложняется еще и тем, что мутация одного гена может давать самые разные последствия на организм. Если мутация гена вызывает изменения активности фермента, который он кодирует, то это может привести к накоплению токсичного субстрата или, наоборот, к дефициту соединения, необходимого для нормального функционирования клетки.

Хорошо известным примером такого заболевания является фенилкетонурия. Его вызывает мутация в гене печеночного фермента фенилаланиндегидроксилазы, катализирующего превращение фенилаланина в тирозин. В результате повышается уровень эндогенного фенилаланина в крови, что вызывает неправильное формирование миелиновой оболочки вокруг аксонов нервных клеток центральной нервной системы и, как следствие, тяжелую умственную отсталость.

Если мутация затрагивает ген структурного белка, то это может приводить к серьезным нарушениям на уровне клеток, тканей или органов. Примером такого заболевания является кистозный фиброз.

Делеция в гене, кодирующем белок, который называется транспортер кистозного фиброза, приводит к синтезу дефектного белка (отсутствие фенилаланина 508) и нарушениям транспорта ионов хлора сквозь клеточные мембраны. Одним из наиболее вредных последствий этого является то, что слизь, которая выстилает и защищает легкие, становится ненормально густой. Это затрудняет доступ к клеткам легких и способствует накоплению вредных микроорганизмов. Клетки, выстилающие воздухоносные пути легких, погибают и заменяются фиброзной рубцовой тканью (отсюда название болезни). В результате пациент погибает от нарушения дыхания.

Наследственные заболевания отличаются сложными клиническими проявлениями, и их традицинное лечение имеет в основном симптоматический характер: для лечения фенилкетонурии назначают безаланиновую диету, дефектные белки заменяют функциональным внутривенным введением, для компенсации утраченных функций проводят трансплантацию костного мозга или других органов. Все эти меры, как правило, малоэффективны, дороги, длительны, и лишь немногие пациенты доживают до старости. Поэтому разработка принципиально новых видов терапии очень актуальна.

Генная терапия

Генной терапией называется генетическая инженерия соматических клеток человека, направленная на исправление генетического дефекта, вызывающего заболевание. Коррекция специфического заболевания осуществляется путем введения в дефектные соматические клетки нормальных экспрессирующихся генов. К 80-м гг., когда были разработаны методы получения отдельных генов и созданы эукариотические экспрессирующие векторы, стали рутинными эксперименты по переносу генов на мышах, перспективы генной коррекции стали реальными.

В 1990 г. в США доктором У. Френч Андерсоном (W. French Andrson) были предпринята первая попытка генотерапии для лечения тяжелого комбинированного иммунодефицита (ТКИД) у трехлетней девочки Ашанти де Силва (Ashanthi da Silva). Это заболевание вызывается мутацией в гене, кодирующем аденозанаденилазу (АДА). Дефицит этого фермента способствует накоплению в крови аденозина и дезоксиаденозина, токсическое действие которых приводит к гибели В- и Т-лимфоцитов периферической крови и, как следствие, иммунодефициту.

Дети с таким заболеванием должны быть защищены от любых инфекций (содержаться в специальных стерильных камерах), поскольку любая болезнь может оказаться смертельной. Через 4 года после начала лечения у ребенка наблюдалась экспрессия нормально функционирующей АДА и облегчение симптомов ТКИД, что позволило ей покинуть стерильную камеру и жить нормальной жизнью.

Таким образом, была продемонстрирована принципиальная возможность успешной генетической терапии соматических клеток. Начиная с 90-х гг. проходят испытания генной терапии целого ряда генетических заболеваний, среди которых такие тяжелейшие, как гемофилия, СПИД, разные виды злокачественных новообразований, муковисцидоз и др. На данный момент поддаются излечению с помощью трансгенеза уже около 10 болезней человека.

Разнообразие генетических заболеваний предопределило развитие множества подходов генной терапии. При этом решаются 2 главные проблемы: средство доставки терапевтического гена; способ обеспечения адресной доставки к клеткам, предназначенным для коррекции. К настоящему времени все подходы к генной терапии соматических клеток можно разделить на две категории: терапия ex vivo и in vivo (рис. 3.15).


Рис. 3.15. Схема проведения генной терапии ex vivo (а) и in vivo (а)

Генная терапия ex vivo предполагает генетическое исправление дефектных клеток вне организма с последующим возвращением нормально функционирующих клеток в организм.

Генная терапия in vivo предусматривает доставку терапевтического гена непосредственно в клетки определенной ткани пациента. Рассмотрим эти подходы подробнее.

Генная терапия ex vivo включает следующие этапы:
1) получение дефектных клеток больного и их культивирование;
2) перенос нужного гена в изолированные клетки с помощью трансфекции терапевтической генной конструкции;
3) отбор и наращивание генетически исправленных клеток;
4) трансплантация или трансфузия этих клеток пациенту.

Использование собственных клеток пациента гарантирует, что после их возвращения у него не разовьется иммунный ответ. Процедура переноса генной конструкции должна быть эффективной, а нормальный ген должен стабильно поддерживаться и непрерывно экспрессироваться.

Средством переноса генов, созданного самой природой, являются вирусы. С целью получения эффективных векторов для доставки генов в основном используют две группы вирусов — аденовирусы и ретровирусы (рис. 3.16). В генной терапии применяют варианты генетически обезвреженных вирусов.


Рис. 3.16. Вирусы, применяемые для создания терапевтических векторов

Рассмотрим устройство и использование конструкций на основе ретро-вирусов. Напомним, что геном ретровируса представлен двумя идентичными одноцепочечными молекулами РНК, каждая из которых состоит из шести участков: два длинных концевых повтора (LTR) на 5′ и 3′ концах, некодирующая последовательность *Р+, необходимая для упаковки РНК в вирусную частицу, и три участка, кодирующих структурный белок внутреннего капсида (gag), обратную транскриптазу (pol) и белок оболочки (env) (рис. 3.17, а).
Рис. 3.17. Генетическая карта типичного ретровируса (а) и карта ретровирусного вектора (а)

Напомним, что жизненный цикл ретровируса включает следующие стадии:
1. Инфицирование клеток-мишени.
2. Синтез ДНК копии генома с помощью собственной обратной транскриптазы.
3. Транспорт вирусной ДНК в ядро.
4. Встраивание вирусной ДНК в хромосому клетки-хозяина.
5. Транскрипция мРНК с вирусной ДНК под контролем сильного промотора, локализованного на участке 5′-LTR.
6. Трансляция белков Gag, Pol и Env.
7. Образование вирусного капсида и упаковки двух РНК-цепей и молекул обратной транскриптазы.
8. Высвобождение вирионов из клетки.

При получении ретровирусного вектора полноразмерную ДНК ретро-вируса встраивают в плазмиду, удаляют большую часть гена gag и полностью гены pol и env, а вместо них встраивают «терапевтический» ген Т и при необходимости маркерный селективный ген Rg с собственным промотором (рис. 3.17, б). Транскрипция гена Т будет контролироваться все тем же сильным промотором, локализованным на 5′-LTR участке. На основе этой схемы созданы различные ретровирусные векторы и максимальный размер ДНК-вставки примерно 8 тыс. п.о.

Полученную таким образом конструкцию можно саму по себе использовать для трансформации, но ее эффективность и последующая интеграция в геном клетки-хозяина крайне низки. Поэтому была разработана методика упаковки полноразмерной РНК ретровирусного вектора в интактные вирусные частицы, которые с высокой частотой проникают в клетку и гарантированно встраиваются в геном хозяина. Для этого была создана так называемая «пакующая» клеточная линия. В двух разных участках хромосом этих клеток вшиты ретровирусные гены gag и pol-env, лишенные способности паковаться из-за отсутствия последовательности + (84*+) (рис. 3.18).


Рис. 3.18. Схема получения упакованного вирусного вектора

То есть оба эти фрагмента транскрибируются, но при этом образуются лишенные РНК пустые капсиды. При трансфекции РНК вирусного вектора в такие клетки она встраивается в хромосомную ДНК и транскрибируется с образованием полноразмерной РНК ретровируса, и в таких условиях в капсидах упаковывается только РНК вектора (только в ней имеется +-последовательность). Образующиеся интактные вирусные частицы используют для эффективной доставки ретровирусного вектора в клетки-мишени.

Ретровирусы активно инфицируют только интенсивно делящиеся клетки. Для переноса генов их обрабатывают очищенными частицами упакованного ретровирусного вектора или совместно культивируют с производящей их клеточной линией, а затем осуществляют селекцию для разделения клеток-мишеней и пакующих клеток.

Трансдуцированные клетки тщательно проверяют на уровень синтеза продукта терапевтического гена, отсутствие компетентных по репликации ретровирусов, отсутствие изменений способности клеток к росту или функционированию.

Наиболее пригодными для проведения генной терапии являются клетки костного мозга. Это связано с наличием в нем тотипотентных эмбриональных стволовых клеток, которые могут пролиферировать и дифференцироваться в различные типы клеток -В- и Т-лимфоциты, макрофаги, эритроциты, тромбоциты и остеокласты. Именно эти клетки применяют для лечения целого ряда наследственных заболеваний, среди них уже упомянутый нами тяжелый комбинированный иммунодефицит, болезнь Гоше, серповидноклеточная анемия, талассемия, остеопороз и др.

Помимо тотипотентных стволовых клеток костного мозга, которые трудно выделять и культивировать, используют стволовые клетки из пупoвинной крови (предпочтительное использование для генотерапии новорожденных), а также клетки печени — гепатоциты — для лечения гиперхолестеролемии.

При генной терапии in vivo особенно важно обеспечить доставку терапевтического гена к дефектным клеткам. Такую адресную доставку могут обеспечить модифицированные векторы, созданные на основе вирусов, способных инфицировать специфические виды клеток. Рассмотрим подход, разработанный для лечения уже упомянутого выше кистозного фиброза. Поскольку легкие являются открытой полостью, терапевтические гены к ним доставить относительно легко. Клонированный вариант здорового гена был введен в инактивированный аденовирус (рис. 3.19). Специфика этого типа вируса заключается в том, что он инфицирует выстилку легких, вызывая простуду.


Рис. 3.19. Схема получения вектора на основе аденовируса

Сконструированный таким образом вирус испытывали, распыляя его в нос и легкие экспериментальных животных, а затем людей-пациентов. В некоторых случаях наблюдалось введение и экспрессия здорового гена, и восстановление нормального переноса ионов хлора. Возможно, этот подход (введение нормального гена с помощью носовых аэрозолей) в ближайшем будущем будет широко использоваться для лечения симптомов кистозного фиброза в легких.

Кроме ретро- и аденовирусов в экспериментах по генной терапии используют и другие типы вирусов, например вирус Herpes simplex. Особенностью этого двунитевого (152 тыс. п.о.) ДНК-вируса является его способность специфически поражать нейроны. Известно множество генетических заболеваний, поражающих центральную и периферическую нервную систему — опухоли, метаболические нарушения, нейродегенеративные заболевания (болезнь Альцгеймера, болезнь Паркинсона).

Вирус простого герпеса I типа (HSV) является весьма подходящим вектором для терапии таких заболеваний. Капсид этого вируса сливается с мембраной нейрона, и его ДНК транспортируется в ядро. Предложено несколько способов переноса терапевтического гена с помощью HSV-векторов и проведены успешные испытания на экспериментальных животных.

Вирусные векторы имеют несколько недостатков: высокая стоимость, ограниченная клонирующая емкость и возможная воспалительная реакция. Так, в 1999 г. в результате развившегося необычайно сильного иммунного ответа на введение аденовирусного вектора погиб 18-летний доброволец, принимавший участие в испытаниях препарата. В 2002 г. у двух детей во Франции во время лечения от иммунодефицита (введением терапевтических генов в стволовые клетки с помощью ретровирусов) развилось состояние, похожее на лейкемию.

Поэтому разрабатываются невирусные системы доставки генов. Самый простой и неэффективный способ — это инъекция плазмидной ДНК в ткани. Второй подход — это бомбардировка тканей микрочастицами золота (1-3 мкм), конъюгированными с ДНК. При этом терапевтические гены экспрессируются в тканях-мишенях и их продукты — терапевтические белки — поступают в кровь. Основным недостатком этого подхода является преждевременная инактивация или разрушение этих белков компонентами крови.

Доставку ДНК можно осуществить, упаковав ее в искусственную липидную оболочку. Полученные таким образом сферические частицы-липосомы легко проникают через клеточную мембрану. Созданы липосомы с самыми разными свойствами, однако пока эффективность такой доставки невысока, поскольку большая часть ДНК подвергается лизосомному разрушению. Также для доставки генетической конструкции синтезируют конъюгаты ДНК с различными молекулами, способными обеспечить ее сохранность, адресную доставку и проникновение в клетку.

В последние годы проводятся интенсивные эксперименты по созданию искусственной 47-й хромосомы, которая позволила бы включить большое количество генетического материала с полным набором регуляторных элементов для одного или нескольких терапевтических генов. Это дало бы возможность использовать геномный вариант терапевтического гена и тем самым обеспечить его стабильность и эффективную длительную экспрессию. Проведенные эксперименты показали, что создание искусственной хромосомы человека, содержащей терапевтические гены, вполне реально, однако пока непонятно, каким образом вводить такую огромную молекулу в ядро клетки-мишени.

Основными проблемами, которые стоят перед генной терапией, помимо риска тяжелой иммунной реакции, являются трудности длительного хранения и функционирования терапевтической ДНК в организме пациента, мультигенность многих болезней, делающая их трудной мишенью для генной терапии, а также риск использования вирусов в качестве векторов.

Н.А. Воинов, Т.Г. Волова

Опубликовал Константин Моканов

medbe.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о